***

Впервые Фэнмянь встретил Богиню Мечей, когда ему было восемнадцать, ведь именно в этом возрасте он попал на войну. Долгие годы, даже века, Империя жила в мире и спокойствии. Всё изменилось, когда ко власти пришел новый император. Никто не понимал, что у него на уме, когда он начал открывать военные школы по всей стране, увеличил срок военной службы и принялся за совершенствование постоянной армии. Император возжелал вернуть себе земли, некогда принадлежавшие империи, а без войны этого никак не сделать. Поэтому, после многих лет подготовки, армия империи выдвинулась в долгий путь. Благодаря стараниям императора она превосходила любую другую в разы. Ей бы никакого труда не стоило захватить несколько княжеств, однако, переходя через горы, солдаты потревожили древнюю гробницу. Цзян Фэнмянь был именно в том отряде, что на ночлег остановился у древнего храма. От здания веяло холодом, смертью и чем-то потусторонним. Решив проверить, живёт ли там кто, ведь заброшенным храм не выглядел, командир отправил нескольких человек на разведку, и Фэнмянь оказался в их числе. Храм встретил их звенящей тишиной. Пыли нигде не было, и можно было предположить, что кто-то здесь да живёт, однако на оклики никто не отозвался. Пройдя по небольшому коридору, компания оказалась в главном зале храма. Повсюду горели свечи. Казалось, что прихожане ушли отсюда только недавно, или наоборот ещё не пришли. Внимание Цзян Фэнмяня привлёк гроб, стоящий на возвышении в центре храма. Любопытство взяло над ним верх, и он подошёл ближе. В гробу лежала женщина в пурпурном платье, со скрещенными на груди руками. Рядом покоился меч в ножнах. Лицо у неё было неземной красоты, и в то же время заставляло мурашки бежать по спине. Было в ней что-то, внушающее чувство опасности. Женщина выглядела так, будто просто спала, утомленная горестями этого мира. Гроб до краёв наполняла прозрачная, словно вода, жидкость. Вдруг у Фэнмяня появилось непреодолимое желание прикоснуться к женщине. Кремовая кожа на вид казалась бархатно-мягкой. Разум подсказывал, что это опасно, но он не в силах был противиться внезапному порыву. Сняв перчатку с левой руки, он самыми кончиками пальцев коснулся страной жидкости. Та оказалась просто ледяной, и Фэнмянь отдернул руку. — Цзян-сюн, ты чего? — поинтересовался один из товарищей и подошёл ближе. — Ух-ты, чёрт. Красивая какая. — Да, — отрешённо ответил Фэнмянь, разглядывая свою руку. Кончики пальцев сильно покалывало, а кожа покраснела. Тряхнув головой, Фэнмянь повернулся к гробу спиной. — Пошли отсюда. И лучше не говорите никому. Компания вернулась в лагерь, а уже завтра армия ушла далеко вперёд. Фэнмянь никак не мог позабыть этот случай. Во-первых, покраснение с пальцев не сходило, даже наоборот, распространилось на целую фалангу. Дискомфорта это почти не доставляло, но руку приходилось прятать в перчатке, чтобы лишних вопросов не возникало. А во-вторых, он не мог понять, почему совершил такой необдуманный поступок. Детские сказки учили не трогать руками неизвестные вещи, однако что-то подтолкнуло его ослушаться прописной истины. А ещё женщина в гробу была слишком красивой. Фэнмянь вновь и вновь воскрешал в памяти её лицо. Трепетное тепло в груди намекало на влюблённость, однако он гнал эти мысли прочь, ведь находился на войне. Первая битва состоялась через две недели. Фэнмянь находился в самой гуще сражения, когда по обеим армиям прошел странный ропот. С запада явился то ли отряд войнов, то ли какой-то могучий воитель. Не было понятно, с кем он или они в союзе, ведь гибли солдаты с обеих сторон. Битва превратилась в свалку. Кровавый вихрь пронесся по полю боя, оставляя за собой трупы. Существо промчалось мимо Фэнмяня, и тот на миг замер, желая разглядеть, кто же это. Силуэт пренадлежал высокой, гибкой женщине. Она танцевала с мечом, и от каждого взмаха её руки кто-то лишался жизни. Платье от крови почернело, и понять, какого оно было цвета, оказалось просто невозможно. Фэнмянь смотрел на всё это разве что рот не раскрыв от удивления, благо его противнику лёгкий взмах женской руки снёс голову. Вдруг солнце отразилось от лезвия меча. Свет попал Фэнмяню в глаза, и он на пару секунд зажмурился. Вернув себе зрение, Фэнмянь вдруг увидел, что никого живого вокруг не осталось. Лишь женская фигура в крови с ног до головы приблизилась к нему. — Так-так-так, — медленно произнесла она, опуская меч. — Мне знакома твоя аура. Ты разбудил меня? — Я, — Фэнмянь крепче сжал рукоять меча, готовый обороняться. Он узнал в представшей перед ним женщине спящую красавицу из храма. — И кто тебя просил?! — раздраженно спросила она, стирая с лица брызги крови. — Вечно вы, смертные, лезете туда, куда вас не просят. Ну да не мне жаловаться, хоть развлекусь! — красные глаза наполнились ненавистью и безумием. — Кто ты такая? — выпалил Фэнмянь, делая шаг назад. Сердце его заходилось от волнения и такого странного для этого момента восторга. Женщина расхохоталась, запрокинув голову. Кровь, стекающая по кремовой шее, приковывала к ней взгляд. Фэнмянь ощутил смятение от того, что эта картина показалась ему привлекательной. — Всегда один и тот же вопрос, — отсмеявшись, промолвила женщина.— Но так уж и быть… Имя моё — Цзыюань. Прощай, смертный. А может и до скорой встречи. С этими словами Цзыюань развернулась, взмахнув широкими рукавами, обдав Фэнмяня кровью с пылью, и исчезла. Вернулись звуки. Раненые стонали от боли, выжившие из обеих армий, позабыв о вражде, пытались понять, что только что произошло. Командующие собирали людей и решали, что же теперь делать. Фэнмянь в растроенных чувствах подошёл к ним. Бой решили не продолжать, ведь смысла в этом больше не было: солдат с обеих сторон осталось мало. Наскоро заключив перемирие, остатки имперских войск соединились с резервом и отправились домой. Война закончилась только начавшись. Император не был доволен таким раскладом, и спустя пять лет он предпринял вторую попытку. Мудрецы уверяли, что больше злобный дух не появится, просто стоит проводить сражения в другом месте. Они сильно ошиблись. Все эти годы Фэнмянь не мог забыть кровавый танец Цзыюань. Она являлась ему во снах, её черты он находил в каждой встречной. Кончики пальцев из красных стали черными, и перчатка с левой руки не снималась теперь никогда. В душе Фэнмяня боролись противоречивые чувства. Фэнмянь был мягким человеком, не любил конфликтов и напрасные смерти, и в то же время Цзыюань в кровавом пируэте, с безумным блеском рубиновых глаз и холодной улыбкой на тонких губах заставляла желать её до ярких пятен перед глазами. Возможностей у него было не так много, однако он пытался разузнать, кто же такая Цзыюань. Он ничего не нашел кроме одной старой полузабытой легенды о Богине Мечей. В ней рассказывалось об императоре, который влюбился в богиню и, чтобы чаще видеть её, раз за разом развязывал войну. Фэнмянь жалел, что у него нет такой возможности. Он ненавидел Цзыюань за её кровожадность, ведь убивала она, по-видимому, только для удовольствия. И всё же он безумно хотел увидеть её вновь, сойтись с ней в битве, признаться в любви на языке клинков. Именно поэтому, когда император вновь вознамерился отвоевать исконно свои земли, Фэнмянь стремился оказаться в первых рядах. И он в этом преуспел. Цзыюань вновь явилась на поле боя, и взгляд Фэнмяня намертво приковался к её высокой фигуре. Он позабыл о кипящем вокруг сражении и начал пробираться поближе к ней. — Я же говорила, что мы ещё встретимся! — воскликнула Цзыюань, заметив его в толпе. — Успел соскучиться? «Успел», — подумал Фэнмянь, проследив за мечом, разрубающим какого-то солдата пополам. Гнев смешался с желанием, и ноги сами понесли его вперёд. Богиня Мечей не поймет простых слов, но вот язык оружия она то уж точно сможет разобрать. Клинки встретились с громким звоном и высекли искры. Фэнмянь сцепился взглядом с Цзыюань и вновь взмахнул мечом. Цзыюань уклонилась, прогнувшись в талии, и засмеялась. — Соскучился всё же! Ну, давай сразимся, смертный. Если не разочаруешь меня и выживешь — может и разрешу себя поцеловать! Фэнмянь позабыл обо всём и всех вокруг. Теперь для него существовала только Она, только блеск безумных глаз и лязг двух мечей. Смертельная пляска кружила их по всему полю боя, заставляя посторонних отпрыгивать в стороны. Фэнмянь был хорошим мечником и достойно отражал все атаки Цзыюань, да и выносливости ему не занимать. Их схватка всё длилась и длилась, и Фэнмянь мечтал, чтобы она продолжалась вечно. Однако только эта мысль сформировалась, сильный удар выбил меч у него из рук. Миг — и холодное лезвие коснулось его шеи. Лицо Цзыюань оказалось в сантиметрах от лица Фэнмяня, и тяжелое дыхание обоих смешалось. — Давно я так не веселилась, смертный. — Меня зовут Фэнмянь, — успел произнести он, а через секунду его губы накрыли чужие. Как странно было стоять среди крови и смерти и целоваться с богиней. Это казалось чем-то нереальным, но происходило на самом деле. Фэнмянь до этого никогда не знал женщины, и первый поцелуй превзошел все его ожидания. Жаль, что он оказался и последним. Грудь пронзил холодный металл. Фэнмянь отшатнулся и опустил взгляд на меч, по рукоять вошедший в его плоть. Кровь хлынула в горло, и ни слова не сорвалось с побелевших губ. В следующую секунду глаза Фэнмяня закрылись, и он безвольно упал на землю, распростершись у ног богини. Та посмотрела на него с равнодушием. Ничего человеческого богам не свойственно, вот и у Цзыюань ничего не дрогнуло. Вытащив меч из груди смертного, пробудившего её от сна, она с презрением оглядела сражение, повернулась вокруг себя и перенеслась в тихий храм, затерянный в горах. — На этот раз его звали Фэнмянь, — произнесла она сама для себя, ложась в гроб. Через мгновение она погрузилась в сон, который продлится до тех пор, пока кто-то вновь её не потревожит.