Shō 2⋮ Mu Kosei

      Изуку отошёл от истерики не сразу, разумеется. Где-то час он бесконтрольно бился, но после детское тело Микумо наконец-то выбилось из сил. И тогда Изуку стал думать.       Во-первых, пока он на неизвестной территории, где возможны любые опасности (а ждать их — естественный процесс мышления человека войны), то должен соблюдать предельную осторожность и притворяться Акатани Микумо до посинения. Для этого обязательно вернуть на место все документы, убраться, что сделалось за пять минут, и спрятать нож для самообороны так, чтобы мать этого ребёнка не заметила.       Противоречивые мысли на счёт этой женщины крутились в голове, но их пришлось откинуть. Это Акатани Инко, не Мидория Инко, а значит и привязанность, даже эфемерную, он к ней испытывать не должен. Это просто опасно и глупо. Он не знает её, а заботливые записки и счастливые фотографии могут быть отвлечением внимания или прочим предметом манипуляции. В любом мире психов слишком много, одна Тога с её игрой в нормального человека на протяжении долгих лет чего стоит.       Во-вторых, нужно проанализировать ситуацию и думать над планом дальнейших действий. Вариант «сидеть на жопе ровно и не рыпаться» был заманчив, но глуп — неизвестно, как его сюда закинуло и сколько это продлится, плюс огромное множество вопросов насчёт его настоящего мира всё ещё крутились в воздухе. Значит, придётся вытворять сложные телодвижения — рыпаться изо всех сил.       Вопрос: как, блять? Он всего лишь ребёнок с неизвестной причудой, окружением и возможностями, действовать напролом карается анальным насилием. Таким образом, нужна информация. А учитывая, что из Акатани Инко ещё непонятно что можно вытянуть, нужно искать другие источники.       Таким образом первым планом Изуку стало «найти чёртовы средства связи».       Ещё раз изучив планировку дома и с пятого пинка найдя комнату Микумо, Изуку стал в который раз просматривать все ящики и полки. Простенький телефон нашёлся быстро, пароля не обнаружилось, можно выдохнуть и разжать одни конкретные мышцы.       ... Если подумать, такие формулировки в его мыслях диктуются лёгкой истерией и иронией ситуации, а ещё тем, что он жив. Не факт, что живо тело Мидории Изуку, но его разум уж точно, и это заставляло испытывать счастье за собственное выживание, к которому стремился так долго и мучительно. Даже если это означало, что он всё-таки немного расслабился в неизвестной и, возможно, опасной обстановке, это напоминало, как он настрадался в том Адище на ножках. Даже такой сюр заставлял выдохнуть от постоянного напряжения всего, чего можно.       И всё же стоит завязывать с шутками про сжимание очка. Уже не смешно. Почти.       ── Долгое изучение телефона, как оказалось, четырёхлетки (и всё-таки поколение, что рождено в эпоху царствования технологий, удивительно — так активно вести жизнь в социальных сетях уметь надо. Изуку в его возрасте даже читать толком не умел!.. Почему он подумал об этом, как старик?) дало плоды. Были прочитаны все переписки и записи со всех установленных социальных сетей, были просмотрены все вкладки за ближайший месяц и изучены все заметки, альбомы и плейлисты.       Изуку может сказать, что знает об Акатани Микумо больше, чем его мать, а это как бы показатель.       По порядку. Акатани Микумо — закрытый ребёнок-интроверт, что хочет стать про героем и изучает машиностроение. Он настолько повёрнут (или был повёрнут) на своей цели, что часто его сторонились одногруппники, на что Микумо постоянно жаловался в закрытом блоге. В этом маленьком теле было столько скрытого негатива и нелюбви к шуму, что он искал беруши или способ создать наушники с полной шумоизоляцией, а также читал сотни статей «как правильно избегать общество: пособие для хикикомори». Жутко, что четырёхлетка может читать так много и так быстро, тем более такое.       Даже если его познания в искусстве про геройской поддержки были поверхностными (что вы хотите от чёртового детсадовца?), он явно старался упросить мать купить как можно больше соответствующей литературы и материалов для экспериментов. Изуку чувствует себя неловко, когда начинает понимать, какого было наблюдать за его собственной страстью к анализу про героев.       Кстати, мать Акатани Микумо искренне любит (или любил, опять же), раз даже постит фотографии с ней и вообще даёт себя сфотографировать, хоть потом и бомбит на это в закрытке. Микумо даже старается отвечать ей на сообщения, когда же все остальные чаты практически всегда непрочитанные!       Об остальных чатах...       Прямо сейчас ему активно спамит некто Бакуго Кацуки мемами с угрюмыми котами и просьбами ответить.       Ч т о ? . .       ── После изучения аккаунта Бакуго Кацуки, Изуку полностью уверился в реальности этого параллельного мира. Никто из его прошлого измерения не смог бы придумать перманентно доброго и весёлого Бакуго Кацуки.       Бакуго, мать его (простите, покойная тётушка Мицуки), Кацуки!       Изуку позорно упал задом на пол, когда смог просто представить по-доброму улыбающегося Ка-чана. Пожалуйста, просто поймите его шок!       И всё же с этим человеком придётся как-то пересекаться, раз эта версия его Ка-чана постоянно называет Микумо другом. К счастью, ещё раз изучив переписку, Акатани либо игнорировал «друга», либо посылал (серьёзно, что не так с этим ребёнком?).       Потому Изуку, как ментально двадцатилетний человек, принял логичное решение — игнорировать проблему и отключить уведомления от этого чата.       ── Далее, интонации и поведение. Раз какое-то время придётся притворяться ребёнком, то нужно понять, как это чудо вообще разговаривает. Знаете, все те речевые привычки, на которых можно спалиться. Всё-таки на диалог намного чаще обращают внимание.       Для этого Изуку три раза изучил всю галерею и видео, а после и все записи с общего (вроде как, раз там есть личные папки конкретно для Микумо) компьютера. На нём, кстати, материала было намного больше, что даёт некоторую информацию о Акатани Инко — кажется, она действительно любит своего сына, особенно ей нравится снимать его в бытовых ситуациях и по-доброму смеяться с его смущения.       И Изуку всё равно не может сказать наверняка, так как просто ещё ни разу не видел её вживую.       Таким образом, оставшееся время до её возвращения Изуку провёл за зеркалом и компьютером, привыкая к этому голосу и телу, тем более стараясь скопировать его повадки. В диссонанс ещё и вводило, как всё в Микумо похоже на Изуку — почти что идентичное звучание голоса просто вводило в ступор.       (Изуку искренне не хочет даже думать о том, что Акатани Микумо может оказаться им же, просто в других условиях. От этой идеи было просто противно.)       — Мику-чан, я вернулась! — Весело звенит голос Акатани Инко после скрежета ключа в замочной скважине. Изуку искренне вздрагивает, хоть и его обострённые чувства из-за некоторого стресса уже уловили шорох за дверью.       Голос Акатани Инко идентичен Мидории Инко, и от этого дрожью пробивает — его-то мама давно мертва.       Но Изуку не хочет вызывать подозрений, оттого отходит от зеркала и медленно идёт к коридору. Потирая глаза, он заставляет себя выглядеть немного сонно и совершенно не удивлённо. — Доброго утра, Хаха.       Акатани Инко посмеивается, явно привыкшая к такому обращению, а после снимает обувь и проходит вглубь дома. Изуку понадобились все его скудные актёрские навыки, чтобы не упасть в ностальгию от вида почти что копии его молодой мамы — смущали только волосы, что были тёмно-фиолетовыми, а не тёмно-зелёными. Опять же, это Акатани Инко.       Она расспрашивает о настроении и прочем, когда же Изуку старается говорить максимально сдержанно и сохранить интонации Микумо.       До конца, как оказалось, воскресенья Изуку заново изучал все книги о робототехнике, что были на полках и в шкафчиках, чтобы в будущем повторять привычку Микумо бубнить об этом (а ведь Изуку страдал этим сам будто так давно...).       На удивление, информация в книгах воспринималась легко. Изуку точно может сказать, что это не отпечаток прошлого Микумо сохранился в нём (иначе он бы хоть что-то помнил и не учился заново передвигаться, привыкая), скорее книги были добротными, а Изуку всё-таки сохранил в своей памяти наставления Хацумэ-сан. Даже когда причудой злодея её медленно убивали, заставляя жидкости в её теле кристаллизоваться, она продолжала пытаться что-то создавать чужими руками — действительно заслуживает уважения.       Таким образом, полностью спрятавшись под одеялом с книгой в руках и с напряжёнными мышцами, Изуку закончил свой первый день в этом странном параллельном мире.

────

      Сон был беспокойным. Он несколько раз пробуждался, чувствуя фантомную угрозу, но не находя источника. Под рассвет его паранойя спала из-за усталости детского тела, только тогда он полностью отключился.       Снов не было, как и множество лет до этого. Наверное, так даже лучше — Изуку не знает, какие кошмары может придумать его воспалённое сознание.       Пока буквально через несколько часов...       — Ями-и-и-и! — Вопит кто-то детским голосом, быстро приближаясь.       «Угроза?»       Ещё сонный Изуку не думает, когда мгновенно сбрасывает одеяло с себя и бьёт кулаком по шумному нарушителю прямо в лицо.       Резкий крик обрывает радостные возгласы. Громкий бух падающего тела, что теперь шипит. У Изуку уходит где-то несколько секунд, чтобы осознать положение, внутренне проораться и скоординировать новый план действий.       — Прошу прощения, Бакуго-кун. — Изуку произносит на выдохе, не думая, что будет так странно произносить такое обращение к... Нему. Видеть Бакуго Кацуки живым, не умирающим и не на посмертной фотографии, странно и тошнотворно. Без всяких призраков, просто противно.       — Блин, Ями-и! Ну как так можно?! Я что, тебе совсем не нравлюсь?! Мы ведь друзья! — Этот Бакуго Кацуки обиженно дуется и потирает рукой краснеющее место удара, а именно щёку и немного нос. Его лицо не искажено ни каплей злобы, только детская обида. Даже взрывы из ладоней не пускает.       Изуку чувствует сейчас так много, что и думать над этим беспорядком не хочется. Вот вообще.       — Нет, не нравишься. Нет, мы не друзья. Ещё раз прошу прощения. — Изуку прикладывает все силы, чтобы выглядеть неудивлённым и апатичным, даже выражая некоторую неприязнь.       Из многочисленных видео Акатани Инко, где она снимает, как Микумо и этот Бакуго Кацуки играют, сразу понятно, что Микумо его почти что ненавидит. Ну, насколько это может делать ребёнок четырёх лет. Изуку не совсем понял, стоит ли за этим какое-то событие или просто несовместимость характеров.       Зато это очень удобно для Изуку, что не может спокойно находиться рядом с этой... Версией? Его Ка-чана. Его друга и соперника.       Вся эта ситуация слишком неправильная, чтобы он мог смириться и плыть по течению. Если этот человек вызывает в нём столько противоречий и агрессий на грани с разочарованием, потому что его Ка-чан давно мёртв, то так намного проще немного выпускать её.       ... Изуку выдыхает и решает разобраться с мыслями позже, сейчас же вставая с кровати и одеваясь в... Детский сад, кажется? Как же это странно.       — Ямикумо-чан, стоп-стоп! — Кацуки, похоже, не находит в ударе что-то слишком выбивающееся и стоящее настоящей обиды, потому деловито поднимается. Изуку же мысленно вопит. Что с этими детьми не так? У них с Ка-чаном всё было нормальнее — Ка-чан бил и смеялся, Изуку плакал и только потом прощал! — Сегодня ведь твой особенный день! Уверен, твоя причуда тоже будет удивительной! Волнуешься же, да? Да?!       Этот Бакуго Кацуки говорил так громко и по-детски невинно, что Изуку даже действительно пожалел, что ударил его. Это же всего лишь ребёнок (даже если это, скорее всего, другая версия его мёртвого друга детства и соперника, при чём с совершенно другим характером, ещё и пробуждающая в нём воспоминания о трагедии «первой войны»), а Изуку ментально двадцать!       — Меня это не волнует. С любой причудой я стану про героем. — Бросает он негромко и показушно закрывает уши, двигаясь к кухне. Раз сегодня такой особенный день, то и Акатани Инко должна быть дома, чтобы проводить к доктору, да?       Ну, на кухне она и оказалась — вот, в компании с копией покойной тётушки Мицуки (а ведь она действительно практически не стареет, вау) сидит и чай пьёт. Кажется, с бергамотом. Замечая Изуку и этого человека, они отвлекаются от разговора и улыбаются.       — Доброго утра, Мику-чан! — Здоровается Мицуки.       — Завтракай, тут же поедем. Успеешь ведь за десять минут? — Мать Микумо заботливо спрашивает. Изуку только кивает.

────

      «У вашего сына нет причуды».       Ну разумеется, откуда ей взяться? Акатани Микумо ведь почти что копия Изуку, разумеется у него нет причуды! На что он вообще надеялся?       Мысли роем жужжали внутри черепа, аж до трясучки. Кажется, Акатани Инко иногда поглядывает на него через зеркало в автомобиле, но Изуку всё равно. Он не в состоянии думать рационально. Он может только страдать, потому что может!       Когда Изуку получил «Один за всех», он наконец-то понял, почему все были этим так одержимы помимо самого чуда новых возможностей, которые Изуку боготворил в своих анализах. Причуда дарила чувства заполненности, правильности, идентичности; ведь причуда — твоя причуда, твоя особенность, твоя идентичность, твоё предназначение — почти что даёт вектор жизни.       Она отныне часть тебя. Ты будешь двигаться с ней, дышать с ней, чувствовать с ней, жить с ней. Она требует выхода, она пульсирует внутри тебя, колышется и воет. Ты поддаёшься ей, активируя, и дофамин вырабатывается мгновенно. Ты ведь такой молодец, что выпустил её, что проявил себя!       Причуда — твоя конечность. Она болит от отсутствия движения, она нарабатывается при использовании, она даёт тебе возможности. Как и конечность, ты можешь использовать её как инструмент для чего угодно, и дофамин снова поступает в мозг.       При получении причуды, её первой активации, что-то в тебе ломается и срастается. Где-то на подкорке уже высечено то, для чего ты хочешь её использовать; ты ломаешь свои прошлые планы и строишь новые, что дарят тебя счастье.       Когда Изуку спас Урараку-сан от 0-очкового, смог осознать это в полной мере. Лежа со сломанными конечностями, он надломился сам. И тут же новое, точное и абсолютное его предназначение, его смысл были прожжены на сетчатке — «победи Все за одного». Он следовал своему смыслу всю жизнь, пока эта суть не надломила его ещё раз, ещё и ещё.       Он так и не смог.       Чувство пустоты внутри, где точно должна была быть хоть какая-то сила, ломало и кружило рассудок. У этого тела не было идентичности изначально, как и у самого Изуку когда-то. Оно слишком-слишком-слишком напоминает беспричудного Мидорию Изуку! Это сводит с ума. Отвращает. Изуку хочет вернуть свою причуду, всего себя прежнего целиком!       Но это не тело Мидории Изуку, что мог бы попытаться начать всё сначала и вернуться к отправной точке, имеющей всю суть. Это всего лишь четырёхлетний Акатани Микумо с неосуществимой мечтой, внутри которого мёртвый физически Мидория Изуку, который так и не смог следовать своей беспричудной мечте.       Что... Что ему делать дальше?       ── После несколько продолжительной внутренней дискуссии с попеременными истериками и размышлениями, как бы взрослый двадцатилетний Мидория Изуку принял три плана разной сложности.

1) Найти копию или похожую версию Всемогущего и получить «Один за всех».

2) Стать про героем и убить копию или похожую версию Все за одного.

3) Разорвать дружбу с тем Бакуго Кацуки.

      По порядку. Если этот мир настолько похож на его прошлый, то будет разумным предположить наличие Всемогущего, прошлых держателей и, соответственно, «Одного за всех». Не факт, что причуды будут теми же, не факт, что история и цель будут такими же. Изуку просто должен вернуть что-то, что принадлежит именно Мидории Изуку, а не Акатани Микумо.       Это можно назвать эгоизмом, отчаянием и прочим. Изуку прошёл слишком много дерьма, чтобы идти путём полного праведника и не признавать, каким человеком стал.       Но это также не означает, что он думает только о себе. Изуку старается мыслить рационально, потому было бы логичным предположить, что на данный момент он лучший вариант для следующего держателя. У него есть опыт, подготовка и, что самое главное для выбора от Всемогущего, огромное желание помогать людям. Да, теперь к этому примешались личные мотивы, но даже когда Изуку был на пороге смерти всё равно продолжал пытаться спасать людей ценой своей жизни. Наплюй он полностью, просто бы улетел подальше из Японии и забыл как страшный сон на каком-нибудь острове подальше от человечества — Полёт ведь был при нём.       Во втором плане он не уверен до конца. На данный момент он воспринимает всю ситуацию как заточение в другом мире со странными пародиями на его близких, больше похожих на насмешку, и угрозой в виде другой твари над головой.       Это не его мир, а значит и чувствовать ответственность Изуку в теории не должен. Но что, если это не так? Да, рабочая версия звучит для него убедительнее всего, но ему также не предоставили её полноценных доказательств. Он не может утверждать, что должен относиться ко всему здесь с опаской (как бы разумно это ни звучало в его воспалённом войной рассудке), как и не может утверждать уверенно, что кто угодно отсюда не убьёт при первой возможности.       Это подвешенное состояние отвратительно, и Изуку оно не нравится. Война в каком-то смысле была проще, знаете? Сразу понятно по одному чутью, кого бить и кого защищать, кого остерегаться и кого бить. Он многих побил, на самом деле.       Таким образом, он пришёл к безумной идее, что откидывать возможность новой жизни не стоит. Тоесть, разве это не то, о чём он мечтал последние четыре года в том мире? Ну, или мог бы мечтать, если бы было время.       ... Может ли он вообще вернуться к нормальной жизни? Не имеет значения, достоин ли (неуверенность сразу бы погубила Изуку, так что он подавил её до атома в толщину), стоит сразу рассмотреть все варианты. Так, сможет ли человек, что видел практически апокалипсис и был там одним из главных лиц, жить как гражданский?       Изуку не уверен. Он уже настолько погрузился в себя, что стоит немного притормозить — до дома осталась пара минут.       Третий план. Порвать дружбу с местным Бакуго Кацуки. Поймите Изуку правильно — после всех тех ужасов и надрывов нервов он не может адекватно смотреть на это лицо, не ловя судороги. Если Акатани Инко он мог стерпеть, видя цвет волос и лёгкие отличия в поведении и закрывшись в собственной комнате, то этот человек другой случай. Буквально ходящая отсылка к тому отвратному зрелищу крови и грязи, что ещё и мило смеётся, пытаясь по-детски заботиться.       Да, Изуку прошёл почти что апокалипсис, смерть всех кого знал (буквально, кстати) и свою собственную. Да, ему ментально двадцать, война заставила его ещё и состариться где-то там на подкорке. Но у него есть предел, где граничат взрослая невозмутимость и панический страх. Он не может шагнуть за него, иначе сорвётся, разревётся как при виде трупа и навсегда забьётся в угол, став овощем.       Мидория Изуку, что притворяется Акатани Микумо, не в состоянии сделать всё. Так что потерпите и смиритесь, что он больной человек, а не машина-убийца.

────

      Когда машина подъезжает к частному дому, местное семейство Бакуго уже ожидает около дороги. Акатани Инко выходит из салона хмурой и задумчивой, почти что в трансе, когда же Изуку старается выглядеть настолько безэмоционально, насколько может четырёхлетний ребёнок.       Семейство смущается, видя такой настрой, и старается побыстрее затащить в дом, хотя планировали начинать визжать от радости уже на улице. Всё равно. Изуку моментально хватает этого ребёнка под руку и молча тащит в свою комнату.       — Ямикумо-чан? Что-то случилось на консультации? Ты в порядке? — Даже сейчас старается улыбаться и приободрить. Пожалуйста, прекрати быть таким хорошим, у Изуку всё меньше моральных оправданий в сторону этого диалога!       Изуку в теле Акатани Микумо вздыхает и максимально спокойно начинает. — Бакуго-кун, я не люблю много говорить, так что скажу сразу. Мы больше не друзья, если ты называл эти отношения дружбой. Пожалуйста, прекрати попытки наладить связь и прочее. Можешь даже ненавидеть меня...       — ЧТО?! НЕТ! — Очевидно, его речь прерывают и начинают трясти за плечи. — Приди в себя, Ямикумо! Что бы не сказал доктор, мы преодолеем это и!..       — Я беспричудный. — Отрезает Изуку.       После тишины «друг» неуверенно смеётся и всё равно не отпускает. — Ничего страшного! Ты всё равно станешь крутым про героем и мы! Мы! Со всем разберёмся!       Изуку внутренне воет. Почему этот Бакуго Кацуки такой?       — Кацуки, прекрати. — Произносить это имя настолько неприятно, что Изуку уже самому плохо. — Взгляни на это с другой стороны. Твоя причуда крута, так что ты быстро заберёшься в топ-10, когда же общение со мной сильно подпортит твою репутацию. Тебе стоит заняться саморазвитием и прочим, что понадобится боевому про герою, когда мне же...       — Мне всё равно! — Он кричит это практически на всю комнату. — Ты мой друг! Мой самый-самый лучший друг навсегда! Меня не волнуют все эти вещи, просто... Просто будь моим другом! Пожалуйста!       Изуку молчит, пытаясь подобрать другие аргументы, когда же почти плачущий ребёнок продолжает, принимая это за разрешение.       — Мама всегда говорила, что у каждого человека должен быть самый-самый лучший друг; что они будут рядом всегда, что бы не случилось! Если... Если ты на самом деле просто устал от меня, всё в порядке! Я буду другом за нас двоих! — Изуку чувствует, как идея и самообладание трещат по швам, когда этот Бакуго Кацуки просто умоляет.       Когда его Ка-чан умирал, он тоже плакал и просил прощения. Даже сейчас их лица похожи слишком сильно.       Какая же Изуку тварь, раз думает о другом человеке в этот момент.       — Мне не нужны друзья, Кацуки. Я... Мне жа-       — Я придумал! — Внезапно его настроение меняется на все 180°, когда он утирает выступающие слёзы и с всё ещё красным лицом радостно улыбается, отступая. — Если ты не хочешь, чтобы я был твоим другом, то мы просто сменим стратегию! Конечно, папа ведь учил этому, ха-ха. Очевидно, ты просто останешься моим другом, когда я же не буду твоим! Весело, правда?       Изуку искренне в ступоре.       — Тоесть, что-то вроде, э-эм, у тебя не будет друга в лице меня, а у меня будет друг в лице тебя! И, когда ты захочешь, мы снова станем друзьями друг для друга, или же вообще твоим другом станет кто-то другой, а у нас появится целая сеть друзей! Хе-е, ну разве я не гениальный Бакуго Кацуки?       — Нет, подожди, это вообще не то, что я имел ввиду...       — Всё-всё, мой друг Микумо! Твой не-друг Кацуки уходит домой, можешь оставаться один, когда я же навещу своего друга чуть позже! — И убегает, смеясь, будто сам почти не ревел минуту назад.       — Да стой ты!.. — Изуку пытается схватить его, но ракеты на взрывной тяге как бы быстрее.       Оставшись один в комнате Микумо, Изуку пытается придти в себя и осознать произошедшее.       И вот что ему теперь делать?..