великая скорбь

«Пьетро жив — он вернулся на наш с тобой зов». Лорна всматривается в лицо Ванды, чуть перекошенное блаженной улыбкой, как у мертвецов, и в чужих глазах, широко распахнутых, ищет объяснение. Она думает сперва, что слова сестры — лишь злобная шутка, острая, как кинжал, вспарывающий зарастающую рану, чтобы напомнить о не-пережитой боли. Но у Ванды нет во взгляде того пугающе-завораживающего кровавого огонька, переливающегося где-то в области зрачка, как сигнал тревоги. Она с Лорной искренна.