Часть 1

Маню было семнадцать. Он жил в мансарде на улице Пике вместе со старшим братом и дедушкой. Брат подрабатывал музыкантом в баре и мечтал уехать из города куда-нибудь в горные районы, чтобы сколько угодно кататься там на лыжах зимой и водить туристов по маршрутам в тёплое время года. Дедушка ни о чём не мечтал в свои девяносто, лишь сидел у окна в старом кресле-качалке и смотрел на плывущие по небу облака и на голубей, облюбовавших крышу соседнего дома. Колетт было двадцать семь. Она жила в огромной квартире на бульваре Ошо с младшей сестрёнкой, разведённой мамой и Сабрин, второй женой отца, тоже уже бывшей. Сестрёнка ходила в начальную школу и каждый день уверяла Колетт, что тоже станет моделью, как тётя Сабрин. Мама работала в частной художественной мастерской, и по вечерам Колетт заставала её и Сабрин склонившимися над старинным овальным столом посреди гостиной, а на столе были разложены бесчисленные вырезки из глянцевых журналов, лекала и чертежи. Маню хотел поступать в лётное училище, потому что с детства мечтал стать пилотом, и очень переживал, что не сможет пройти комиссию. Друзья отговаривали его и предлагали не думать о том, что почти недостижимо, но Маню слушал их вполуха, только улыбался и кивал в ответ, глядя вверх, в бесконечную синеву. Колетт хотела работать в океанариуме на побережье, чтобы тренировать дельфинов в естественной для них среде. Океанариум и дельфины — это совсем не то же самое, что бассейн с “лягушатником” и группами детишек. Колетт не любила море, её не приводили в восторг живописные закаты и солнце, медленно падающее за бескрайний горизонт, но её с раннего детства притягивал чужой, нечеловеческий интеллект. Она впервые прочитала о дельфинах в том возрасте, в каком сейчас находилась её младшая сестрёнка. С тех пор мысль о дельфинах не оставляла Колетт. Маню начал готовиться к поступлению в училище года четыре назад. Пока его друзья бегали на свидания и проводили время в ночных клубах, он бегал в парке и проводил время в тренажёрном зале или над книгами. Ему плохо давались точные науки, а без них шансов почти не было. Маню надеялся, что доберёт нужные баллы за счёт физической подготовки, он слышал, что иногда это помогало пройти комиссию. Каждый раз, когда очередное задание из учебника приводило его в ступор, он закрывал книгу, обувал кроссовки, брал плеер и любимые наушники и отправлялся в парк, где прохладный ветер, наполненный типичными городскими запахами, помогал ему отвлечься от грустных мыслей. Колетт не любила воду, особенно ту химическую смесь, которую заливали в “лягушатник”. А детские крики, эхом отдававшиеся от стен и потолка бассейна, ещё долго звучали у неё в ушах даже после того, как она запирала свой шкафчик в комнате для персонала и уходила с работы поздним вечером. Уличный шум накладывался на отголоски радостных детских воплей, постепенно замещая их собой и погружая в атмосферу вечернего города, и когда Колетт добиралась до перекрёстка улицы Пике и бульвара Ошо, где ей предстояло свернуть налево, у неё возникало желание заглянуть в городской парк и немного посидеть там на скамейке. Колетт никогда не ходила в этот парк, довольствуясь видом из окна своей спальни, но каждый раз проходя мимо арки входа говорила себе, что однажды должна его посетить. Главное, чтобы нашёлся повод. Маню никогда не менял своего маршрута, выходя на пробежку. Он выскакивал из дома, переходил на другую сторону улицы и более особо не глядя по сторонам нырял в арку, чтобы сделать несколько кругов по дорожкам парка и выскочить обратно через тот же вход. В парк всегда ходили одни и те же люди, и постепенно Маню начал узнавать многих из них в лицо, а с некоторыми даже здоровался улыбкой или кивком. Но в тот день городские власти решили наконец начать ремонт тротуара и обустройство парковочных мест вдоль него, так что улица Пике была частично перекрыта, а поток людей в парке вырос в несколько раз: другого удобного пути взамен перекрытого не было. Колетт никогда не меняла своего маршрута, возвращаясь с работы. Ей нравилось, что она может не задумываться, не оглядываться по сторонам лишний раз и позволить мыслям унести её далеко от этого места, прочь из города, к морю и дельфинам. Каждый дом, мимо которого она проходила, каждая побитая временем и многочисленными каблуками плитка тротуара, каждый покосившийся бордюрный камень, каждый цветочный ларёк или газетный киоск, каждый маленький магазинчик по пути стали за несколько лет совсем родными, и даже в потоке машин, медленно ехавших мимо — а чаще стоявших в пробке, — Колетт начала выделять то одну, то другую, потому что они появлялись здесь регулярно в одно и то же время, и постепенно машины тоже стали частью знакомого пейзажа, так что Колетт развлекала себя, отыскивая их очертания среди остального потока. Но настал наконец тот день, когда власти города озаботились благоустройством улицы Пике и начали, как обычно и бывает, с неудобств: тротуарная плитка была снята, бордюры выкопаны, многочисленные ограничительные ленты и заборы перегородили путь пешеходам и машинам. Колетт остановилась, заметив впереди ремонтные работы, но почти сразу поняла, что люди сворачивают, не доходя до этого места, и идут дальше через городской парк. Колетт не стала лишний раз колебаться и пошла в ту же сторону. Маню остановился у скамейки, чтобы заняться развязавшимся шнурком, а когда закончил и поднял голову, сразу же увидел высокую статную девушку, одетую в белый брючный костюм и белую куртку и держащую в руке большую белую сумку. У девушки были роскошные длинные волосы, которые она собрала в простой хвост на затылке. Никаких броских украшений в ушах или на пальцах она не носила. Маню подумал, что она, должно быть, работает учительницей в элитной школе, с таким достоинством она держалась. Но когда девушка подошла ближе, что-то привлекло её взгяд, и она посмотрела прямо на Маню с живым интересом. Маню удивился тому, насколько она красива и как элегантная одежда гармонирует с глубоким цветом её кожи и волос. А потом девушка улыбнулась, заметив, что Маню смотрит на неё во все глаза, и так, с улыбкой на лице, прошла мимо. Колетт держалась параллельно внешней ограде парка, то и дело мелькавшей за деревьями, и постоянно поглядывала в ту сторону, чтобы случайно не сбиться с пути, но дорожка, по которой Колетт вошла в парк, вскоре влилась в прямую широкую аллею, так что можно было оставить беспокойство в стороне. Колетт не боялась заблудиться, в городских парках это довольно сложно сделать, тем более что этот был очень маленький, но ей не хотелось терять время, блуждая тут в поисках нужного выхода. Выход этот вскоре показался впереди — та самая арка, через которую она хотела однажды зайти сюда, чтобы посидеть на скамейке и немного послушать шум листьев, а не привычный гул моторов. Скамейки здесь, конечно же, были — старые, но красивые, из тех, какие мастера когда-то делали с большой любовью к своему ремеслу, а не ради массовых поставок под заказ. Почти все скамейки сейчас пустовали, и только на одной из них, почти у самого выхода из парка, сидел юноша в спортивном костюме и перешнуровывал кроссовки. Колетт зацепилась за него взглядом и подумала, что зелёные волосы — это мило и забавно, а оттенок приятно гармонирует с его смуглой кожей, гораздо менее тёмной, чем её собственная. Колетт вспомнила свой первый, ещё школьных времён эксперимент с цветом волос, закончившийся печально и надолго отбивший у неё тягу к опытам над собственной внешностью. Однако сейчас это воспоминание вызвало у неё лишь улыбку, и она улыбнулась, глядя на парнишку с волосами цвета свежей листвы. Когда Колетт проходила мимо его скамейки, он поднял голову и встретился с ней взглядом. Было непонятно, о чём он подумал в тот момент, он он замер, не закончив движения, а потом медленно выпрямился. На его лице Колетт успела заметить удивление, но она часто ловила на себе подобные взгляды, так что не была удивлена сама. Когда Колетт выходила из парка, она была уверена, что парнишка до сих пор смотрит ей вслед. Маню вышел в парк на следующий день в то же время, что и накануне. Специально сверил по часам, чтобы не пропустить. Он крутился там же, возле арки, и постоянно поглядывал на прохожих, чтобы не пропустить вчерашнюю девушку в белом. Его манёвр увенчался успехом: девушка появилась на другом конце аллеи и через несколько минут была уже возле арки. Маню словно бы ненавязчиво побежал ей навстречу, потому что он бегал в этом парке регулярно уже не первый год и особо притворяться, что он тут делает, было не нужно, и когда он оказался в нескольких метрах от девушки, она заметила его. Должно быть, она узнала его по цвету волос. А вот Маню узнал бы её в любом виде. Её лицо с правильными чертами врезалось ему в память с первой встречи, и теперь он испытал внезапную радость, увидев это лицо вновь. Колетт закончила занятия с последней группой раньше обычного, но задержалась в бассейне. Сама того не замечая, она переодевалась, сушила волосы, пила кофе и собирала вещи медленнее обычного и постоянно косилась на часы, чтобы выйти на улицу в то же время, что и вчера. А когда вышла и вдохнула привычную смесь запахов, к которой сегодня примешивалась пыль со стройплощадки, поняла, что хочет не просто пересечь парк, но снова увидеть того юношу с зелёными волосами. Просто так, без особой цели. Он своим видом напомнил ей о прошлых временах, когда она ещё думала, что всё в жизни достижимо без усилий, стоит лишь захотеть. Такая наивная, какой она была в школьные годы, Колетт себе не очень нравилась. Обычно. Но не теперь. Теперь что-то изменилось вокруг и в ней самой, и она ещё хотя бы один раз хотела погрузиться в те воспоминания. Она неспешно двигалась по аллее, и когда вдалеке вновь показалась знакомая арка, Колетт увидела его. Он бежал ей навстречу — и смотрел на неё. Едва ли он был здесь только ради этого взгляда. Вчера Колетт отметила, что на нём спортивная одежда, и сегодня он был одет точно так же. Он, видимо, жил неподалеку и выбрал этот парк для пробежек. Когда они поравнялись, парень вдруг широко улыбнулся, но Колетт не успела никак среагировать. Один миг — и он оставил её позади. Колетт улыбнулась тоже, запоздало, и подумала, что он явно её узнал. Выходя на улицу через арку она оглянулась и подумала, что завтра конец рабочей недели, можно выйти с работы немного раньше, чем сегодня, взять с собой книгу или журнал и посидеть здесь на скамейке. Посмотреть на прохожих. Послушать, как ветер шумит в ветвях над головой. И, возможно, снова увидеть зелёные волосы и улыбку. Маню опасался, что в пятницу вечером красивая молодая женщина предпочтёт провести время со своим мужчиной в каком-нибудь ресторане, куда он повезёт её на роскошном авто, и едва ли она будет тратить драгоценные минуты на то, чтобы ходить по аллеям парка прогулочным шагом без всякой цели, но всё равно решил не отбегать от арки далеко. Просто на всякий случай. Когда Маню вошёл в парк, он первым делом увидел, что девушка сидит на той же скамейке, возле которой он сам останавливался позавчера. Она сидит там, положив ногу на ногу, и держит в руках толстый глянцевый журнал, а её белая сумка лежит рядом. Девушка явно присела не на одну минуту. Маню остановился, не решаясь двигаться дальше, но тут девушка подняла от журнала голову, огляделась и заметила Маню, после чего улыбнулась и кивнула ему, как старому знакомому. Колетт выбрала в точности то же место, где парнишка с зелёными волосами сел, чтобы завязать получше шнурки. Она решила, что если встретила его здесь раньше, и не раз, именно здесь он появится снова. В пятницу вечером парк был полон народа, но это были не сотрудники офисов, спешащие по домам, а отдыхающие — семьи, парочки и одиночки. Однако несмотря на наплыв народа нужная скамейка была свободна. Колетт села, достала толстенный тяжёлый журнал, который купила в киоске по пути, даже не посмотрев на название, раскрыла его на середине и принялась медленно листать, периодически поднимая глаза и оглядываясь. Минут через двадцать она его увидела — этого молодого человека. Он стоял в нескольких шагах от входа в парк с нерешительным видом и смотрел прямо на неё. Колетт улыбнулась, кивнула ему, показывая, что заметила, и снова опустила глаза к глянцевой странице. Маню не мог в точности сказать, с чего начал разговор. С какой-то ерунды. Он не был даже уверен, что его первая фраза была разумной. Скорее она походила на произвольный набор слов, не связанных между собой грамматически, стилистически и по смыслу. Но девушка выслушала его с улыбкой и тоже что-то ответила. Что-то незначительное, но такое приятное, что Маню тут же забыл, как нужно разговаривать вообще. Но ведь он хотел стать пилотом. Он должен был обладать силой воли в самых стрессовых ситуациях. Поэтому он взял себя в руки и начал разговор заново — тоже о совершенных мелочах. А девушка снова ответила. Они говорили минут двадцать, не более, прежде чем попрощались, но эти двадцать минут показались Маню самым лучшим способом скоротать время в парке. А ещё он узнал имя. Девушку звали Колетт. Колетт по опыту знала, что гладко начинают разговор с незнакомками только прожжённые пикаперы, и когда этот смешной мальчишка с торчащей во все стороны лужайкой на голове произнёс первую фразу, она тут же поняла: он не привык цеплять девушек. Он вообще едва ли мог похвастаться любовными приключениями, но Колетт интуитивно уловила в нём искренность, свойственную всем неискушённым хорошим людям, поэтому не стала обращать внимания на слова. Колетт слушала эмоции. А ещё она обрадовалась, когда поняла, что за эмоциями кроется нечто большее, некая способность владеть собой. Колетт уважала это в мужчинах, особенно после того, как поняла: ни возраст, ни положение в обществе, ни происхождение, ни образование не гарантируют наличия внутреннего стержня, а значит способности выдержать нагрузку и быть собой. Но этот мальчик что-то имел за душой, чем и понравился Колетт. Собравшись с мыслями, он начал говорить снова, о разном, о неважном, но это было приглашение к диалогу, и Колетт вступила в диалог. Так они говорили около двадцати минут, а потом попрощались. Колетт ничего особенного для себя не вынесла из этого разговора, только хорошее настроение. А ещё она узнала имя. Его звали Маню. Маню не знал, чем может интересоваться молодая женщина, которая старше его на десять лет, но когда они снова встретились в парке и вместе пошли вдоль аллеи, она спросила его, чем он занимается. Тогда Маню рассказал ей о своей мечте, о лётном училище и о подготовке. Она ничего не знала про авиацию. Не больше, во всяком случае, чем знает современный человек, иногда летающий на самолётах пассажиром. Но она заинтересовалась темой, и он был рад, что может её просветить. Колетт была удивлена тем, что будущего пилота можно просто так встретить на пробежке в парке возле дома, а ещё она совершенно ничего не смыслила в авиации, но ей стало очень интересно, и она задавала любые вопросы, которые спонтанно приходили ей в голову, а он охотно отвечал. Ещё он сказал с сожалением, что шансов пройти отбор у него не слишком много, но Колетт поспешила его утешить, сказав, что шансов на исполнение мечты не бывает много ни у кого, особенно если это такая интересная и сложная мечта. А потом она рассказала про дельфинов. Про то, как увлеклась ими, как хотела присоединиться к исследователям, как это не удалось раз, другой, десятый... Как она оказалась детским тренером в бассейне — и как до сих пор не оставила свою мечту. Маню ничего не знал о дельфинах и океанариумах и засыпал Колетт вопросами, так что она впервые почувствовала: её увлечение — это не глупость, о которой надо забыть. Они встречались почти каждый день, кроме выходных, просто гуляли в парке по вечерам и разговаривали, но примерно через месяц брат сказал Маню, что снял с друзьями небольшой клуб и даст там концерт. Маню пригласил Колетт, и она легко согласилась. Потом настал её черёд, и Колетт пригласила Маню в парк развлечений — не тот, где они проводили вечера обычно, а большой, настоящий, с аттракционами. Колетт давно хотела там побывать, но не могла придумать, с кем пойти. Младшую сестрёнку укачивало даже на обычных качелях, подруги всякий раз находили повод увильнуть, а парни, с которыми Колетт встречалась раньше, тянули её в бары или ночные клубы, а не на карусели. Маню оказался идеальным кандидатом, и пока они осваивали один аттракцион за другим, рассказывал, как готовят пилотов, как устроены колёса обозрений и американские горки и о многих других интересных вещах. Чем дольше Колетт и Маню общались, тем больше тем для разговоров у них находилось. Они одинаково смотрели на одни и те же вещи, их ценности совпадали, хотя конкретные цели расходились. С каждой новой встречей они становились ближе друг другу и постепенно начали делить уже не только увлечения, но и маленькие личные секреты. Маню умел хранить их, умела и Колетт. И пусть каждый такой секрет был важен лишь субъективно и не нёс никакой особой ценности, эта атмосфера доверия сближала ещё сильнее. Колетт поцеловала Маню первой — по дружески, в щёку, когда они в очередной раз прощались на перекрёстке Пике и Ошо. Маню первым поцеловал Колетт в губы — когда дарил ей букет цветов на день рождения. Никто из них двоих не заметил, когда именно поцелуи на улице сменились поцелуями в её спальне, у окна с видом на парк, где Колетт и Маню впервые встретились, — и чуть позже в кровати, где столько ночей Колетт провела одна или с людьми, которым было достаточно того, что она просто не отказала. Но Маню был здесь не ради постели. Маню был здесь ради Колетт, и она это прекрасно знала. Никто из них двоих не заметил, когда дружба стала чем-то большим. Точно так же никто со стороны не наблюдал тайком за этим переходом от хорошего к прекрасному, от дружбы к любви. Не нашлось ни одного свидетеля. Только весна.