I

             — Вэгги... — с её уст сорвался едва слышимый шёпот. — Вэгги...        Она всё шептала и шептала, прижимая к груди остывшее тело, словно бы надеясь, что сможет заразить его теплом своей кожи. Стекая с плеч на землю, волосы прикрывали то, что уцелело от одежды – череда ударов раскололи броню, – и то, что осталось от Чарли: по локоть в грязи и крови, Принцесса Ада рыдала на обломках, размазывая по лицу катившиеся градом слёзы.        Она должна была стать их компасом, ведущим через тернии к успеху. Примером и надеждой. Стать всем, стать будущим, которое так и не наступило, верным другом... но единственная хорошо давшаяся ей роль – роль якоря, тянущего всех ко дну. Её желания вредят всем без разбору – и своим, и чужим, – её всплески фантазий чересчур губительны, а в огромных дозах, оказывается, и вовсе смертельны. Вместо того, чтобы спасать, Чарли забила последние гвозди в гробы тех, кто шёл на риск во имя «цели». Под эгидой мира Чарли приказала готовиться к войне, внушая убеждение, что любые тернии будут преодолены, а впереди их ждут только звёзды.        В её планы не входило падение.        — Вернись ко мне... — на щеках, желтевших от пятен ангельской крови, растекались капли иссиня-чёрного цвета: склонившись над Вэгги, Чарли забыла, что ранена. Раздвигая прилипшие локоны пальцами, рукавом рубашки она бестолково пыталась стереть с потускневшего лица грязь, как будто бы это помогло вдохнуть в него жизнь. — Не оставляй меня...        Не добираясь до скулы, дрожащей рукой она нашла в себе силы прикрыть тканью впадины, в которых когда-то лежали её глаза. Смотревшие с заботой, они были искрами, горевшими для Чарли в темноте. Их она искала среди толпы, в них она нуждалась, вглядываясь в лица прохожих, их вспоминала, когда должна была завести очередную речь.        Каждый раз, давая силы другим, она черпала их у Вэгги. Вэгги была её силой, без которой весь её хрупко балансировавший мир обрушился в пропасть.        Образ Принцессы, уверенно рассекавшей вражеские армии мечом, растрескался пополам.        Опуская тело на землю, девушка нащупала оружие у ноги. Металлическая рукоять удобно легла в руке, однако Чарли не почувствовала обжигающего холода. Находясь словно бы во сне, она вдруг сочла мысль пробить себе сердце хорошей идеей, но тут же содрогнулась: глаза, выросшие на бетонных блоках, таращились на неё как один.        Души тех, кто сегодня погиб, навсегда вросли в адские земли и теперь, обречённые гнить, будут вечно оставаться в стенах разрушенного отеля.        — Простите... простите меня... — Чарли осознаёт, что она под прицелами десятка осознанных взглядов. Копьё выпадает, разнося звон. Глаза не моргают – лишь смотрят, источая ядовито-красный свет. Чарли кричит, закрывая лицо ладонями.        Она знает, что они наблюдают. Они ждут от неё продолжения бойни и кровавой резни. Они ждут, что она доведёт начатое, ждут, что аванс весом в несколько сотен жизней принудит её подняться или хотя бы доползти до поля боя, чтобы сдохнуть, как подобает адской принцессе – глупо и бесславно.        Живот саднит от пропущенных ударов. Насквозь пробитое плечо давно окрасило силуэт багровым. Чем глубже в лёгкие въедался едкий запах горящей плоти, разрывая их на куски, тем туманнее становились руины перед глазами. Где-то вдалеке звенели мечи и гремели бронёй истребители.        Чарли расслабила мышцы, не надеясь отстраниться от уцелевшего угла фасада: каждый вдох отзывался жжением, от каждого выдоха из груди вырывался кашель. Затылком Чарли ощущала мороз приближающейся гибели.        — Так... будет лучше...        Ей не придется брать на себя ответственность за заведомый провал, доказывать, что посвятила всю себя борьбе и... сталкиваться с потерянным взглядом отца.        Сталкиваться напрямую с мыслью, что всё пошло не так с самого начала. Её история не была сказкой, в которой прав окажется тот, кто воспротивится судьбе, а комедией, в которой гонимый иллюзиями персонаж неизбежно подводит себя к трагическому финалу. Шелуха блёсток и песен о любви опадает – и Чарли Морнингстар, прикрывая веки, вдруг видит мир в других красках.        Серый и чёрный.        Все остальные будто смыла вода.        Она прислоняется к стене, сжимая в кулаке окровавленный бант. Тело лежит в трёх шагах, но у неё не остаётся сил даже на то, чтобы опустить голову.        «Неужели никто не понимал, до какой степени ты на самом деле жалкая?» – парад оскорблений кружил в голове как танцующие черти.        Жалкая.        Жалкая.       Жалк-...        — Эй, посмотрите-ка, кто это тут у нас?        Чарли вздрогнула.        — Похоже, эта сраная выскочка наконец уймется? Как же я заебался разделывать твоё пушечное мясо, принцесска, — она узнала его, не открывая глаз: волоча края рясы по земле, Адам неумолимо приближался. Он похлопал в ладоши, как зритель от хорошего представления, и не смог сдержать смеха: — Твои друзьяшки орали как резаные... а, точно, их и вправду резали... ха-ха-ха, смешной каламбур! Ну что, блять, в этот раз тебя никто не спасёт? У твоего папочки нет сил тебя прикрыть! Аха-ха-ха, а это что? Ты только посмотри на свою сучку!        Рука, державшая рукоять, шелохнулась. Мгновенно активировав резервы, Чарли выжала из себя максимум, приподнимая веки и сдвигая спину, привалившуюся к кирпичам. Троившийся перед глазами Адам замахнулся ногой. Тело Вэгги содрогнулось – его свела посмертная судорога.        — Н-не надо...        Не сводя с неё взгляда, Адам сверкнул улыбкой.        — Стой...        Тело Вэгги влетело в бетон, а потом разлетелось на куски.        Чарли перестала дышать.        В её чёрно-серой палитре появился жёлтый цвет.        — Нет... — шелестела она, протягивая ладонь к отлетевшей конечности.        — Ха-ха-ха-ха, что «нет»? Надо было думать раньше. О чём ты думала, поднимая против нас Ад? — заряжая каблуком по руке, он размазал её, как недогоревший окурок. — Сейчас ты поплатишься за всё, тупая мелкая дрянь...        Кому он делает хуже, занося над головой копьё?        Чарли рассмеялась, сплевывая кровь.        Фарс.        Вся её гребаная жизнь – полнейший фарс.        — О, я бы так не сказал!        Слух прорезало громкое шипение помех.        — А ты ещё кто? — недовольно осведомился Адам у фигуры, вырастающей из-под земли. Из-за спины, обтянутой сюртуком, Чарли перестала видеть его лицо.        — Оу, приятно познакомиться, я – Аластор. Но для тебя я всего-лишь демон, которого ты будешь молить о пощаде, — всплеснув руками, демон взмахнул коротким посохом с микрофоном на конце. Один за другим пятнами по полу расползались ямы, и из них, как из воды, собирались чёрные тени. В нос ударило запахом серы. — Мне очень интересно, чего стоит первый человек в Раю. Ты первый в очереди на смерть!        Слыша его голос как сквозь толстый слой ваты, Чарли отчаянно пыталась отличить, где сон, а где явь. Видимое ею из-под ресниц казалось лишь игрой воспалённого воображения, и прежде, чем она шевельнула губами, пересохшими от истощения, к ней обратился радио-демон:        — Похоже, тебе необходим дружеский жест помощи, дорогая!        В любое другое время она бы спросила, какого черта ему нужно, но всё, на что была способна нынешняя Чарли, истекающая кровью, так это на хриплое:        — Уходи...        — Это невозможно, — абсолютно убеждённо отрезал он, щелчком призывая щупальца. Вырываясь из-под земли, они со смертоносной скоростью устремились на Адама. Искря и переливаясь, в воздухе замерцали какие-то символы: они вдруг описали вокруг Чарли сферу и, создав барьер, пропустили ток. — Я вношу неопределенность в этот предрешенный конец. В противном случае, он будет излишне банальным и мало драматичным, не находишь?        «Псих», — вертелось на языке, но вместо того, чтобы тратить время на пустую болтовню, Чарли попыталась шелохнуться. Отдирая ладонь, прилипшую после прессовки ступней, с мясом, она трясущимися руками с третьего раза разорвала ткань штанин, наспех перевязывая плечо. В тело волной прилили силы, и не раздумывая, кто виноват – злость или адреналин, – девушка подняла копьё, пытаясь об него опереться. Фигуры, отдалившись, так быстро и закручено вращались по склону, что для неё сражение превратилось в череду вспышек, выедавшим жёлто-зелёным глаза.        Её душила мысль, что она бесполезна.        — Раззл... Даззл... — тихо позвала она, оборачиваясь на обломки отеля. Откуда-то издали, ближе к обвалившейся крыше, послышалось копошение. Обогнув изувеченное тело, прихрамывая, Чарли поплелась на звук. Барьер, как мыльный пузырь, волочился следом, отражая куски горящей плоти и балок. Взрывы не прекращались. — Идите сюда... молодцы...        Оттащив несколько металлических плит, она подхватила подмышки сначала раненого козлёнка, а потом уцелевшего. Их крылья слегка обгорели, а элегантные пиджачки выцвели и порвались, но в целом – они были в порядке.        — Нужно уходить...        Чарли обернулась на грохот молний, рисующих кривые полосы на небе. Казалось, оно было готово развернуться и впустить новый отряд.        «А как же..?» — она нерешительно опустила голову, следя за тем, как легко размах щупалец рубил ангельский свет.        Что-то внутри неё шепнуло: «брось его». Шепнуло с издёвкой, как бы напоминая, что ещё пару минут назад она была готова бросить целый народ, и теперь оставить кого-то одного – сущие пустяки. Ведь кому-то, вроде Аластора, такие столкновения – пешие прогулки полем, в то время как Чарли, выбившаяся из сил, может свести на нет все его старания.        Отмирая на полуобороте, Морнингстар отдала приказ:        — Раззл, поищи раненых и отведи в безопасное место. А мы с Даззлом полетим к Адаму.        «Только я смогу его добить».        Подсчитывая на лету, сколько атак она смогла бы отразить без посторонней помощи, Чарли покрепче впилась пальцами в шерсть Даззла. Прогноз неутешительный: всего одну.        «Почему я это делаю?» — взглянув на копьё Вэгги, подумала Чарли вскользь. Ад содрогался от сражений всё сильнее, и от последнего взрыва вдруг пошла ходуном земля. Глядя на неё с высоты птичьего полета, это было особенно заметно: деля проспекты пополам, дороги пошли трещинами. Клубясь и чернея, тучи вдруг разошлись. Чарли распахнула глаза: возникла белая полоса света, из которой, будто из дверей, выплыли две сверкающие тени. Она с ужасанием отметила, что у них обоих по две пары крыльев.        Серафимы.        Отец, как падший ангел, ещё способен уничтожить Адама.        Но сильнее серафимов только сам Бог.        И Шарлотте Морнингстар, дочери падшего ангела, с ними не тягаться.        Ледяной мороз пробежался по коже. Похоже, они решили положить кругу Гордыни конец.        — Ох, чёрт тебя побери... — ей пришла в голову отчаянная идея.        Выждав момент, она спикировала над Адамом, захваченным щупальцами.        «Ты не бессмертен, ублюдок, а всего лишь любишь брыкаться», — прыжок. Даззл, обращенный в дракона, остался где-то позади. С неотвратимостью метеорита Чарли летела. Отращивая на ходу когти и рога, она занесла над собой копьё, целясь прямиком в голову.        Адам оборачивается.        Её полет – мгновение.        Врезание острия в череп – тоже.        Раскалывая его голову надвое, будто грецкий орех, копьё прорубило шею и застряло в глубине. Разнёсся хруст ломающихся костей и скольжение сырого мяса.        Захлебнувшись кровавым кашлем, Чарли дёрнула оружие, но оно будто вросло в мёртвое тело. Наплевав, она потянулась за мечом, лязгнувшим у ног Адама.        — Принцесса выглядела до того униженной после самого громкого провала за всю историю человечества, что я было подумал, она решила свести счёты с бессмертием! — девушка подняла голову: будто щелчок переключателя потушил зелёный свет в глаза Аластора, подающего ей руку. Сузив их в лёгком прищуре, с лучезарной улыбкой он взмахнул микрофоном – и тени рассыпались, словно вылепленные из песка, а Чарли с удивлением обнаружила на себе чистую одежду. — Ну же, дорогая, поднимайся. В Аду не сыскать переговорщика умелее тебя.        — Ты издеваешься? — увидев, как его улыбка стала шире, Чарли со вздохом позволила ему помочь. — Какие к черту переговоры?! Они здесь бесполезны!        — О да, я знаю.        — И ты предложил это, думая, что я с радостью снова выставлю себя на посмешище?        — Почему нет? — как ни в чем ни бывало поинтересовался он, изображая воодушевление. — Первый раз был просто феерическим, не могу представить, каким будет второй!        — Иди нахер, Аластор... — привыкшая за много лет к его заскокам, Чарли провела рукой по волосам. — Ого, тоже чистые..? Спасибо...        — Не за что! — как будто того и ждавший, радио-демон мгновенно откликнулся. — Так что собираешься делать, Принцесса? Что ты можешь противопоставить двум серафимам, кроме пары-тройки недобитков? — опережая её ответ, он покачал головой с таким выражением, словно играл с ней угадайку: — Нет-нет, на другие круги рассчитывать бесполезно, и ты об этом прекрасно знаешь. Об отце тоже можно смело забыть!        — Да знаю я! — крикнула она, сорвав связки, и, чертыхнувшись, помассировала виски. До вступления на тропу войны «Шарлотта Морнингстар» была синонимом мирного пути. По крайней мере, его поиска. В какой-то момент ситуация круто изменилась. Вот уже Чарли не щадила, а била на поражение. Вырезав элитный отряд экзорцистов, заточила мать в пентакле и убила Серу... и всё ради того, чтобы ворваться в рай и выяснить отношения с тем, кто пустил мир на самотёк. Не с треклятым посланником и посланником посланника, а Им.        Спросить у Него, за что её народ так страдает, ведь он и Его народ тоже.        Сейчас, окидывая взглядом пожары и вдыхая дым, оседающий на языке металлической крошкой, девушка вдруг сочла это беспросветной чепухой. Безвыходье.        Сдашься – умрёшь.        Продолжишь бороться – умрёшь.        — Мы не можем отразить атаку... а если бы прямо сейчас весь круг затих, они бы отступили без боя? — Чарли посмотрела на Аластора. Точнее, на радио. — Если бы они подумали, что все мертвы, они бы ушли, ведь им было бы нечего уничтожать?        — М-м-м, — поджал губы он, как будто производя в голове определенные подсчёты. — Возможно, если их цель заключается в уничтожении.        — Что ты имеешь в виду?..        На долю секунды примерещилось дуновение ветерка. Не успевая подумать, Чарли инстинктивно шарахается в сторону. Всего на миг он бередит слух, как звук спущенной гильотины, всего за мгновение проносится по воздуху и за мгновение стихает.        На шее радио-демона проступает тонкая алая нить. Его лицо каменеет.        Сердце сжимается в точку.        Голова падает и катится по земле, останавливаясь у её ног.        — А... Аластор?.. — обезглавленное тело продолжало стоять, истекая кровью.        Позади него стояла Эмили, облаченная в белое. Она казалась воплощением святости, даже сжимая клинок, которым только что рассекла воздух. Нет, она им стала – в момент, когда стало ясно, что они – вечные враги.        Взмахивая платьем, чьи края пропитались кровью, Эмили сузила глаза.        — За смерть Серы ты поплатишься жизнью, — аметисты зловеще замерцали.        Этой роковой ночью одна из них умрёт.