Касания вместо слов

Когда вязкая тьма страха сменилась нарастающей зародившейся ненавистью хозяина сна, Эва поняла, что пора выбираться. Сон рушился. Амен просыпался, а если б открыл глаза сейчас, застал бы шезму в самом уязвимом её положении – в накидке, маске и со светящимися янтарём глазами. Проникнишь в сон, узнаешь, о чём говорили, и сразу выходи на улицу. Всплывшее в голове воспоминание любезно подтолкнуло девушку к действию. Она оглянулась, ища, куда бы деться, и, недолго думая, ступила на широкую тропу, по которой в сад вышли родители Амена и двое черномагов. Игнорируя безликих участников сна, Эва стремительно зашагала прочь, и когда окружение стало выбеливаться, исчезая, уже на самом краю сновидения услышала из-за спины незнакомый мальчишеский голос. — Эй, госпожа старший черномаг! Она обернулась, застанная врасплох. Как массовка сна, не имевшая сознания, смогла различить её и обратиться к ней? Перед Эвтидой стоял парень лет шестнадцати с виду. Ученик шезму, убившего родителей эпистата. Блеклая дымка развеялась с его лица, проявляя аккуратные, но чёткие черты. Она спешно, почти лихорадочно рассмотрела его. Загорелая кожа, короткие волнистые тёмно-каштановые волосы, зачёсанные на одну сторону, карие глаза с хитрым прищуром, выразительные скулы и тонкие сухие губы. Одет юноша был опрятно, не бедно, но довольно скромно. Голос у него был ровный и спокойный, но говорил он уверенно и несколько надменно, как если бы был лет на двадцать старше. Словно полностью владел ситуацией. Эве показалось забавным то, что её приняли за старшую, хотя на деле она и вовсе была недоучкой. Впрочем, юное лицо её было скрыто за маской, а по телу так сразу не догадаться. — Ищешь кого-то? — насмешливо ухмыльнувшись, вновь обратился к ней парень. Девушку пронзило странное чувство. Сама по себе ситуация тоже была странная, но ещё страннее было резкое желание узнать у незнакомца из прошлого его имя. Это казалось самым правильным решением. Пойдя наповоду у интуиции, Эва сказала: — Как тебя зовут? Ответ последовал непринуждённо и незамедлительно, как будто юноша ждал этого вопроса. — Хемсет. А тебя, старшая, как называть? Эвтида отшатнулась, уставившись на черномага. Было непонятно, чему она удивлялась больше: тому, что обыкновенный фон сновидения обрёл собственное сознание, или тому, что она смогла выполнить поручение даже лучше, чем ожидалось. Вот оно! Вот тот, кого искал Сет в этом сне. Но почему он так выделялся и зачем сам привлёк к себе внимание? «Сет говорил, это Хемсет насылает на Амена кошмары... Значит ли это, что он имеет определённую власть в этих снах?» Она мысленно отругала себя за несвоевременное любопытство и нахмурилась. Потом. Разберётся потом, а сейчас надо бежать... Пока голова ещё на плечах. — Неважно, — сказала, не задумываясь. — Мы больше не встретимся... надеюсь. Неферут торопливо покинула сон, сопровождаемая слишком пристальным взглядом. *** Реальный мир встретил Эву яркой вспышкой света и головной боли. Кажется, она отвыкла от работы со снами и пора окончательно с ней завязывать. Между ремёслами чёрной магии ведь скакать нельзя, а ей ближе некромантия. Прикрыв глаза, Эвтида быстрыми движениями помассировала виски, пытаясь прийти в себя, и встала на ноги, пошатываясь. Когда мир перед глазами перестал плыть и кружиться, она увидела, что Амен по-прежнему лежит там, куда она его уложила, но сон его стал в разы беспокойнее. Он хмурился, скалился и ворочался, а глаза бегали под веками. Эва должна была бежать. Сердцебиение участилось, а дыхание стало рваным из-за спешки. Девушка в панике срывала с себя накидку, чтобы потом сложить и завязать её наманер сумки, которую оденет через плечо и закинет в неё маску. Обернувшись у выхода через плечо, Эва удостоверилась, что эпистат ещё дремлет и выскользнула из комнаты. Коридор был пуст. Как и за поворотом, как и за другим... «Охотников не встретишь»... Всё как Сет и обещал. Но на выходе из здания её всё же ждал сюрприз – оглушённый Тизиан, лежащий на земле поперёк прохода и мешающий тем самым Эве. Испытывая то ли сочувствие, то ли брезгливость, она осторожно переступила через него и, напоследок смерив взглядом безвольное тело, оглянулась по сторонам, ища Сета, который обещал ждать её снаружи. Не обнаружив его, Эва сначала разозлилась, а потом испугалась. Что, если бог обманул её? Оставил добираться до Ливия в одиночку, а что ещё ей оставалось делать? Куда идти и где искать друга – она не знала. Но выбора у неё не было. Задержится здесь – увязнет в охотничьем силке. Неферут тяжело сглотнула, взялась за импровизированную сумку для спокойствия, и медленно, совсем не уверенно зашагала, затравленно озираясь и осматривая незнакомую местность. Пустынная, глухая безлюдная улица. Ни-то жилые дома, ни-то какие-то рабочие здания возвышались с обеих сторон дороги, по которой беззвучно ступали босые женские ноги. Эве было неуютно. Стены домов словно давили на неё, а тишина сводила с ума. Она ощущала себя настолько маленькой, что казалось, будто за крышами зданий не видно неба. От жути мурашки не переставая бегали вдоль позвоночника. Девушка пыталась прогнать поганое чувство тревоги, но с каждым шагом оно только возрастало. А с тревогой росло и крепчало чувство надвигающейся опасности. Эва вся сжалась, ускорила шаг непонятно в каком направлении, постоянно оборачиваясь. Измученное сердце стучало набатом, её бросило в холодный пот, и она по необъяснимой причине желала как можно быстрее покинуть эту проклятую улицу. Эва не видела, но от темноты мрачных сырых подворотней между домами отделилась тень. Мужчина незаметно, как эта самая тень, нагнал напуганную девушку со спины, и в момент, когда она остановилась на распутье, гадая, в какую сторону свернуть, грузно положил руку ей на плечо. Мёртвую тишину разрезал истошный крик побелевшей Неферут. Сильная ладонь с её плеча сместилась на рот, накрывая его и заглушая вопль. Находясь в отчаянной истерике, Эва не слышала, как неизвестный нашёптывает ей успокаивающие слова. Вырывающуюся, брыкающуюся и во весь голос смазанно ругающуюся, мужчина рывком прижал её к себе, вдавливая голую спину и затылок в широкую грудь и заламывая для надёжности руки за спину. Когда женский крик сорвался, а силы сопротивляться иссякли, она наконец расслышала голос, пытавшийся успокоить её. — Ну? Теперь угомонилась? Тогда же она почувствовала и горячее дыхание у себя на макушке. Запрокинув голову, Эва встретилась взглядом с Сетом. Стыдливо поджала губы, увидев, как сильно он недоволен. Стыдно было ещё и от вопиющей, непозволительной близости с ним. Она хотела как-то оправдаться, объясниться, но в голове было пусто от пережитого испуга, да и рот, по-прежнему заткнутый чужой ладонью, говорить отнюдь не помогал. Будто внезапно вспомнив об этом, Эва насупила брови, всё так же глядя в алые глаза, уже и сама недовольная. Мужчина в ответ только состроил злое, как у неё, выражение лица, и она, осознав, что этого мало, стала дёргать стиснутыми за спиной руками, вдабавок мыча слаборазличимое «Отпусти!». Сет закатил глаза, порядком уставший от выходок Неферут. Дождавшись очередного её протяжного рывка вперёд, он поступил так, как она и просила – отпустил. Эва повалилась на земь, не успев среагировать. Глухо охнув от тупой боли во всём теле, она медленно перевернулась на спину, поддерживая себя на локтях. Презренно, исподлобья глядя на своего покровителя, девушка вытерла от песка рот тыльной стороной ладони. — Отпустил, — спокойно взирая на шезму сверху вниз, констатировал Сет. — Довольна? Её кольнула обида. Эве не понравилось, что его раздражение, гнев утихли сразу же, как он бросил её. Как будто сорвал на ней, как на вещи, злость, спустил пар. Ещё более обидно стало от мысли, что так, скорее всего, и было. Сет протянул ей руку со словами: — Ну всё, хватит валяться. Проигнорировав предложенную помощь, Неферут поднялась на ноги, гордо задрав подбородок, и, отряхнувшись, успела сделать ровно один шаг всторону до того, как мужчина поймал её за локоть и, не церемонясь, дёрнул назад. — Ты идёшь малость не в том направлении, шезмочка. Твой дружок-лекарёк в другой стороне, — он, уже отпустив недавнюю ситуацию, кивнул на другую тропу и мягко потянул за собой девушку. — Пойдём, по дороге всё расскажешь. Сет отходил от эмоций быстро. Эва – нет. Злая обида по-прежнему клокотала в ней, но она решила не подавать виду, дабы не спровоцировать новую ссору. Ссориться с богом ярости вообще было плохой идеей. Спустя пару минут пути в глухом молчании мужчина не выдержал и протянул нетерпеливо: — Ну-у?.. Уже, казалось бы, остывшая девушка скривилась от требовательности и наглости его тона. Она тихо хмыкнула и демонстративно отвернула голову. Реакция на это последовала без промедления. Сет шумно вздохнул, сдерживая себя от того, чтобы просто взять и повернуть эту наглую голову к себе лицом, продолжив разговор, и сделать вид, что Неферут не вела себя как ребёнок. Вместо этого он остановился, сложил руки на груди и смерил Эву взглядом, оценивая степень её обиды. — Долго дуться собралась, Нефтида? Её глаза расширились от возмущения. Резко повернувшись, она неосознанно отзеркалила жест бога, отгораживаясь от него. Выкрикнула быстро, как по привычке: — Моё имя Эвтида! Совершенно поражённый увереннностью девушки, Сет не сдержал смешок. Подошёл ближе, почти вплотную, наклонился к её лицу так нагло, интимно, что она опешила, не ожидав такого выпада. А мужчина лишь подметил, усмехнувшись, как мило и красиво дуются женские губы от злости и как приятна ему её ярость. — Да неужели? А я вот так не думаю, — не имея понятия о личных границах, Сет задумчиво накрутил на палец густую прядку её волос. — Мать дала тебе более подходящее имя. Или мне напомнить, чья ты? Гордость и нежелание соглашаться пересилили в Эве удовольствие от незатейливой ласки. Она оскалилась так же, как Сет иногда, силой дёрнула головой, высвобождаясь, невзирая на боль. Отошла на несколько шагов, скорее на зло мужчине, чем действительно желая этого, устанавливая дистанцию. — Не твоя! — огрызалась совсем уж не своим голосом. — Я выполнила твоё поручение. Я вернула долг. И больше я тебе не прина-а!.. Неферут не успела договорить, схваченная за горло, а её фраза оборвалась на смазанном крике. Глаза Сета были зажжены алым, словно налитые кровью, вены на его напряжённой руке проступили, виднеясь на перекатах сухих мышц. Одной ладонью он сжимал тонкую шею, а другой зарылся в тёмные волосы, нарочно показывая свою власть, превосходство, будто говоря: «Ты не позволила мне трогать одну прядь? Смотри, в моей руке вся копна, и ты ничего не можешь с этим сделать.» — Ещё как моя, — он процедил это почти ей в губы, так, чтоб она захлёбывалась от страха, волнения и гнева. — Я твоё полное имя тебе на коже вырежу, если запомнить не можешь. Эва понимала, задыхаясь, что перешла черту. Беспомощно пытаясь глотать ртом воздух, которого едва хватало, чтобы оставаться в сознании, она ясно слышала каждое слово бога. Совсем не пустая угроза впилась в её сознание раскалённой иглой, выжигая наглость, спесь и смелость. Оставляя после себя лишь выжженное поле животного страха. Не оставляя шансов на побег и свободу. Девушка онемевшими пальцами слабо обхватила запястье не насмерть душившей её руки, показывая свою покорность. Довольный результатом, этого и ожидавший, Сет отпустил её, а его глаза, как показатель злости, потухли. Он отвернулся, устремив взор на дорогу. — Идём, Меренсет. И пошёл размеренными шагами. Равнодушно и беспощадно брошенное второе имя стало последней каплей для неё. Натянутые как струна нервы Неферут лопнули, высвобождая накопившиеся эмоции. Крупные слёзы градом покатились по щекам, не успевая даже скапливаться в глазах. Не разбирая дороги от пелены перед глазами, Эва смогла сделать несколько шагов вслед за мужчиной, после чего всхлипнула. Сет стремительно обернулся на неё. Не предвидев этого, она врезалась в него и, утратив над собой контроль, разрыдалась окончательно. На лице бога сначала проступило удивление, потом его губы досадливо вытянулись в тонкую полосу, а глаза вымученно подкатились. Он совершенно не имел понятия, что делать с плачущей девушкой. Он смотрел на неё и видел беспомощное, хрупкое создание. Её хотелось утешить, приласкать, успокоить. А поймав беглый, мимолётный неясный взгляд, мужчина ощутил укол вины. Кажется, он перегнул палку... И кажется, пора была Сету учиться утешать свою наречённую. Эва стыдливо закрыла лицо руками и захныкала пуще прежнего. Завыла во весь голос, не сумев сдержаться. Она не знала, из-за чего именно плачет. На неё будто свалилось всё, все беды мира разом. Неферут было так горько и без явной на то причины страшно, что она не сразу почувствовала тёплые руки, накрывшие её собственные и мягко убравшие их от лица. Она посмотрела на Сета со смесью смятения, непонимания и испуга. В голове её промелькнула мысль, что он мог разгневаться на неё из-за слёз. Но мужчина выглядел скорее напряжённым и удручённым, чем недовольным. А пока Эва пыталась понять его эмоции, Сет уже заключил её в цепкое кольцо своих объятий. Одну руку он завёл ей за спину так, что ладонь лежала меж лопаток, а другой утёр слёзы на раскрасневшихся щеках, после чего заправил волосы за ухо, открывая заплаканное личико, и оставил руку там, в кудрях на затылке, нежно придерживая и неощутимо поглаживая, стараясь таким образом успокоить. — Ну что же ты... разревелась, а? — будучи неопытным в утешении девушек, бог подобрал неверное слово и сразу же понял это. Сет чуть прищурился, опасаясь услышать ещё более громкий плач, но облегчённо выдохнул, увидев, что Эва не особо обращает внимание на его слова, полностью поглощённая касаниями. Он усвоил это. Погладил ещё и талию. — Не трону я тебя никогда, слышишь? — в большей степени для спокойствия своей совести сказал он. — Только слёзы не лей. Вопреки своим словам, мужчина трогал. Но не притворял в жизнь угрозу, а нежно, тепло касался щеки Неферут. А та, разомлев, отринув страх, злость и обиду, льнула, прикрыв глаза и приоткрыв в блаженстве губы. Сет улыбнулся, довольный произведённым эффектом. Бог-воин избрал верную стратегию: Эвтида сдавалась лишь под натиском ласки и внимания. Дождавшись, когда девушка окончательно успокоится, он мягко потянул её за собой в нужном направлении и сказал, улыбнувшись: — Ну что, может расскажешь мне, был ли во сне охотника мой слуга? Его слова отрезвили Эву. Она улыбнулась в ответ, по-прежнему ощущая тёплую руку у себя на талии. Ей нравилось умение Сета понимать без слов и подстраиваться. — Расскажу. Во всех подробностях. Покровитель шезму будет очень доволен её работой. *** Обмотанные окровавленными бинтами ноги утопали в песках, ступая спешно и устало. — Эва? Ты в порядке? Она бездумно кивнула. Добрый лекарь, к чему твои вопросы? — Что это значит?! — Эва, прошу, пойми, — говорил Ливий в безуспешной попытке утихомирить. — Тело прошло процесс мумификации, держать его здесь было бы издевательством. Отпусти его, уже пора... Отчаяние захлестнуло девушку нескончаемым потоком. Она рвала волосы на голове, бегая, как загнанный зверь, по комнате в бреду, хваталась за голову, мотала ею из стороны в сторону. — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет!.. Обезумевшая от горя, она сметала многочисленные предметы с полок, не разбирая. Шла по осколкам бутыльков и флаконов, не замечая, пока за ней не стали оставаться кровавые отпечатки ступней. Тогда лекарю всё же удалось её поймать, сгрепсти в охабку и не дать вредить себе дальше. — Хватит, милая госпожа. Посмотри на меня, ну... — он склонял голову в разные стороны, пытаясь поймать взгляд бегающих глаз. Не выдержав напряжения, лекарь выкрикнул, легонько встряхнув тело в своих руках. — Приди в себя, Эва! Она уставилась на друга, глядя мимо него. Неферут была разбита. Раздавленна. Её названный брат был уже погребён. Она опоздала. — Эва, — мягкий тихий голос связывал девушку с реальностью. — Твои ноги изранены... Она не чувствует боли. Значит – наплевать. Она уже вообще ничего не чувствует. Поправив платок на лице, Эвтида решила сменить тему. — И долго нам добираться до этого твоего поганого Мемфиса? Ливий фыркнул, усмехаясь её неправдоподобно пренебрежительной формулировке. Сама же говорила, что мечтает жить в столице... Лишь бы ядом поплеваться. — Дней двадцать... Если повезёт – пятнадцать. Девушка вымученно простонала, запрокинув голову. Она устала. Смертельно устала. Пот градом капал со лба, кажется, не совсем естественно – не настолько жарко было в пустыне. Ноги, скрытые за длинной юбкой, подкашивались. Состояние Эвы не скрылось от глаз её друга. Он шёл бодро, несмотря на весь день, проведённый в пути. — Смотри, милая госпожа, — он кивнул, а затем ещё и указал, для наглядности, в сторону виднеющихся зелёных верхушек пальм. — Оазис. Солнце клонится к закату... Отдохнём? Она задумалась. Долгий путь предстоял, тяжёлый. Если учитывать, что на Неферут объявили охоту, ещё и опасный. — Ты обещал, Сет! Обещал, что я поговорю с ним, попрощаюсь! Бог без особого труда сдерживал бьющееся в истерике тело. — Я обещал, что помогу найти тело, и помог. Его не вернуть, смирись наконец. Эва безутешно рыдала во второй раз за день. Только теперь её слёзы были наполненны не обидой и страхом, а безысходностью и горем. И теперь Сет не пытался её угомонить. — Лжец... Ты лжец! Женские ладони, сжатые в кулаки, стали беззастенчиво колотить мужскую грудь, ища выход скопившейся злости. Не рассчитывая силы, не стесняясь в выражениях. Он позволял ей, не двигался, не останавливал. Иронизировал, почти открыто насмехаясь: — Какая неожиданность. А ты этого не ожидала и легенды не читала, да? Сет скептически приподнял бровь, не соглашаясь с обвинением, но и не оправдываясь. Эва невминяема. Разговор будет, если она повторит это в здравом уме. А пока он дождался, когда её силы иссякнут, и обхватил ослабевшие запястья, заглядывая в потерянные, покрасневшие от слёз глаза. — Сердце твоего дружка уже на весах моего брата. А твои страдания только добавляют ему тяжести, — говорил строго и спокойно. — Охотник очнулся и пустил своих гончих по твоему неостывшему следу. Соберись с мыслями, шезмочка. Беги. Эва зажмурилась, отгоняя воспоминание. Согласно кивнула Ливию. — Да, конечно. Спустя четверть часа они уже сидели в тени широких раскидистых ветвей и умывались водой из озера, наблюдая закат. Пока персиковые переливы небесной глади сменялись алыми и угасали, девушку стала бить сильная, неприятная дрожь. Пытаясь унять её, она обняла себя за плечи, потом – за прижатые к груди колени, а когда ничего из этого не помогло, завалилась на бок, ложась на земь. В чём дело? Ей холодно? Нет, для ночной прохлады ещё рано... Эвтиду вдруг одолела жуткая усталость. Её неумолимо клонило в сон, тело отказывалось шевелиться, а разум – отвечать. Присев рядом с девушкой на колени, лекарь обеспокоенно бегло оглядел её. — Эва? — та не отзывалась, сжав губы. Ему был отчётливо слышен стук её зубов друг о друга. — Что с тобой? Он откинул со лба Неферут прилипшие от пота пряди, прислонил к нему ладонь и вздрогнул, напрягаясь. — Жар... Я осмотрю твои раны, позволишь? Эва промычала что-то похожее на согласие и вытянула ноги, которые слабо чувствовала. Ливий размотал бинты и, едва увидев испещрённые порезами ступни, мрачно заключил: — Воспалились. Оттого и лихорадка. Тяжело сглотнув, девушка пробормотала тихо, еле шевеля языком: — Это... плохо, да?.. Лекарю хотелось выругаться в ответ, не сдерживаясь, но он сказал невозмутимо и утешаюче: — Поправимо, — он полез к себе в сумку, доставая оттуда бутылёк с прозрачной жидкостью – вероятно, спиртом, флягу воды и свежие бинты. — Я подлатаю тебе ноги, но жар придётся перетерпеть, хорошо? С этими словами лекарь подложил под голову Неферут её же многократно сложенную накидку. Холодало. Темнело. Ливий оглянулся по сторонам, присматриваясь. Ему теперь нужно было думать за двоих. Напросился, называется, в помощники подруге... Оазис большой, густой. В нём определённо должен быть хворост или, в худшем случае, сухие листья. — Отсыпайся, не беспокойся ни о чём, — сказал парень, заканчивая бинтовать женские ступни. — Я разведу костёр, отогреешься. Побудешь без меня пока? *** Ночь была тихая, глухая. Луна не пряталась за облаками, позволив Эве быстро привыкнуть к темноте. Она лежала, бесцельно глядя в звёздное небо, и временами прикрывала глаза, отдавая усталости и дрожи контроль над собой. Ливий не возвращался уже чуть меньше получаса. По ощущениям девушки – целую вечность. Эвтида в очередной раз закрыла глаза, вслушиваясь в собственное сердцебиение. Оно было неровное, болезненное. А при мыслях, так часто посещавших юную голову, учащалось сильнее прежнего. Мысли эти были о Сете. О том, какие противоречивые эмоции он вызывает в Эве. Она злилась на него за импульсивность и пылкую темпераментность. Злилась за хитрость и умение из раза в раз заслужить её прощение и полное, безоговорочное доверие. Злилась, что так и не увидела брата... и была благодарна Сету за понимание её чувств. Но более всего Эва была зла на него за то, что продолжала светло, глупо и наивно радоваться, видя его. При каждой. Проклятой. Встрече. Злилась за то, что наслаждалась его близостью. За то, что сама тянулась к нему. За то, что быть с ним рядом было для неё не только обязанностью, но и необходимостью. Или даже желанием... И как это всегда бывало с мыслями о Сете, они привлекли его. Внушительный силуэт отделился от общего пейзажа пустыни. Мужчина подошёл к лежащей на земле девушке, сохранив дистанцию в пять ничтожных шагов. Он смотрел на неё напряжённо и печально. — Нефтида. Эва не испугалась от неожиданности, никак не отреагировала и, конечно же, не отозвалась на "чужое" имя. Но Сет не оставлял надежды достучаться. — Нефтида... Она нашла в себе силы отвернуться от него, перевернувшись на бок. Молчала, беспощадно игнорируя. Бог тяжело вздохнул. Зажмурился, сжал кулаки. Стал гадать, как подступиться к этой Неферут. Не остыла ещё. До сих пор на него обиду держала. За что именно – уже и сама не знала. Ему хотелось схватить её за что-нибудь, заставить посмотреть в глаза и выслушать. Сказать, как ему жаль, что она не сможет попрощаться со своим братом. Сказать, как ему хочется, чтоб между ними всё было спокойно, чтоб ссоры закончились. Как ему не нравится её упрямство. Как хочется найти к ней подход, чтобы и сама на контакт шла, чтобы тоже примириться пыталась. Он знал, найти общий язык будет трудно. Но чтоб настолько? Сет сжал губы в одну тонкую линию, но резко расслабил, опустил плечи. Чуть сгорбился, подходя ближе. — Ладно, — тихо, обречённо сдался, приседая рядом с девушкой на одно колено. — Будь по-твоему... Эвтида. В мужском голосе не было ни капли прежней грозности, гордости или жестокости. Он был наполнен терпением, смирением и... нежностью?.. Эва раскрыла глаза. Разомкнула потрескавшиеся, болезненно-бледные губы. Для неё было большой неожиданностью узнать, каким уступчивым бог может быть. Но она не позволила этому взять верх над своими чувствами. Проговорила хрипло, равнодушно: — Чего тебе? Зачем пришёл? — Разве люди не заботятся о своих близких, когда те болеют? Девушка горько усмехнулась его вопросу. — Я тебе не близка. Слова её сочились едким ядом, но он не мог навредить Сету. Он сказал без утайки и всяких сомнений: — Близка, Эва. И дорога. Очень. Она слышала, с каким усилием ему давалось каждое слово. Женские щёки покраснели гуще, но далеко не от жара. Не зная, куда спрятать их от зорких даже в темноте глаз, Эва уткнулась лицом в импровизированную подушку. А потом почувствовала, как её плеча осторожно касается широкая горячая ладонь. Смуглую кожу мгновенно покрыл табун колючих мурашек. От контраста температур. Или от волнения... приятного, желанного волнения. — Замёрзла? По-настоящему, взаправду заботливый, взволнованный, пусть и тихий, вопрос. Эвтида смилостивилась, повинуясь капризу своего глупого сердца. Повернулась к Сету лицом. Осмотрела всего, но глаз почему-то старательно избегала. Казалось, он сидел расслабленно. Однако мужская грудь вздымалась чаще обычного. Девушку посетило странное желание. Она захотела обнять его. Просто так, без какой либо причины или цели. Примитивно захотелось. Почувствовать тепло и надёжную опору сильного тела. Ощутить безопасность, запах его кожи. Это было единственное, чего хотела её измученная душа и требовало больное тело. Объятия было всем, что ей нужно. Вместо тысячи слов, вместо разговоров и размышлений. Эва приподнялась на локтях, села, протянула руки и робко обвила их вокруг талии мужчины. Тот не растерялся и сразу обнял в ответ, прижав ближе. Впрочем, без привычно ехидного комментария он это не оставил. — Ну вы только посмотрите. Льнёт ко мне. Злость поутихла, красавица? Вопреки насмешливому тону, голос Сета оставался мягким и настороженным. Словно он пытался создать иллюзию уверенности и спокойствия, когда на деле близость Эвы волновала и будоражила его ничуть не меньше, чем её. Лихорадка девушки внезапно утихла, облегчённая руками бога. Она прикрыла глаза, кладя голову на крепкое плечо, носом неспециально уткнулась в шею, но решила, что так даже лучше. Сказала как данность, как неоспоримый, само собой разумеющийся факт: — Не могу долго злиться на тебя. Тянусь к тебе, как... — она осеклась, не сумев подобрать сравнение, и, плюнув на это, продолжила. — Это ведь от имени, да? Оттого, что я твоя?.. Почему удивляешься тогда, сам ведь меня своим именем назвал... Речь её была не громче мужской, прерывистая от оставшейся дрожи озноба и переполняющих её чувств. Ответ последовал без промедлений. — Тебя нарекла твоя мать, а не я. Не приписывай мне её волю. Сет говорил не просто об имени, а о решении матери Эвы отдать её в руки бога. Так он донёс до неё, что не присваивал себе девушку силой. Лишь принял то, что ему предложили. Эвтида закусила губу. Поразмыслив немного, всё-таки осмелилась спросить: — А будь твоя воля, как бы ты меня назвал? — искусанные губы изогнулись в злой, мрачной ухмылке. — «Раба» Сета, а не его «возлюбленная»? Мужчина шутки не понял, а если понял, то не оценил. Ответил серьёзно, даже чуть резко: — Нет, — задумался на долю минуты. — Будь на то моя воля, я бы нарёк тебя в честь какого-нибудь цветка. Красиво, но без особого смысла, — последние слова он выделил, вложив в них тот самый «особый смысл». — Чтобы ты сама могла решить, что значит твоё имя. И она поняла. Зажмурилась, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих непрошенных слёз, и не дала им литься из глаз. Сказала не горько, а со смирением, принятием, появившимся в ней уже несколько дней назад: — Но мне суждено стать твоей женой, так? — дальнейшие слова слетели с языка сами, давно готовые быть озвученными. — Расскажи, как это... быть твоей? Сет низко бархатно рассмеялся, медленно качая головой. Рукой, лежащей на тонкой талии, стал поверхностно поглаживать. Этого хватило, чтобы едва успокоившееся девичье сердце вновь затрепетало. — Ты бредишь. Поговорим об этом, когда оправишься. Но Эва не была с ним согласна. Вцепилась в ворох его накидки, почти взмолилась, жалобно и отчаянно: — Расскажи... Я всё равно не запомню, раз в бреду. Бог улыбнулся как-то совсем тепло, по-родному. Запустил пятерню в тёмные локоны, неспешно перебирая их, и начал рассказывать. — Ну слушай. Став моей женой, ты получишь... — выдержал паузу в пару секунд. — Мои верность, силу и защиту. Ты не будешь знать нужды, Меренсет. Ты будешь любима... обожаема. Я не смогу быть рядом всегда... — он вдруг прислонился лбом к её виску и выдохнул в скулу окончание фразы. —Но мы будем вместе целую вечность. Пушистые ресницы задрожали, затрепетали, подобно крыльям бабочки. Эва, совершенно бездвижная, замершая, боялась спугнуть эту идиллию и откровенность. Не открывая глаз и нутром чувствуя, что глаза Сета также прикрыты, она прошептала единственное, что пришло на ум: — Красиво рассказываешь. Совсем как в сказках... Он ответил, но девушка не успела понять смысл его слов. — Не сказка это, Эва... Мужские губы сами нашли женские. Прикосновение – невинное, обыкновенное, стало началом чего-то необычайно прекрасного и всеобъемлющего. Они целовались так откровенно, так искренне и вожделенно, что Эва почти чувствовала, как их сердца крепко-накрепко сплетаются нитью. Не алой нитью пошлой страсти – яркой и недолговечной, а куда более светлой, или, наоборот, тёмной, как ночь, но главное – надёжной, неподдельной, такой, какую ни один онейромант не смог бы разорвать. Поцелуй вышел глубокий, горячий и влажный, но без единого намёка на продолжение, невозможное в нынешнем состоянии девушки. Сет гладил её талию, взмокшую спину, бёдра и даже грудь – всё с напором, но лишь с таким, какой она могла выдержать и ответить не менее охотно. Он будет жёстче, покажет, какая жажда ласки и страсть таится в нём, каким ещё он может быть, но всё это будет потом. А пока он лишь изучал, узнавал, рассматривал руками. Она позволяла, наслаждаясь. Ладони её блуждали по сильной шее и плечам, напряжённым рукам и твёрдому торсу. Она ощущала всем своим существом, как соприкасается с источником своей силы, как эта сила бурлит в нём – бесконтрольно, хаотично, и именно из-за этого прекрасно. Неферут обнаружила, что сидит на коленях Сета, широко расставив ноги. Его желание тёрлось об её промежность, а она только больше способствовала этому, размеренно покачивая бёдрами. Соприкосновения пылающих губ, сплетения языков... Эва теряла связь с реальностью. Лёгкий укус, тихий скулёж... Эва потерялась. Они отстранились, лишь выпив весь воздух друг друга и заставив задыхаться. Впервые за всю ночь их взгляды встретились. Зрачки мужчины расширились: он увидел, как в зелёных глазах напротив мерцают, отражаясь, звёзды. Сам не ведая, зачем, он так и сказал: — У тебя звёзды в глазах. Эва улыбнулась – счастливо, влюблённо. И произнесла в ответ, не задумываясь: — А у тебя – огонь. Сет подарил ей почти такую же улыбку и прильнул губами к тонкой шее. Неферут не сдержала удивлённый, сладкий вздох. А когда получила игривый укус, издала уже громкий стон. Сбоку от нежащихся в объятиях друг друга бога и его возлюбленной послышался треск. Их невольный наблюдатель выругался про себя, наступив на ветку. Испуганная Эва прижалась к мужчине, будто прячась. Он только рассмеялся, осознанно глядя в тёмные заросли, из которых в тот же момент вышел разоблачённый Ливий с хворостом в руках и задорной ухмылкой на устах. — Я вам не помешал?