Кошка есть кошка

— ...Изуцуми, держи дистанцию. Эта женщина просто, – Чилчак скептично потирает висок, вздыхая, – кошка. Этого у неё не отнять. Опираясь на локти и резко одёргивая одеяло в сторону, парень хмуро оглядывает клубок то ли человека, то ли монстра, – хотя со вторым спорно. Лайос говорил, что для этого стоит пересчитать все кости, но Чилчак всегда с подозрением относился к его познаниям в любой теме, касающейся монстров или около того. Вспоминая его перекошенную физиономию и фанатичный взгляд, становится не по себе, сразу бросает в холодный пот и мелкую дрожь. Иногда полурослик сам себе удивлялся, как он мог терпеть такого недотёпу, да ещё и поощерять его странные, несерьёзные наклонности. А эта его “мистер Чилчак” вызывает в парне гнев со смущением и мыслью, что он-то и вправду за него печёться словно старший. Да и впринципе со всеми он так, но по особенному именно с плутовкой кошкой. Садясь ровнее и массируя виски, парень игнорирует невозмутимый, всегда слегка раздражённый взгляд Изуцуми. И так происходило всегда. Что отчасти уже достигло определённой точки, той самой грани снисхождения, что имел полурослик. И его терпения хватило на первые попытки быть приключенцем, именно тогда он истратил всю свою наивность. Так что сейчас он испепелял чужую морду сонным взглядом, что почти кричал на телепатическом уровне: “Оставь меня в покое.” Он не тот, кто любит бороться в проблемами, какими бы они не были: будь то монстр или любопытность Марсиль. Он не любил прилагать усилий больше, чем следовало бы, и в данный момент надеялся на чужое чувство такта или хотя бы совесть! Но её, конечно, у кошек не было. Так что Изуцу, залезая под чужое одеяло и придавливая своим весом, окутав руками и ногами, совершенно не выражала никакого сочувствая. Даже сейчас, когда её согнали с тёплого места, она раздражённо крутила хвостом то в одну сторону, то в другую, стоя на четвереньках и прижав уши ближе к голове. По этим маркерам легко было понять – она не в восторге от того, что её сладкий кошачий сон прервали прямо посередине. Но и Чилчак не был рад такому обогревателю, что душил его, полурослика, не зная грани приличия. Он всё-таки женатый человек, чёрт побери! — Так в чём проблема-то? Она присела на спальнике, шмыгнув носом и изогнув бровь, явно недовольная таким раскладом дел. Она не собиралась уходить, ведь делала то, что хотела и когда хотела, и выбирала лежанку исходя из удобства и тепла, а Чилчак был очень удобного размера и достаточно тёплый. Для неё это не было такой проблемой как для самого полурослика, которого в тот момент душило смущение и чужое тело. А вот парень разразился возмущением, которое та не то чтобы желала слушать, пропуская мимо ушей его достаточно логичные доводы почему же это проблематично. Что-то про женатого полурослика или типо того, не особо интересно, – ухо раздражённо дёрнулось. — ...и, наконец, я считаю, что отношения самая огромная проблема всех групп приключенцев, что губи-... — Отношения? – жёлтые глаза сузились, а Чилчак осознал как же близко они находились. – Что за чушь ты несёшь?! Её морда оскалилась, а из горла поднялось рычание, что заставило поперхнуться воздухом, осознав, что это животное его придавило, не оставив пути отступления своим же телом. Полурослик пытался отползти и у него даже получилось, поспешно оправдываясь: — Да я ведь в общем-то смысле! Общем-общем! – прикрывая чужую морду ладонями, Чилчак обеспокоенно хмурится. – Не имея нас в этом смысле! — Тогда я не понимаю тебя. Садясь на чужие ноги и крутя хвостом, Изуцуми изящно и достаточно высокомерно выпрямляется, заставляя полурослика тяжко сглотнуть. Его спина была плотно прижала к кирпичной стене подземелья – его загнали в ловушку. —  В чём проблема? Раз я, уродливый гибрид монстра, тебя не привлекаю и ты против отношений, женат и имеешь детей, – она наклоняется, кладя голову на чужое плечо. Сильно согнувшись, она лениво цапает когтем подбородок парня, шипя. – Так в чём твоя проблема? Под ней душно, почти нечем дышать, когда эта дикарка прижимает тебя прямо к стене в любом из смыслов. Она такая простая, грубая гидридка! Ей всё надо решать, загоняя своих жертв в тупик и выпытывая всё приставленным к горлу ножом. В случае Чилчака – её собственным телом. Это раздражает ещё сильнее. Так же, как и смущает, заставляя сердце биться о рёбра, а уши краснеть, пока эта тупица прижимается и скорее всего слышит всё. Но ей плевать, либо она не осознаёт того, что чудит. — И-изуцуми..! Слезь... Я не могу дышать! Её щека скользит по плечу ближе к шее, а руки касаются пола пальцами по обе стороны от полурослика, пока её хвост хищно виляет из стороны в сторону, отвлекая внимание. Парень тянет подбородок выше и дальше от её невозмутимого лица и жёлтых глаз. Их прикрывают, расслабляясь всем телом, что испускает невыносимый жар. Кошка ёрзает и пытается уместиться на коротких ногах. Ей плевать насколько она близко. У неё нет привычных для длинноногих форм, её тело полностью покрыто шелковистой шерстью, а она не знает смущения за свой вид и поведение. Её нос касается уха, ощущая чужую дрожь. К чему она? Чилчак знает к чему, погребённый под её весом и застывший в невозможности выбраться. Он перестаёт делать попытки, подёргивая нервно бровью и сжав губы, опускает руки на кошачьи бока. Их неловко гладят, перебирая шерсть и грея замёрзшие пальцы. По мере их движения слышно мурчание, которое обычно это чудное существо себе не позволяло. Изуцуми была дикой кошкой. Её нельзя подкупить, она сделает по своему и сбежит. Спустя время этих странных и неловких поглаживаний сердце пришло в норму, но неловкость не прошла. У Чилчака было сложное лицо, наполненное сомнением и откровенным смущением от этой ситуации, что осложнилась вдвойне, стоило ему открыть рот. Он не успел ещё успокоиться. Жар не приводил в чувства, скорее душил, вызывая хриплую отдышку. Спать в таких условиях невозможно. Вздыхая и косо смотря на девушку, полурослик расслабляет руки. Они медленно падают на бёдра, зажавшие его ноги. Хвост двинулся резко в сторону, – видимо ей не понравилось. Однако поперёк мыслей её руки обвили чужое тело, склоняясь ещё ближе, сминая его одежду когтями. Чилчаку казалось, что он сейчас в хватке зверя, что было недалеко от правды. Вздрогнув, он напрягся – её коготки ощущались на боках, шедшие вверх, они вызывали щекотку. На затылке волосы встали дыбом, а глаза распахнулись. — Эй, эй! Только посмей порвать, я из тебя коврик сделаю! – возмущённо похлопав по чужой спине, парень наконец-то пошевелился, пытаясь выбраться. — Это ещё из кого коврик получится. Чилчак вздрогнул, кошка говорила обыденно лениво, но от этого не легче. Руки цепляются за подстилку, пытаясь выбрать, но стоило так сделать, как зверь тут же наклонился в другую сторону в противовес чужим действиям. Она словно паук обвила плечи, не давая свободы. Полурослик быстро выдохся, всего пару раз перекатившись вместе с кошачьей тяжестью и повалившись на спину с раздражённым возгласом: — Ладно-ладно, хорошо! — Наконец-то угомонился, – протянула на ухо кошка, полностью удовлетворённая собственной победой — Но я правда... – измотанно выдыхает. – Прошу, иди спать к себе. Кошка не слушала. Ей не было это интересно. Она обвила руками и ногами свою растерянную раскрасневшуюся добычу. И Чилчак послал всех известных ему богов, испепеляя потолок глазами и ощущая чужую победу, которую никогда не мог вынести. На вкус это была кошачья мята и шерсть, а по ощущениям очень неловко. И почуяв вновь нарастающий ураган, кошка раздражённо двинула ухом, хлёстко ударив по чужой голове и покосившись на свою удобную подушку. Шершавый язык прошёлся по округлой щеке, – она даже не против съесть её. Но вместо успокоительного эффекта, что обычно применяют к котятам, Чилчак произвёл нечленораздельное то ли ругательство, то ли крик. Уши заложило, а бровь изогнулась, пока глаза рассматривали совершенно нелепое лицо. Карлик вновь взвёлся, полностью красный и нелепо поджавший губы, чтобы не выдать более убогий крик. И что ему неймётся? Его волосы встали дыбом, а лицо прыгало от одного выражения к следующему и так по кругу. Изуцуми уловила разве что гнев, остальное не успела. Она слишком устала и теперь это скорее не забавляло, а раздражало. Зажав того до зруста костей, та ощитинилась и пришептала: — Если кому-нибудь расскажешь, глотку перегрызу. – хвост бился о чужую ногу. – Ты меня понял? — П-понял, чёрт! В моменте всё как-то слишком быстро происходит, либо это Чилчак так ощущает свой ступор, когда на шум просыпается Лайос. Встреча взглядов происходит мимолётно, полурослик помнит как застыл и они оба смотрели друг на друга в неловкой тишине, пока эта несносная кошка просто уснула на нём! Однако как только парень очнулся от ступора, то осознал то, что произошло. Лайос по своей натуре был глуп, хотя скорее совершенно не разбирался в социальных взаимодействиях. И им очень повезло, что проснулся на их перепалку именно он. Однако Чилчак не хотел бы ещё раз увидеть эту снисходительную улыбку от идиота – она скорее злила, чем успокаивала. А лекция на целую оставшуюся ночь о гибридах монстров стала карой для Чилчака. Он это заслужил. Но он правда хотел просто поспать.