Часть 1

*** Тав осторожно сжимала в руке свой кубок. Серебро. Астарион ненавидел предрассудки, если они затрагивали группу, к которой принадлежал он сам, потому посуда в замке была исключительно серебряной. «Нет, вампиры не плавятся от его касания», – говорил он всем, кто желал слушать. Вино пахло сладко, почти приторно, специи жгли ноздри. Раньше эльфийке нравились такие сорта, и вампир не скупился, выбирая для любимого питомца самое лучшее. Даже если вкусы их не сходились в этом плане. Тав сделала очередной глоток, не отводя взгляда от старой подруги. Приятно снова увидеться. – Миленько, – Тав на мгновение забыла, о чем именно они говорили пару секунд назад, потому голос полуэльфки застал ее врасплох. – Но будто немного... Не в твоём стиле. Мне казалось, что тебе нравилось носить более свободные наряды. Кожаный доспех, льняная рубаха, все такое. – Времена меняются, – ответила девушка, вспомнив, что Шэдоухарт похвалила ее платье. – И мне пришлось измениться. «В лучшую сторону», – любил говорить Астарион. Он приучал ее к светской жизни, к дорогим интерьерам и одеждам, к людям, что вращаются в высшем обществе. Тав уверяла себя: мне это нравится. Нравится, нравится, нравится... Будто если повторить трижды, так оно и случится. Эльфийка улыбнулась старой подруге, но вышло весьма неубедительно. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Гости ее дорогого вампира оценивали его спутницу, их взгляды постоянно скользили по ее фигуре и лицу, к ее речам прислушивались, ее ежедневно проверяли на прочность. Астарион даже вручил Тав несколько книг, чтобы та подтянула знания о живописи и истории. «Хорошенькое личико не сделает тебя аристократкой, дорогая. Нужно расширять кругозор». Она ведь не была глупой, правда? – И музыка здесь приятная, – поделилась гостья. – Вы наняли целый коллектив бардов? – Ты ведь хочешь сказать что-то ещё, – Тав снова сделала глоток, но опьянение не наступало. – В письме ты упоминала какую-то просьбу, о которой не можешь сообщить через бумагу. Астарион никогда прежде не звал сюда компанию, вместе с которой уничтожил все живое в этом замке. Сегодня он сделал исключение, сегодня он позволил Тав привести подругу. Подругу, что написала ей письмо, напросившись на встречу. Эльфийка улыбнулась снова, и Шэдоухарт отвела глаза. Точно она боялась того, что предстоит обсудить, слова не желали слетать с языка. Бывшая служительница Шар оглянулась по сторонам, и Тав показалось, что музыка зазвучала тише. Голоса доносились до парочки словно сквозь призму, будто девушки спрятались не на открытой лоджии, а в изолированной комнате, и двери закрыло резким порывом ветра. Заклятье тишины? – Мы с тобой будем флиртовать? – эльфийка осторожно подалась вперёд, и на этот раз улыбка ее была искренней. – Тогда сфера нам пригодится. Астарион последнее время... Ревнив, – Тав тихо засмеялась. – Что за секреты? – она вскинула бровь, продолжая гадать, в чем именно дело. – В городе пропал ребенок, – голос Шэдоухарт звучал до дрожи тревожно, она поправила светлую прядь, чуть прикрывшую глаз. – Маленькая девочка, Лора, ей семь лет. Тав почувствовала, как вино попало не в то горло, и зашлась в кашле. Она вспомнила, что всего год назад их походный лагерь больше походил на детский сад. То тот милый теневой мальчик с забавными рожками, то Арабелла, то осиротевшая беженка с глазами, полными слез... Тав прикусила губу. Ей теперь целую вечность предстоит спасать детей от беды? Полуэльфка знала, что подруга ее слаба, что она бросится на помощь. Особенно сейчас, когда будни ее тянутся целую вечность, когда один бал перетекает в другой. Лишние руки будут весьма кстати, если речь идёт об убийце, да и Тав так давно не занималась чем-то интересным. Последние месяцы она лишь улыбается на приемах, пытается не ударить в грязь лицом перед новыми покровителями. «Это очень важно, любовь моя. Если мы хотим править городом из своей тени, нужно заручиться поддержкой нужных людей, нужно создать впечатление и завязать слабые связи», – она почти слышала вкрадчивый голос Астариона в своей голове. – Будем искать похитителя? – Тав отставила кубок, и в ее красных глазах заблестели яркие искры. – Или убийцу? – Никто толком не знает, что именно произошло, – Шэдоухарт прислонилась бедром к каменным перилам балкона, и Тав на секунду подумала о том, что видеть подругу в платье было весьма странно. – Девочка просто исчезла, провалилась сквозь землю. – Это могла быть ещё одна карга? – спросила Тав тихо, она вспомнила мерзких запах ее хижины, стоны проклятых. – Это мог быть один вампир, – ответила Шэдоухарт, не смотря эльфийке в лицо. Если бы сердце эльфийки продолжало качать кровь как раньше, биться, поддерживая жизнь в бледном теле, оно бы пропустило удар. Вампир? Вот к чему эта конспирация, вот зачем заклинание тишины, почему они спрятались на самой дальней от банкетного зала площадке. Они скрывались не от толпы, а от одного конкретного эльфа. Тав невольно повела плечом, отвернувшись к ночному городу. В украшении зала использовали живые цветы, и эльфийка чувствовала запах ночных орхидей… В городе нет других вампиров. Во всяком случае: никто не живёт здесь постоянно. Шэдоухарт явно намекала на Астариона, на его участие в этой пропаже. Тав невольно провела по лицу ладонью. Нет... Он бы этого не сделал. Он не ворует детей с улицы. Да, теперь Астарион пил исключительно человеческую кровь, но, удивительное дело, среди горожан находилось огромное количество желающих самовольно подставить вампиру шею. – Твои обвинения не имеют под собой почвы, – голос Тав звучал грубее, чем она хотела. – Астарион бы никогда... – Прости, если я задела тебя этими словами, – бывшая жрица положила руку на плечо своей подруги, она мягко погладила ее, словно скидывая обиду. – Клянусь, я хотела лишь... Лишь узнать правду. – Он – не святой, я признаю, но… Астарион не убивает невинных детей, ты же знаешь. – Да, – Шэдоухарт замешкалась. – Тот Астарион, которого я знаю, не убивал детей направо и налево. Астарион – вампирское отродье. Что позволяет себе вознесенный Астарион – загадка. Он иногда говорит словами Касадора, ты же знаешь. – Он не превратился в поедателя младенцев, – Тав вскинула бровь, предположение соратницы теперь показалось ей комичным. – Ты ведь это несерьёзно? – Твой ответ вселил в меня надежду, – Тав видела, что подруга все же не удовлетворена ее словами. – Но он ведь мог... Скрыть это от тебя? Он изменился, Тав, и ты не можешь это отрицать. – Не до такой степени, – этот разговор начинал докучать. – Мы найдем девочку. Живой или мертвой. И ты увидишь, что Астарион не имеет никакого отношения к ее пропаже. – Я буду надеяться на твою правоту, – бывшая жрица отвела взгляд. – Ты совсем не приходишь в мою лавку, – она словно попыталась перевести тему. – Прости, – Тав облегчённо вздохнула. – У меня теперь совсем нет времени на дружеские визиты. – Или он не даёт тебе уйти далеко? Эльфийка и хотела бы возразить, но боковым зрением заметила вампира, притаившегося в тени мраморной вазы. Астарион стоял там один, и его изящные бледные пальцы сжимали опустевший кубок. Как долго он наблюдал за ней и что успел услышать? Тав почувствовала укол тревоги, и ощущение это заставило ее неприятно поежиться. Почему она испугалась? Неужели она делает что-то плохое, общаясь с людьми из своего прошлого? Когда взгляды их встретились, Астарион не улыбнулся. Он опустил подбородок, по-птичьи наклонил голову... «Следит за тобой», – подсказало сознание. Следит, чтобы не сказала и не сделала лишнего, точно несмышлёный ребенок. Подумать только, а всего год назад Тав сражалась против абсолютного зла, определяла судьбу целого мира. В городе ее знали как героиню, даже советница Валерия признавала в ней важного члена общества. Кто бы знал, что дома, в фамильном особняке своего друга сердца, она всего лишь зверушка. Любимый питомец. Шэдоухарт учтиво отвела взгляд, развеивая наложенные ею чары. Она пыталась перевести разговор, но Тав не могла найтись с ответом. Мысли ее блуждали далеко, возвращались в прошлое, в лагерь, разбитый под звездным небом. *** Тав удивилась, встретив закрытую дверь. Она провела в этом особняке год, год она свободно ходила из комнаты в комнату, не встречая на пути препятствий. Астарион изучил с ней каждую кровать, каждый гроб, каждый журнальный столик... А дверь в кабинет Касадора оказалась запертой на ключ. И ей не дали дубликата. Почему? Стоит спросить у Астариона напрямую, но ведь тогда он поймет, что возлюбленная собирается копаться в его вещах. Впрочем, рабочий стол, письма и дневники Тав не интересовали. Что ей было необходимо, так это проход в подвал, в те злосчастные комнатки, ставшие братской могилой. Эльфийке не нравилась мысль о том, что подвал ее дома видел семь тысяч смертей. Слуги убрали следы крови, проветрили бесконечные помещения... Жаль, что Тав еще не видела, как преобразилось пространство. Она помнила голодные взгляды пленников, помнила, как тихо плакали дети охотников на вампиров, как жертвы Астариона смотрели в пустоту намигающими взглядами. Что дьявол сделал с их душами? «Ключ должен быть у нового камердинера», – подумалось эльфийке. Но она ведь не сможет просто его потребовать. Все они смотрят Астариону в рот и замирают, ожидая его приказа. А ведь их даже не выпили досуха, чтобы закончить одну жизнь и начать новую, не сделали вампирскими отродьями. Они пресмыкаются по собственной воле, собственному желанию. «Но тебя ведь тоже никто не заставлял становиться его отродьем, ты сама согласилась на рабство», – напомнило сознание, и Тав плотно сжала губы. – Ладно, – выдохнула она вслух. Она ведь была неплохим следопытом... Должна найти чертов ключ. Тав заправила за ухо черную прядь волос, огляделась по сторонам. В приемном зале было тихо. Горничные работали хорошо, они стёрли следы недавнего банкета, застелили кровати, стряхнули с подсвечников пыль. «А что, если он и правда это сделал? Похитил и убил девочку». Мысль о похищении ребенка, об убийстве ради крови, не покидала ее голову. Ночью Тав легла спать одна, Астарион заболтался с каким-то аристократом, и девушка не стала его ждать. Сон не был для него необходимостью, а вот ей, вампирскому отродью, приходилось восстанавливать силы. Красный ковер шуршал под ногами, и эльфийка проверила кольцо на своем пальце. Фамильный перстень Зарров мягко холодил кожу. В прошлый раз его хватило, чтобы попасть внутрь, теперь же следопыт обнаружила на двери замочную скважину. – Госпожа! – удивительное совпадение. Камердинер нашел Тав быстрее, чем она его. Эльфийка помнила его имя ещё утром, но сейчас знание это покинуло ее голову. Молодой мужчина прибавил шаг, смешно подбежал к ней с другой стороны коридора. В окружении серых каменных стен с парапетами из темного дерева, человек этот выглядел маленьким и жалким. Он поправил подобие бабочки у своей шеи и улыбнулся, не смотря Тав в глаза. – Вы ищете хозяина? – спросил он тихо, будто боясь потревожить ее покой. – Он сказал, что вам нужно поговорить о чем-то, что вас нужно отправить к нему, как только я вас встречу. Мурашки прошлись по позвоночнику Тав. Белый подол платья показался слишком длинным, эльфийка подумалось, что еще один шаг, и она упадет. Мурашки поднимались вверх, доходили до шеи, до макушки, кололи кожу ледяными иглами страха. Почему вообще мысль о том, что Астарион ее ищет, внушила ей страх? «Он ведь не навредит мне», – Тав спрашивала саму себя, но однозначный ответ не появлялся в ее встревоженном разуме. – Он чего-то от меня хотел? – эльфийка прочистила горло, прежде чем ответить. – Хозяин Астарион не раскрыл подробностей, – мужчина заискивающе улыбнулся. – И, – Тав взмахнула рукой в воздухе, театрально оглянувшись по сторонам. – Где мне его искать? – О, да, простите. Он в ваших хозяйских покоях, насколько мне известно, – камердинер почесал голову, смотря в пол. – Или он ушел на чердак? Последнее время он там часто бывает... – Спасибо, – холодно бросила эльфийка, пройдя мимо. Чердак? Она вспомнила, что однажды была там, в тот самый первый визит. Когда с оборотнями и варгами было кончено, отряд решил осмотреть поле битвы. Кажется, это Шэдоухарт нашла ту лестницу, что вела на верхние этажи, туда, где уже не было ни роскоши, ни изящества. Воображение работало весьма живо: Тав тут же вспомнила запах крови, запекшейся на воздухе. Бумаги, найденные на чердаке, объясняли мало. Следопыт помнила, что в письмах фигурировала фамилия Зарр, что дальние и близкие родственники Касадора сетовали на вампирскую жизнь, плакали над пожелтевшей бумагой. На полу хаотично валялись старые гробы, у стен одиноко стояли железные девы и клетки. Если бы вампир решил съесть ребенка, выпить жизнь из невинного существа, оставшись незамеченным в собственным доме... Это – неплохое место, ведь верно? Тав не хотела верить, не хотела сомневаться в Астарионе, но она ведь должна знать наверняка. Что ещё он мог делать на чердаке? Что он прятал от нее, что хранил в секрете? Выпив ее досуха год назад, Астарион обещал Тав, что она будет его правой рукой, а в итоге оставил не у дел. «Я просто проверю», – подумалось эльфийке, когда та свернула в обратную сторону. На чердак можно попасть и через главный зал, ей не нужен ключ. «Просто проверю, а потом спущусь к нему». *** Она старалась идти тихо, точно мышь в хозяйском погребе. Красться, чтобы попасть в одну из комнат собственного жилища – унизительно, но Тав гнала эти мысли прочь. Если Астарион и правда похищал и ел детей, ей лучше узнать об этом самой... А не от разъяренной толпы у ворот. Если же эльфийка ошиблась, и вампир не замешан в похищениях, лучше ей остаться незамеченной. «А если это он, если ты увидишь наверху труп ребенка... Что ты сделаешь?», – в очередной раз спрашивало ее сознание. Деревянные перекладины лестницы тихо поскрипывают под мысками ее туфель. Что она сделает? Тав прикусила губу. Убежит? «Ты – отродье, вампирское отродье, Тав. У тебя нет собственной воли. Он заставит тебя остаться при любом исходе». Ей ещё не приходилось слышать этот настойчивый зуд вампирского приказа в своей голове, суставы не гнулись по чужому приказу... Но Тав помнила ту сцену в лагере. Когда отродья попытались взбунтоваться против Касадора, тот лишь внушил им свою волю. Несчастные корчились от боли, кричали, будто ножи шевелились в их животах. Тав осторожно открыла люк над собою, пытаясь забыть об увиденном. С тех пор, как она была тут впервые, пространство изменилось почти полностью. Кровь отмыли, кости вынесли на свалку, и от гробов осталось лишь воспоминание. Окна теперь закрывали красные бархатные занавески, а ковер под ногами не знал крысиных зубов. В воздухе больше не стоял запах медной пыли, лишь слабая, едва уловимая нотка крови, пролитой много лет назад. Это место переделали почти полностью. Почему она ничего не знала? Белое платье оказалось испачканным грязью с перил. Тав вскинула бровь от неожиданности. Она прошла вперёд, толкнула дверь бледной ладонью. Свечное пламя дрогнуло, когда она ворвалась внутрь. Самое просторное продолговатое помещение, что служило коридором между комнатами, заполнили горящие свечи. Пламя дрожало, и тени прыгали по новенькому ковру, словно бесята в преисподней. В воздухе пахло полынью и можжевельником, свежим спилом доски. Тав вздрогнула, когда дверь, давшая ей войти, с грохотом захлопнулась за ее спиной, от удивления она забыла о бдительности. – А я все думал, где же ты ходишь, любовь моя, – голос Астариона прогремел над ухом, и эльфийка почувствовала, как ноги дрогнули, вес собственного тела показался слишком тяжелой ношей. – Прости, я... – она пыталась найти ответ в процессе. – Я только-только встретила камердинера и... – И хотела проверить, не здесь ли маленькая похищенная девочка? – эльф изобразил дружелюбие, голос его звучал приторно сладко. – Ведь большой злобный вампир наверняка держит свою жертву именно тут. Тон его голоса менялся на последних словах. Астарион изображал спокойствие, но Тав знала, что он злится. Нет, не просто злится... Он разъярен. Эльфийка прикусила губу, виновато опустила взгляд к полу, понимая, что отнекиваться нет смысла. Он слышал разговор с Шэдоухарт. Если Тав продолжит врать, она закопает себя ещё глубже. – Симпатичный коврик, – она попыталась скрыть дрожь в голосе. – И стены такие... Уютные, – боковым зрением она заметила, как дрогнули губы эльфа, он сдерживал усмешку. – Какой милый тут уголок. – Хорошая попытка, – слова звучали холодно. – Но ты не уйдешь от этого разговора, – вампир поднял вверх указательный палец и потряс им в воздухе, точно отчитывая виноватого ребенка. – Плохо. Плохая девочка! – Я ведь ни в чем тебя не обвинила, – Тав набралась смелости, взглянула ему в глаза, и встретила в них тень насмешки. – Почему ты вообще усомнилась в моей добродетели? – Это серьезный вопрос? - Тав выгнула бровь. – Ладно, признаю, у тебя был повод... Несколько поводов. Но ведь ты могла просто спросить у меня, золотце, – Астарион наклонился вперёд, и его холодные губы задели краешек ее уха. – Хозяин, почему ты не поделился со мной детской кровью? Можно мне кусочек? Тав почувствовала, как смущение заставило ее отступить на шаг. Она знала, что щеки покраснели, что кровь, что все же течет по ее венам, прилила к лицу. Астарион вновь усмехнулся, заметив это. Свечи создавали игривое настроение, и в тенях углов эльфийка заметила крохотные деревянные подставки, что никак не могли спасти ковер от бесконечных потоков воска. – Мне нужно было доказать Шэдоухарт, что твоя репутация чиста. – Ой, да пошла бы она к черту, – вампир взмахнул рукой в воздухе, и золотая вышивка заблестела на его алом камзоле. – Меня мало интересуют ее подозрения. Что до тебя, милая... Мое сердце разбито. – Я не собиралась ранить тебя, – Тав снова шагнула назад, движение это было почти инстинктивным. Спиной эльфийка упёрлась в дверь, и вампир, что всего мгновение назад стоял в нескольких шагах от нее, тут же оказался рядом. Его колено покоилось между ног Тав, не давая свести их вместе. «Белое платье будет испорчено окончательно», – подумалось ей. – Тогда тебе нужно искупить вину... Не находишь? – голос эльфа снова стал игривым. – Доказать мне свою верность и преданность делом, а не словом. – Я не буду похищать детей, – шепнула Тав, понимая, что эльф не об этом. – Ох, глупышка, – улыбнулся вампир, и губы его замерли в сантиметре от ее собственных, Астарион обещал поцелуй, но не давал его. – Я ведь могу тебя заставить, – он тихо рассмеялся, и мурашки вновь побежали по рукам следопыта. – Просто шутка, не надо так пугаться. – Тогда не пугай меня. – Но ты так очаровательно дрожишь и краснеешь, – он сильнее вжал ее в дверь. – Это возбуждает. И Тав чувствовала, что Астарион не врёт. Возбуждённая плоть упиралась ей в бедро, и девушка смущённо отодвигалась в жалкой попытке ускользнуть. Они занимались любовью сотни раз, но никогда ещё она не испытывала чувства вины во время этого события, никогда не пыталась загладить плохой поступок. Настроение странное, и страсть, вспыхнувшая в груди, оказалась приправлена сожалением. – Идём, – эльф не просил, но приказывал. Он поднял ее на руки, словно Тав весила не больше кошки. Темный коридор, утопающий в восковых свечах, кончился быстро, и одна из дверей заскрипела после того, как вампир толкнул ее вперед. Она увидела перед собой не кровать с нависающим над ней балдахином, не уютную перину или диван, нет. В комнате стоял лишь письменный стол, ремонт здесь продолжался. В окно проникал скудный солнечный свет. Астарион поставил ее на пол, и Тав услышала, как дверь закрылась за ее спиной. Страх заскребся в ее груди, точно пытаясь вырваться из тюрьмы грудной клетки. Эльфийка попятились, и спиной упёрлась в торс своего вампира, пуговицы его камзола царапнули кожу. Астарион положил ладонь ей на талию. – Ты вела себя плохо, милая. Сомневалась во мне, шпионила... Так ведут себя очень плохие девочки, – эльфийка молчала, чувствуя, как ладонь хозяина поднимается к ее шее, чтобы сжать нежную кожу. – А плохих девочек наказывают. Чтобы они стали лучше… – Но я, – Тав пыталась оправдаться, но ладонь вампира лишь сильнее сжала ее горло. – Разве я разрешал тебе отвечать? – Тав качнула головой в сторону, поджимая губы. – Пра-а-а-авильно. Не разрешал. Ты ведь будешь слушаться хотя бы сейчас? Чтобы не усугублять свое положение? Стыд растекался по телу, проникая в каждую клеточку кожи. Тав кивнула, чувствуя, как достоинство ее медленно угасает, как голос гордости глохнет под тяжестью вины. Да, Астарион изменился после своего вознесения... Но имела ли она право подумать о том, что он совершил что-то подобное? Разум тут же напомнил украденных им детей, но эльфийка отмахнулась от этой мысли. Те дети были украдены по чужому приказу. – Умница, – ответил вампир. И Тав не успела ничего произнести. Астарион развернул ее к столу лицом, а после толкнул так, что столешница влетела ей в живот. Боль заставила девушку тихо вскрикнуть, она попыталась подняться, но сильное тело прижало ее обратно. Руки эльфа прошлись по ее спине, не дав эльфийке и шанса на побег. Тав оказалась прижатой к шершавому дереву. – Я все думал, когда же начнет проявляться непослушание, – Тав чувствовала, как Астарион расшнуровывает ее корсет. – Когда этот бойкий лесной котенок начнет кусаться... И вот оно. Ткань разошлась, платье ослабило свою хватку, и Тав почувствовала, что Астарион весьма нетерпеливо избавил ее от одежды. Все это выбирал он. Платья, корсеты, украшения и даже белье... Лесная эльфийка не привыкла к роскошной жизни, она не знала, с чем сочетается золото и бриллианты, а с чем – изумруды и серебро, не знала, как отличить шелк от хлопка. Вампир следил за каждой мелочью, и сейчас... Сейчас Тав поняла, что она действительно впервые ослушалась его воли. – Может, поводок был слишком длинным? – Астарион точно говорил сам с собой. – Может, я дал тебе слишком много свободы, и ты решила восстать против меня? Может, стоит запереть тебя на замок? – Я просто... Я просто подумала, – эльфийка не выдержала этого напора, и страх на мгновение завладел ее телом. – Ч-ч-ч-ш-ш, – эльф положил руку на ее спину, чтобы Тав не могла подняться. – Я знаю, милая, я знаю. Дай мне простить тебя, искупи эту вину. Тав поджала губы. Астарион пытался поиграть с ней в нашкодившую зверюшку, потому ее предположение вдруг имело такой вес. Нет, его не оскорбляла мысль эльфийки, он не расстраивался из-за того, что выглядел детоубийцей в ее глазах. Астарион лишь хотел, чтобы Тав чувствовала себя виноватой, чтобы воспользоваться ситуацией. Пару раз он просил ее звать себя «хозяином» в постели, только во время акта любви. Тав не придавала этому значения, ведь у них было так много имён друг для друга. Сейчас же напор вампира пугал ее, атмосфера этого места заставляла что-то внутри нее испуганно жаться в угол, искать успокоения. Она не хотела быть запертой на ключ. – Ну разве я не великодушен, не добр, не деликатен? – его пальцы скользили вниз по ее спине, и платье оказалось спущено к полу. – Разве я не самый лучший на свете... Хозяин? – он произнес это слово с особенным удовольствием. – Отвечай, – Астарион шлёпнул ее по бедру, пока Тав медлила с ответом. – Лучший, – ответила она тихо. – А ты – лучший питомец, – прошептал Астарион. – Нужно лишь напомнить тебе твое место, и все снова пойдет хорошо. Тав услышала, как что-то зашуршало за ее спиной, как эльф принялся откручивать крышку у какой-то склянки. Она почувствовала, как в воздухе растекся запах чего-то морозного, легкого. Мята и что-то ещё... Какое-то зелье? Пальцы, коснувшиеся ее бедра в следующее мгновение, оказались вязкими, липкими. Тав вздрогнула от неожиданности. – Я все думал, когда предложить тебе такое развлечение, – в голосе вампира звучала улыбка. – Сегодняшний вечер подходит идеально, любовь моя. Я уверен, что в конечном итоге тебе это понравится. Мне льстит твоя неискушенность в этом вопросе, но... За вечность, моя дорогая, мы должны изучить тела друг друга чуть больше, чем полностью. Тав прикусила губу, не до конца понимая, что происходит. Ладонь эльфа по-хозяйски прошлась по ее бёдрам, оставляя за собой влажный след. Он подбирался все выше и выше, а когда достиг желаемого, пальцы его легли на самые чувствительные участки кожи. «Смазка», – поняла Тав. Она холодила, слегка притупляла чувства. Его пальцы были в смазке, от того касания и казались такими нежными. Она не сдержалась при первом же движении, вскрикнула, а потом ещё и ещё, пусть голос пленницы и не звучал слишком громко. Одна рука эльфа скользила меж складок ее кожи, другая удерживала свою добычу на столе. Словно Тав могла убежать. Словно ей этого хотелось... Нет. Плоть ее слаба, и желание застилало взгляд эффективнее страха. Астарион наклонился ближе, и эльфийка поняла, что сам он в этот раз остался в одежде. Лишь слегла приспустил штаны. Ладонь его соскользнула с чувствительного бугорка, и Тав разочарованно повела бедрами, точно пытаясь найти его руку вновь, попросить о продолжении. С губ эльфа слетел тихий смешок. – Ты всегда так нетерпелива, моя девочка, – он говорил нежно, излишне нежно, явно готовя ее к чему-то. – А сейчас стисни зубки и потерпи. Тав почувствовала напор, почувствовала, как палец его проник туда, где не должен был находиться. Лёгкая боль пронзила ее тело, и эльфийка заерзала на месте, услышав над ухом тихое: «Ш-ш-ш-ш». Астарион прижался к ней своим телом, и Тав податливо вернулась на место. Она чувствовала, как его ладонь продолжает давить, врываться внутрь ее тела. – Я… – «не готова», – хотелось сказать ей, но боль заставила стиснуть зубы. – Больно будет только чуть-чуть, я обещаю. Все пройдет, и ты насладишься происходящим... Просто поверь мне. И Тав кивнула, понимая, что выбора у нее нет. Пальцы Астариона двигались в ней, кожа натягивалась все больше и больше, и смазка облегчала процесс. Дискомфорт смешивался со странным чувством. Наслаждение, пусть и призрачное, находило ее и через эту боль. Тав чувствовала, как нутро ее отвечает влагой, как тело стремится к удовольствию, как оно подстраивается под нужды своего... Хозяина. Тав застонала, когда пальцы эльфа покинули ее. – Вот так, вот так, – шептал он ей на ухо. – А сейчас тебе придется закричать громче. И она действительно закричала, чувствуя, как его член заменил потерю. Тав вцепилась в стол, чтобы не вырваться из объятий своего вампира. Боль оказалась сильной, она обожгла нутро, украла все удовольствие. Но эльф не спешил, он продолжал шептать на ее ухо милые глупости, говорил, какая она нежная и маленькая в его властных руках. «Тебе будет хорошо, только подчинись мне, только стисни зубки». Его ладонь вернулась, нашла самый чувствительный бугорок кожи и принялась ласкать его, пока Тав тихо поскуливала под ним. Астарион двигался медленно, медленно и плавно. Удовольствие, испытываемое им в это мгновение, в равной степени было физическим и моральным. Он знал, что Тав больно, что ей страшно, и что происходящее ей не нравится. И ему нравилось подавлять ее волю, нравилась сама мысль о том, что эльфийке приходится подчиниться. Но сильнее всего Астариону льстило удовольствие, что та испытывала, подставляясь под него. Она готова была сделать что угодно за одно его «умница». Когда боль ушла, лесная эльфийка подавалась навстречу каждому новому движению. Она держала глаза закрытыми, точно это могло спасти от унижения. С уст Астариона слетали тихие стоны, он двигался все быстрее и быстрее, но не выпускал свою добычу из рук. От боли остался лишь призрак, смутное воспоминание, и удовольствие набирало силу. Тав чувствовала, что оргазм подходит все ближе и ближе. Когда тело эльфа стряслось, Тав вторила ему, поддалась той же неге. Удовольствие зародилось внизу ее живота, лопнуло и волной прошлось по ногам, по рукам, подобралось к шее. Пальцы ног сжались, из груди вырвался стон, точно сотрясший стены, и спустя несколько мгновений боль вернулась к ней. Эльф мягко погладил спину своей избранницы, он не спешил покидать ее. – Я не ем детей, – произнес он, и рваное дыхание сбивало слова, Астарион вошел до конца, заставив Тав прогнуться в спине от боли. – И не планирую начинать. – Прости меня, – тихо ответила эльфийка, и в голосе ее звучало волнение. – Этого не повторится. – Этого? – Астарион осторожно вышел, помог Тав подняться со стола и прижал к себе. – Но разве тебе не понравилось? Тав не ответила, ведь эльф знал, о чем именно она говорила. Астарион наклонился к ней, поправив черную прядь волос, уложив ее голову на свою грудь в нежном жесте. Он поцеловал ее в лоб, словно только что не показывал власть над ее слабым телом. Тав отвернулась, стыдясь удовольствия, что вызывало в ней подчинение. – Я могу отвести тебя в подвал хоть сейчас, если ты хочешь, – заговорил он тихо. – Я услышал весь ваш разговор и все ждал, когда ты спросишь прямо... А когда не нашел тебя в покоях, понял, что ты будешь собирать улики. – Почему ты не рассказал мне, что тут прошел ремонт? – Приятный сюрприз, – Астарион снова поцеловал её, прижимая ближе. – Это место может стать милым любовным гнездышком, правда? – он тяжело вздохнул, наклонившись за платьем. – Я заметил, что шум толпы гостей иногда приносит тебе дискомфорт. И тебе... Тебе нужно уютное гнёздышко, чтобы где-то прятаться. Тав не знала, что следует ответить. Она осторожно улыбнулась, протянув руку вперёд. Вампир должен был передать ей одежду, поднятую с пола, но вместо этого поймал ее ладонь в свою. Эльф притянул свое отродье ближе, и когда Тав потянулась за поцелуем, тот сжал ее подбородок двумя пальцами. – Но я не потерплю недоверия, – он слегка тряхнул ее головой. – Я слежу за тобой, за каждым твоим шагом и словом, милая. Постоянно, – его голос звучал тихо, тихо и зловеще. – Ведь я люблю тебя, а ты – любишь меня. Тав слабо улыбнулась, смотря в его красные глаза. Она вспомнила, что когда Астарион разочаровал Касадора, когда он показал ему свое неуважение, сам оказался заперт в комнате на целый год. Выходит, что эльфийке повезло отделаться малой кровью? Тав прикусила губы, убирая его руку от своего лица. Она прижалась к эльфу, и тот обнял ее ответ. Золотая вышивка неприятно царапала оголенное тело, но слабое тепло, исходящее от вампира, заставляло Тав прижиматься все крепче и крепче. – Я люблю тебя, – повторила она, и Астарион погладил ее по волосам. – Ты поможешь найти девочку? – Да, – тихо ответил эльф, он не испытывал особенного удовольствия, но готов был помочь своему отродью. – Я ведь самый известный альтруист в городе, защитник слабых и убогих.