Часть 13

Гравибусы благополучно приземлились. "Дальше пойдём пешком, топлива и так нет, и к тому же, враги могут засечь наши машины" – сообщил водитель. Мефод и остальные 30 странников высадились в некоей горно-лесистой местности. Гравибусы  Путь предстоял долгий и изнурительный. Каждый час пути тянулся как день, и скалистые хребты простирались по бокам от них как будто массивные стены древнего тоннеля. Они двигались по старому компасу. Миновал один день. Небо казалось было тут вечно серое, лишь становясь ещё чернее с каждым днём, с каждым новым километром к южному полюсу. Люди продолжали свой путь, неся в себе надежду, страх, и непреклонную волю к выживанию. Мефод не знал, что ждет их всех впереди, но он знал, что им нужно идти дальше, ведь его будущее, и будущее всех людей родной Ираллии, зависело от этого похода. Они заночевали на склоне большого холма, закутавшись в спальные мешки. Смотря в непроглядную тьму неба Мефод старался не думать о плохом. За день пути ни кто не обронил ни слова.  И это молчание сеяло сомнение. "Что если кто из людей усомниться? Что если кто-то поколеблется, или вообще не поверит в существование этого затворника?!" – размышлял Мефод пытаясь уснуть. На деле же - это были его собственные сомнения.  Мефод не сомневался, он верил, он хотел чтобы Иенам был, он знал что они дойдут, но боялся человеческих сомнений. Прошло ещё пару дней, и 30 странников достигли подножья высочайших гор южного полушария. Они заночевали у подножия. Весь следующий день на подъём до вершины.  Это была относительно крутая гора, поросшая хвойными деревьями. Весь второй день – ушёл на спуск. Идя позади остальных Мефод заметил, что за время этого продвижения ни один из группы не споткнулся, ни сорвался и не одного дикого зверя не встретилось по пути. Это был явно знак – они должны дойти, и они дойдут! Чёрные тучи приобрели какой-то нереальный оттенок, и формой своей стали напоминать щупальца монстров из древних легенд. В дали виднелась серая полоска тундры и некая серая точка. То была одинокая скала, дом затворника. И люди продолжили свой путь. В глубинах убежища было сыро и темно, и лишь глухие шаги нарушали тишину. Выжившие местные жители и ополченцы брели неизвестно куда. Дальше было не много “выходов” - оставаться тут навеки, каким-то образом выживая или медленно умерев один за другим, либо перейти к партизанской войне, и со временем тоже умереть, но не от голода, а уже от рук концептуален. Они прошли долго, возможно день, может меньше. Бомбоубежище вело в старые катакомбы, тянущиеся на много дальше чем площадь столицы. Впереди виднелся свет - крохотное окошко ливневой канализации. Пролезть через него наружу было невозможно, но посмотреть, что делается сверху – вполне. Ополченцы приблизились к окошку и Лакия заглянула в щель. На поверхности казалось все таким же, как и прежде. Тирацц слишком поздно оповестили о войне, и как следствие мирные жители не успели вовремя спрятаться, а сам город быстро оккупировали концептуальные орды. Дома и дороги были более-менее целыми, если не считать, что половина жилых построек была передана в распоряжение захватчиков и размещение их солдат там. По улицам сновали в основном карикатурианцы, и лишь изредка местные жители. По тротуарам маршировали шеренги и бесформенных союзников КОБ, на углах домов стояли карикатурианци-любовницы. На лестницах в подземные спуски были “припаркованы” танки захватчиков, чьи дула и ракеты торчали в верх. Изредка на улице показывались одиночные местные жители. Они не успели эвакуироваться, ни спрятаться, ни нормально запастись для отсидки дома. Как раз по тротуару, почти над головами партизан шли отец с маленькой дочерью. По бокам дороги как раз стояли парочка какрикатурианок-любовниц, одетых в короткие мини-юбки из красного латекса. "Эй, красавчик, подойди-ка к нам! – поманил отец одна из любовниц: ты видать мужик нормальный, значит с нами войдешь" Другая карикатурианка, чьи ноги были в 4 раза длиннее короткого тела, перегородила путь. "Пропустите!" - буркнул мужчина строго. "Что значит пропустите?! Ты что из этих, да?!" – злобно спросила карикатурена с грудными наростами в метр диаметром. "Из как еще этих?" – повысил голос мужчина. Девочка сжалась, испуганно пытаясь спрятаться за отцом. "Что тут у вас?!" – спросил подошедший карикатурианский полицай. "Этот хмырь, отказывается провезти с нами время!" – захныкала карикатурианка. "Не хочет? Мужик, ты что из этих?!" – спросил карикатурианец агрессивно.  “Отстаньте! Я женат, пропустите!" - взмолился мужчина. "Папа мне страшно” - заплакала девочка. "И что с того?! Я тоже женат и че?! - заорал карикатурианиц: каждый мужик – бабник!" "А ну ка, ща мы ему дадим как следует!" - заорали карикатурианцы и набросились на человека. "Папа, папа!" – рыдала девочка. "Бей петуха!!!" – визжали карикатурианские солдаты и любовницы.  Захватчики вырвали девочку из рук отца и швырнули ее в сторону, а самого мужчину повалили на землю и начали избивать успитками. Лакия смотря на происходящее опустила голову и сцепила зубы. Несчастного под руки потащили куда-то в подворотню, оставляя на асфальте кровавый след. Девчка уже не плакала а просто еле дышала. Карикатурианиц подхватил её подмышку и понёс куда-то в другую сторону. "Не бойся девчушка, мы спасли тебя – приговаривал он: теперь психологи воспитают тебя в традиционных семейных ценностях" "Мы не можем смотреть!" – чуть ли не прокричал ополченец, уже потянувшись за оружием. "Остановись! Ты убьёшь нас всех! - схватила его под локоть. "Но мы должны спасти ребёнка!" – возразил ополченец. "И погубить сотни таких же детей стоящих за нашими спинами – командир показал на толпу беженцев: бывает время когда надо выбирать и жертвовать чем-то" Ополченец выдохнул с трудом, и опустил голову. "Мы отомстим, мы обязательно отомстим - успокаивала его Лакия: но время ещё не пришило".