Экстра 3. Синдзю Мизуки

Свобода, то чего я не ощущала никогда, до момента пока не переродилась. Вся моя первая жизнь была как сломанный калейдоскоп, где все яркие цвета заменили на черный или серый, возможно такова жизнь каждого, кто страдает депрессией. Жить, словно души не существует, робот в органической оболочке, имеющей лимит и смертность, которую кто-то отсрочил до нужного момента. Осколки радости, они были у меня в детстве, я была наивной и верила, что мир — самое яркое и прекрасное место на земле, пока не ощутила, как от сердца отломился первый осколок. СТРАННАЯ ОНА СТРЕМНАЯ СТРАШНАЯ СЕБЕ НА УМЕ НАГЛАЯ БЕЗУМНА ЭГОИСТКА ИДИОТКА БЕЗРУЧЬЕ У ТЕБЯ НЕТ НИЧЕГО, ЧТОБЫ ЛЮДИ ТЕБЯ ЛЮБИЛИ! Все эти слова бились о мое сердце, каждый раз все сильнее и я даже уже не помню, кто это начал, я сама или люди вокруг. Но улыбка меркла все больше, глаза затухали, становясь яркими только после многочасовых истерик, возможно только тогда я и чувствовала себя по настоящему живой. А в один момент я поставила себе лимит, самостоятельно, не ожидая пока кто-то свыше заберет меня. Установила таймер и просто радовалась тому, как уменьшалось число, приближая меня к самому важному моменту своего существования. Кажется к своему самоубийству я готовилась даже больше, чем к дню рождения, что иронично, ведь это был один и тот же день. Подготовила документы, расписала как и где развесить мой прах, написала письма для родных и близких, все же мне было стыдно перед ними, ведь они не виноваты в том, что я родилась такой… поломанной. Я даже любви не познала, хоть и были попытки, я даже думала, что я живая, что я нормальная, но это как быстро приходило, так и уходило, и я делала тоже самое, считая что незачем мучить тех, кто любит меня. *** — Ты плачешь? — поинтересовался Кейго, что только что спустился с небес на крышу одной и высоток, завидев свою напарницу что смотрела куда-то в сторону моря, пока по ее щеке спускалась слеза. — А? — удивленно произнесла блондинка, словно выходя из какого-то транса, после прикасаясь кончиками пальцев к своим щекам, ощущая влагу, — действительно… — Что-то случилось? — поинтересовался герой, заглядывая в глаза студентки, — обычно ты улыбаешься, а тут… — Ничего страшного, — болтая ногами, свисающими с крыши ответила девушка, сжимая подол платья в кулаках, — просто кое-что вспомнила — Не хочешь поделиться? — предложил блондин, — говорят это помогает отпустить боль, — его на самом деле волновало происходящее, пусть он и сам не имел такой привычки, как делиться личным, но ему всегда казалось, что Мизуки и без его слов все о нем знает, ведь помнил, как она на него посмотрела при первой встрече, когда комиссия представила их друг другу. Потухшие глаза, легкая улыбка, для большинства скорее всего это выглядело не более чем дружелюбный жест, чтобы произвести хорошее впечатление, но Таками всегда отличался проницательностью. Она смотрела на него как старого приятеля, которого уже потеряла и была рада увидеть после столь долгой разлуки, как мать, что увидела сына, вернувшегося с войны, когда вестей не было уже больше года. Но крылатый герой никогда не видел ее слез. Все описывали Мизуки как пример настоящего героя, что казалось не знал усталости и боли и отдавал свое тело и душу на служение обществу. И оно так и выглядело, но Ястреб лишь урывками знал о ее прошлом, когда та в шутку делилась какими-то урывками, такая юная… — Не думаю, что это стоит внимание, — смотря в даль ответила Синдзю, смотря как ночное небо соединяется с водной гладью, словно видя далеко за горизонт. — Да ладно тебе, — ухмыляясь протянул герой, откидываясь немного назад расправляя плечи, — я знаю, что это может быть и кажусь легкомысленным — Это не так, — покачала головой Мизуки, — ты не такой и не стоит о себе так говорить… — Но я все же хочу узнать, что на душе моей дорогой напарницы, — стараясь действовать мягко, Кейго не хотел чтобы эта приоткрывшаяся дверца захлопнулась у него перед носом. — Просто… — быстро моргая начала Синдзю, как по ее щекам вновь побежали слезы, поблескивая в свете ночного города, — иной раз я думаю о том, а достойна ли я всего этого, — разводя руками в стороны произнесла она. — А кто если не ты? — тут же задался вопросом блондин, — ты умная девушка, действующая иной раз в ущерб себе, не каждый даже титулованный герой может похвалиться этим. — Я не про это, — опустив голову хмыкнула студентка, — я про жизнь в целом… На это уже Таками не знал что ответить, ведь и сам иногда задавался подобным вопросом, он чудом выживший мальчик из семьи бандита, которого поймали, и женщины, что продала его правительству, лишь бы самой жить хорошо. — Ведь… я этого не достойна, — закрыв руками лицо всхлипнула Мизуки, — я ничего не достойна из того что имею, мама умерла из-за того, что пошли осложнения после родов, отец из-за этого сошел с ума, из-за меня, и лучше бы он убил меня, а не наоборот. — Не говори так, — взяв чужие ладони в свои резко ответил Ястреб, — не смей оправдывать своего отца за то, что он сделал с тобой, пусть я и много не знаю… — Он пытал меня, — прервала его Синдзю, — сначала просто бил, потом отрезал конечности, ждал пока моя причуда восстановит увечия и начинал по новой, это был замкнутый круг, он даже кишки мне выпустил один раз, а после сидел и смотрел, как они возвращаются на место. Пусть это и были воспоминания настоящей Мизуки, наша героиня ощущала их как свои, ей бы хотелось попасть в тело девочки именно в этот момент, ей бы было легче, в первый год жизни в новом теле ей все еще было тяжело смириться, что она может выражать эмоции ярко, что у не они вообще есть, кроме ненависти к себе самой и равнодушия к миру. Ее же прошлое было куда скромнее, просто равнодушные родители, что были заняты материальным, ну или другими детьми, но не ей, которую мучили сверстники, издевались, пусть и по большей части только словесно. Будь она на месте той, чье тело теперь занимает, она бы сдалась куда быстрее, а Мизуки жила, перешагнула боль, предательство и продолжала идти вперед, пусть она и была написанная ею же героиня, но теперь, когда этот мир стал ее новой реальностью, она не понимала, как в таком мире маленькая девочка, которая в десять лет осталась одна в доме, где все когда-то было заляпано ее же кровью и наполнено самыми ужасными воспоминаниями. Кейго не знал, что и думать. Теперь он видел перед собой не яркую девушку, которой просто не повезло со взглядом, напоминающий труп, а маленькую девочку, которой никто не помог, которую оставили наедине с монстром, от которого невозможно сбежать, теперь он понимал, почему она так смотрела на него, Мизуки увидела того человека, что получил ее детскую мечту, свободу от мучителя, право жить, а не существовать. — Не услышать эхо, не исчислить дней. Неужели сверху все ему видней? — начала тихо напевать студентка, смотря на звёздное небо, — высоко как… на рождество звезда, глубоко как… в скважине бьет вода, — смотря в темноту ее глаза засияли ярче, чем когда либо. *** Последний день жизни был для меня как… первое выступление для артиста, как свадьба для невесты, как узнать хорошую новость после множества невзгод. Я сделала себе самую красивую прическу, похудела, чтобы влезть в желанный наряд — белое платье, даже волосы выбелила, чтобы напоминать призрака, даже когда мое тело будут помещать в камеру для кремации. Сняла себе номер в отеле на берегу моря, попросила с утра принести мне торт у стойки регистрации, жестоко? Да, но почему то мне казалось, что лучше мое тело найдут раньше, чем в момент, когда я должна была выезжать. Я даже не боялась, наоборот, я испытывала ту давно забытую радость, что не могла перестать улыбаться как дурочка. Танцевала с лезвием в руках, пока наблюдала как алая кровь вытекает из моих вен пачкая и наряд, и волосы и все вокруг, но мне было мало, все мало, я упивалась давно забытыми эмоциями, что бурлили во мне как никогда прежде, я даже не помню, испытывала ли я подобное в детстве. На остатке сил я подошла к зеркалу, решила полюбоваться собой на грани жизни и смерти и то, что я увидела в отражении заставило меня засмеяться, так громко, так радостно, словно мне сделали предложение, которое я ждала долгие годы. Все было в крови: руки, тело, белая ткань, пепельные локоны, что уже слиплись и возможно даже засохли, но мне было мало, я видела это в горящих глазах, что горели зеленым, как молодая трава, в безумной улыбке, что растянулась на моем лице, да так, что кожа потрескалась в нескольких местах. Но в этот момент я испытала и страх. А вдруг меня спасут? А вдруг этого не хватит чтобы умереть? Именно такие мысли гуляли у меня в голове, снося все на своем пути, я давно поняла, что жизнь была дарована мне по ошибке, и хотела вернуть ее адресату. Так что посмотрев на лезвие в моей дрожащей руке я не думала ни секунды. Собрав последние силы я раскачала руку в разные стороны и воткнула острие, что уже было полностью в моей крови себе в горло. Смотря на себя в зеркало я слабо улыбнулась, смотря как ручейки крови вытекают из моего рта, в этот момент я ощутила долгожданную легкость. *** Каково же было удивление нашей героини, когда она вновь открыла глаза, в окно бил яркий солнечный свет, белоснежные шторы развивались от дуновения ветра, а она лежала на полу, среди раскиданных бумаг, вещей и прочего хаоса. По началу девушка даже не поверила своим глазам, ведь от нанесенный ей же увечий никто бы не выжил, даже при самом удачном раскладе, да и обстановка не напоминала номер, где она остановила счетчик прожитых дней. И лишь дойдя до ванной она поняла, что же произошло. Перед ней была молодая особа, с точно такими же потухшими серо-зелеными глазами, в ужасе смотрящая на нее по ту сторону зеркала. — Нет, нет, нет, — запричитала неудачливая самоубийца, ведь она и первой то своей жизни не хотела, а тут еще одна, так еще и в другом теле. И тут в ее голову, как из пулемета, очередью стали простреливать воспоминания настоящей хозяйки тела, кто она, где, откуда. Лишь одно осталось тайной, что же произошло в жизни этой несчастной, что та испустила дух. Обстановка в спальне напоминала те, что были после обысков или кражи со взломом. — Неужели Мизуки убили? — спрашивала у пустоты новая хозяйка тела, стараясь среди беспорядка найти хоть какую-то зацепку о событиях минувшей ночи, но все было тщетно, — она ведь была прописана мной как одна из самых сильных, если не самая сильная, она не могла так глупо умереть, — девушку настигла паника, ужас сковал ее тело, а глаза бегали от одной точки к другой, стараясь осознать происходящее. Теперь она — Синдзю Мизуки, теперь ей нужно стать героем и идти по сюжету той девочки, что старалась спрятаться от жесткого и холодного мира в электронных записях и блокнотных набросках. Не сумев нормально прожить прошлую жизнь ей даровали новую, и только в ее руках лежит новый выбор: оставаться старой версией себя и волочить новое существование не познав настоящей жизни или же… изменить себя и судьбы тех, кто был дорог ее юному сердцу когда-то в прошлом.