Часть 2

Конан ошибся, когда посчитал тех, кто сидел сейчас на поляне вокруг небольшого костра, сборщиками налогов. Хотя и немудрено – те, на кого он хотел напасть, всеми силами старались изобразить, что они настоящие мытари. На них была единая форма имперских войск с перевязью министерства финансов, лошади, привязанные к кустам ближе к дороге, тоже были в сбруе цветов Империи, и даже мешки, сложенные кучей у костра, были запечатаны печатью налогового ведомства Империи. На самом деле, все это – и форма, и лошади, и мешки – были подлинными, и принадлежали мытарям Великого, но тела людей, что носили когда-то эту форму, уже три дня лежали в овраге, перед небольшим городком на границе степи и леса. Вороны, степные лисы и мыши, уже оголили кости бедолаг, ничего, не оставив могильным червям. Лишь когда ему на встречу вскочили гибкие проворные фигуры, Конан понял, что ошибся – слишком раскосыми были глаза, и слишком смугла их кожа. Уроженцев Замории никогда не брали в Империи на такую службу, только наемниками в случае большой войны. Но останавливаться было уже поздно и варвар, во все горло, призвав Крома, развалил плечо ближайшему заморийцу. Удар был так силен, что отбросил врага под ноги второму нападавшему. Тот запнулся, но легко перескочил через мертвого соратника, однако секундной задержки хватило черноволосому демону, чтобы достать воина своим прямым мечом. Острие на миг выглянуло из спины степняка, и тут же опять засверкало в воздухе. Как только Конкин услышал нечеловеческий рев Киммерийца, он на секунду сжался, зажмурил глаза, но подавил свой страх и в следующее мгновение, уже рванул сквозь кусты. Он твердо помнил, что его дело это лошади и совсем не собирался вступать в схватку. Размахивал своим мечом-недомерком, он больше для того, чтобы воодушевить себя, а не напугать кого-то. Тем более, что он был совсем не уверен, что справится даже с лошадьми. Во всяком случае, в прошлой жизни, Конкин с ними ни разу не сталкивался. То, что он увидел, когда выскочил на открытое место, в прошлые времена, заставило бы его срочно очистить желудок. Дергающиеся полутрупы, кровища, льющаяся рекой по всей поляне, гортанные крики загорелых вертких людей, всхлипывания умирающих - и над всем этим, звериный рев Конана, добавляли в картину еще большей жути. Однако, к удивлению, Конкина не только не стошнило, но он даже не остановился, а так и продолжал бежать к лошадям, сбившимся в кучу на дальнем краю поляны. При этом, как заправский рубака, держал над собой занесенный аккинак, и тоже вопил, как одержимый. Краем глаза Санька заметил движение справа, автоматически вильнул в сторону и резко остановился. Это произошло как раз вовремя – короткое копье не дотянулось до его груди какие-то сантиметры. Он как-то сразу забыл, что надо грозно орать. Но то, что произошло после, оказалось для его позавчерашней личности, еще прячущейся где-то в глубине подсознания, совершенно диким. Он вдруг шагнул в сторону нападавшего и, сделав вид, что хочу рубануть его по голове, махнул мечом. Внутренне Конкин чувствовал, что не дотянется и, приготовил совсем другое продолжение. Когда враг, черноволосый, черноглазый воин, уклонился от летящего меча, Санька резко шагнул вперед, остановил клинок, и вместо нового замаха, ткнул длинным прямым ударом прямо в живот врага. Похоже, действие оказалось нестандартным, потому что воин среагировал на него поздно и короткий меч успел пропороть расшитый кафтан и войти в тело. Правда, неглубоко, такого эффектного удара, как у Конана, у Саньки не получилось. Но все равно, рана была не мелкая, потому что воин скривился, опустил копье и схватился одной рукой за живот. В это время сзади за противником, возник огромный, забрызганный кровью, воин и степняк тут же завалился с разрубленным черепом. - Ты зачем ввязываешься?! – гаркнул Конан. – Твое дело лошади! Великан повернулся и опять побежал куда-то. Санька же, все еще в горячке, опустил меч, и тупо пошел к нервничающим животным. На ходу он нервно оттирал капли крови, забрызгавшие руки. Лошади же, похоже, были привычны к таким сценам. Во всяком случае, они, хотя, и косили в сторону влажными глазами, нервно крутились и топтались друг за другом, но не убегали, и даже время от времени, успевали щипать сочную траву. И от Конкина они не бросились по сторонам. Он тихо возгордился, что, оказывается, имеет подход к лошадям, но тут же убедился, что все имело другую причину – все животные были стреножены. Передние ноги внизу были связаны короткой веревкой. Стало понятно, почему они не убегают. Помощи в предотвращении их побега не требовалось. Конкин обернулся, чтобы объяснить Конану положение дел, но варвара нигде не было. На поляне появился уже четвертый труп, он наполовину торчал из кустов. Куда делся его дикий спутник? Судя по звукам, варвар добивает кого-то в кустах. Опять оглядев на животных, которые уже почти успокоились, Санька направился назад, к месту побоища. Остаться одному в этих диких краях, это было бы худшее из случившегося с ним. Однако только он шагнул, какой-то странный звук сзади привлек его внимание. Конкин замер и медленно обернулся. То, что он услышал, находилось за лошадьми. Обе личности в нем напряглись, даже побеждавшая сейчас, местная босяцкая ипостась, испугалась тоже. Похоже, даже местный, он не любил ничего непонятного. Здесь все непонятное могло угрожать жизни. Блин, где же Конан? Рядом с варваром Конкин чувствовал себя гораздо спокойнее. Снова приготовив меч, он крадучись пошел вокруг табуна. Звук опять повторился. Было похоже на то, как мяукает кошка в мешке. Он почти обошел лошадей, когда увидел её. Чувство облегчения обрушилось на Саньку. Он даже заулыбался. На земле, привалившись спиной к тоненькому деревцу, сидела девушка. И он не ошибся, рот у нее был завязан. Это она «мяукала». Пленница окатила взглядом, полным такого явного презрения и ненависти, что он даже поежился. Что он ей такого сделал? Он её впервые видит. Несмотря на явное желание его смерти, что подтверждалось невнятным яростным бормотанием и сверканием черных пронзительных глаз, Санька подошел к девушке. Только сейчас он разглядел, что она не может встать, потому что её руки связаны сзади, за деревом. - Не злись, - миролюбиво сказал Санька. – Я не из этих. Сейчас я тебя освобожу. Он уже потянулся к лицу девушки, чтобы снять повязку, но знакомый зверский рык сзади его остановил. - Не трогай ее! Конан появился беззвучно. Это было тоже загадкой, как такой огромный мужик, может ходить, словно кошка, совершенно бесшумно. - Почему? – удивился Конкин. – Она то, чем может угрожать? Санька решил проявить упрямство. Не слуга же он этому здоровяку – и сдернул повязку со рта девушки. Черт! Он даже потряс головой. Вот это красавица! Похожа сразу на всех латиноамериканских актрис. Черноволосая, черноглазая, с полными красными губами. Да, эти «налоговики» не прогадали! Он подумал, что в этом мире такую красавицу можно продать за очень большие бабки. Ну, или за золото, смотря, чем тут расплачиваются. И тут же вспомнил, что тут в ходу собственные золотые, медные и серебряные монеты с портретами императоров. Самых разных, так как монеты печатают уже давно, с самого становления Империи. Он опять чертыхнулся. Ну откуда он - то это знает?! Санька ожидал, что девушка сейчас разразится криками, ведь только что, она чуть не сжевала грязный платок, пытаясь наорать на него. Но черноволосая красавица, наоборот, замолчала и лишь настороженно следила за подходившим Конаном. На Конкина она больше внимания не обращала. Совсем, словно он - пустое место. Ну, конечно, горько улыбнулся Санька, в этом мире главное – сила, а мозги, похоже, совсем не ценятся. Впрочем, подобные мысли, были ему привычны, примерно так он думал после каждой аудиенции с шефом в офисе. Конан наклонился к самому лицу пленницы и внимательно посмотрел ей в глаза. Девушка молчала, но упрямо не отводила глаз. Варвар просто чувствовал, как она сжалась, ожидая дальнейших действий Конана. Ничего удивительного, Конкин по своим ощущениям помнил, каково это, когда над тобой нависает эта гора мышц и вперяет в тебя эти пронзительно-голубые холодные глаза. Сразу чувствуешь, что если не понравишься, он может прихлопнуть тебя одним щелчком. - Развязывай, - буркнул варвар, и отошел от девушки. Санька не знал, что он там высматривал, но, похоже, осмотр его удовлетворил. Конан сорвал пучок травы, и начал протирать свой громадный меч от крови. - Один сбежал. Плохо. Ни к кому, не обращаясь, добавил он. Конкин не стал ждать, что он там еще выдаст и принялся освобождать девушку. Как он не пытался, развязать затянутый узел не смог. - Что ты возишься, слуга? Просто перережь веревку. Голос девушки соответствовал её красоте - бархатный, мелодичный, с легкой хрипотцой от долгого пребывания повязки во рту. Он очаровал Конкина. Даже несмотря на содержание фразы, которое обидело его до глубины души. - Я никакой не слуга, - буркнул он и перепилил мечом лохматую веревку. На его слова пленница не обратила никакого внимания. Похоже, она сразу поняла кто тут главный. Несмотря на то, что Санька помог ей подняться, она, еще пошатываясь, сразу направилась к Конану. - Ты все-таки будь осторожнее, - косясь на нее, предупредил тот. – Она ведь может оказаться ведьмой. - Какая ведьма? Что ты несешь? – обиделся Конкин. – Обычная девчонка. - Не зря же они связали её. Значит, боялись. Конан посмотрел на Саньку. В глазах прыгали смешинки. - Как не ведьма. Тебя вон уже заколдовала. Я вижу, как ты на нее смотришь. Эти слова заставили Конкина покраснеть. Ведь он действительно не мог отвести глаз от девушки. Когда она поднялась, то оказалось, что даже бесформенный плащ, не может скрыть её потрясающую фигуру. С выпуклостями, и округлостями в нужных местах, и тонкой осиной талией. Сашка быстро отвернулся, и пробурчал: - Да, иди ты… Пленница не обратила внимания на их треп. Она остановилась перед варваром и спросила: - Ты, ведь, Конан? Конан из Киммерии? У Саньки отвалилась челюсть – ничего известность у варвара. А здесь ведь нет ни телевизора, ни интернета. Как узнают? Да и девчонка удивляет – похоже, её совсем не сломил недавний плен. Ни слез, ни истерики, сразу к делу. - Да, меня так зовут, - спокойно ответил Конан. Он бросил на девушку короткий взгляд, и продолжал колдовать со своим мечом. Теперь в его руках был кусок песчаника, которым он начал править лезвие. Похоже, его не заинтересовало ни кто она такая, ни откуда она его знает. Зато Конкина просто съедало любопытство. Хотя, правда, и обида тоже. Он её освободил, но при этом, оказался для нее пустым местом. - Я знаю про тебя, - пленница тоже не собиралась объяснять, откуда она знает варвара. – Ты наемник. Я хочу нанять тебя. Варвар поднял глаза и лениво ответил: - У меня уже есть работа… Он кивнул на меня и добавил: - Я сопровождаю вот этого человека. Девушка оглянулась на Конкина, и впервые в её глазах промелькнул интерес. Но он напрасно обрадовался, следующие слова красавицы облили его холодной водой. - Вот этого оборванца? Я тебе не верю. У него в кармане вряд ли найдется не обкусанный медяк, а не то, что плата для тебя. - Я заплачу золотом из подвалов храма в Хеме! – взорвался Конкин. Кто она такая, чтобы считать его пустышкой? Он поймал взгляд Конана и немного струхнул. Голубые глаза мгновенно превратились в синие ледышки. Варвар явно разозлился. Санька виновато опустил голову, действительно, выдавать цель, это было глупо. Похоже, она точно ведьма, иначе, какого черта он перед ней выпендривается? Однако на пленницу сообщение Конкина произвело впечатление. - Вы идете в Хем! Это очень хорошо, мне надо почти туда же! И срочно! Она опять обратилась к варвару: - Наемник, я заплачу десять полновесных золотых империалов. Санька вздрогнул. Охренеть! У обычной на вид девчонки, есть такие деньжата. Это же сколько можно безбедно жить с его запросами. Любопытство разгорелось не на шутку, кого же это везли эти «монголы»? Наверное, дочь какого-нибудь купца? Хотели урвать за нее выкуп? Но они же казенные люди, мытари, не могли же они попутно заниматься рэкетом? Хотя черт его знает, нравы здесь похлеще, чем у нас в девяностые. Все-таки Конан был настоящим наемником, то есть деловым человеком – он задумался лишь на секунду. - Ну, если по пути, то ты можешь присоединиться к нам. Но оплата вперед! - Наемник, ты, что не видишь, что у меня сейчас ничего нет. Но в первом же городе я расплачусь. - Если сейчас ты без денег, откуда ты возьмешь их в городе? Ты что, богата и в каждом городе есть свой кредитор? Тогда скажи, как тебя зовут. Может, и я знаю твой род. - Мое имя тебе ничего не скажет. Меня зовут Инсаэль. - Действительно. Но почему-то я думаю, что это не настоящее твое имя. Конкин почему-то подумал так же – не зря девчонка задумалась на несколько мгновений, прежде чем назвала свое имя. - Тебе какая разница, наемник? Главное то, что я заплачу настоящим золотом. И я не буду помехой в вашем путешествии. Санька чуть не съел глазами Конана. Ну соглашайся, мысленно шептал он. Похоже, она все-таки ведьма. Он почти физически ощущал, что тонет в её больших черных глазах. Наверное, варвар что-то прочитал в его взгляде, он улыбнулся и сказал: - Хорошо. Мы едем вместе до первого города. Но если обманешь…. В дороге мы не будем присматривать за тобой. Все будешь делать наравне с нами. За то, что мы поделимся припасами и водой, с тебя дополнительная плата – половина золотого. Инсаэль не стала возражать. Она кивнула и подтвердила: - Я согласна. Ты получишь деньги. А сейчас не пора ли нам убираться, за этой шайкой разбойников может идти погоня. - Погоня? За мытарями? - Ты, что варвар, совсем глаза потерял? – язычок у пленницы оказался острым. – Не видишь, что ли, что это ряженые. Конан вмиг стал серьезным и подошел к ближайшему трупу. Он перевернул окровавленное тело, расстегнул куртку и выдернул нательную рубаху из штанов. Потом стянул сапоги и тоже рассмотрел. После этого коротко выругался и повернулся к девчонке. - Ты права. Не зря они сразу показались мне подозрительными…. Но тогда у меня к тебе появились новые вопросы. Давай очень быстро расскажи мне кто они и куда они везли тебя? - На один отвечу. Это гирканийцы, тоже наемники. А куда они хотели отвезти меня, я не знаю. Это точно. Они ни разу не говорили об этом. - Да, непростая ты пташка. Ведь они специально охотились именно за тобой? Поэтому переоделись в форму Имперцев. Ну ладно, договор есть договор, с тебя деньги, с нас твоя охрана. И, действительно, пора валить отсюда. Ты права, за этими ребятами может гнаться отряд имперской стражи. И еще, сдается мне, что я продешевил. За твою голову, наверняка, дадут больше. Девушка вскинулась: - Ты, что хочешь продать меня? - Нет, - отрицательно мотнул головой варвар. – Конан из Киммерии, никогда не нарушает договор. Просто жалею, что не запросил цену больше. - Не жалей, варвар. Ты получишь больше. Только довези меня до границы Турана и Шема. Конан согласно кивнул и повернулся ко мне: - Обыщи вон тех, я пройдусь по этой стороне. Потом бери вещи и выбирай лошадь. Пора уходить. Блин! Обыскивать мертвых! Да я в жизнь к ним не полезу, подумал Сашка, и при этом сам направился к ближайшему трупу. Еще раз его внутренний я – мелкий офисный клерк из двадцать первого века – взбрыкнул, когда он полез за пазуху мертвого, и попал в месиво кишок. Тошнота подкатила к горлу, и он резко отдернул руку. Но тут же вернул её назад. При этом воровато оглянулся, переживая, не заметили ли спутники его реакцию. Но нет, никто не обращал на него внимания, справедливо полагая, что обыскать несопротивляющиеся трупы, это дело не заслуживающее никакого внимания. После этого, он совершенно спокойно занялся дальнейшей проверкой карманов. К удивлению, улов оказался неплохим. У каждого из мертвых гирканийцев, нашлись кожаные мешочки с монетами. У одного, в более богатой одежде, в мешочке было целое богатство - три золотых. Правда, не тех, старинных, из чистого золота, а современных, с добавлением серебра. Они сразу отличались – золото было намного светлее. Конкин уже не удивлялся, откуда он это все знает, похоже, персонаж, в которого переселилась его «душа», был тертым калачом, и об окружающей жизни знал гораздо больше, чем он представлял. Кроме золотых, в мешочке было восемь серебряных монет Турана, несколько медяков и странные подвески из белого металла. Глядя на заостренные застежки, он догадался, что это серьги, но вид их вызвал у него отвращение. Интересно, кто это носит такие серьги – черепа. Подвески были выполнены настолько искусно, что казались совершенно настоящими человеческими черепами. Просто маленькими. Непонятно, это почерневшее серебро придавало им такой вид, или какое-нибудь заклятье, наложенное на них? Конкин с отвращением сплюнул, и хотел уже выкинуть мрачные подвески, но тут из-за спины у него вылетела изящная ручка, и выхватила украшения. - Это мое! – безапелляционно заявила Инсаэль. – Эти сволочи сняли. Она зло пнула мертвеца. - Что там у вас? Конан тоже подошел взглянуть. - Ого! Стигийские! Девочка, откуда это у тебя? - Не твое дело, варвар! Она быстро спрятала находку куда-то в складки куртки, и, вдруг очаровательно улыбнулась Конкину. Он даже вздрогнул. Если честно, её, почти влюбленная улыбка, напугала его больше, чем её злость. Ведьма! – тревожно зазвенело у него в голове. Он тоже попытался судорожно улыбнуться в ответ и быстро отошел к лошадям. Конан посчитал эпизод с серьгами не заслуживающим внимания, подошел к выбранной лошади и стал привязывать мешок с конфискованными вещами. Похоже, варвар не шарил по карманам, как Санька, а просто собрал еду и оружие. Конкин хотел было запереживать, что неправильно понял приказ, но быстро успокоил себя тем, что он лишь по виду местный бомж, а на самом деле перспективный офисный работник, и не обязан знать, что главное в таком походе. К удивлению, буланая кобыла, которая показалась ему самой спокойной, такой и оказалась. Она без всяких брыканий, позволила Конкину затянуть распущенную на отдых подпругу, и даже не дернулась, когда он, опять же удивляясь сам себе, легко вскочил в гирканийское седло. Его даже переполнило гордостью, когда он, подхватил поводья, и легонько ударив бока лошади коленями, направил кобылу вслед за Конаном и Инсаэль. Словно всю жизнь только этим и занимался. Спутники выбирали лошадей, не так как он - самую спокойную. Варвар, похоже, выбирал по грузоподьемности, его гнедой хоть и выглядел не очень красивым, но был самым массивным из табуна. А «ведьма» сразу подхватила за уздцы вороную кобылку. Эта лошадь, наверное, принадлежала главарю. Сбруя и седло на ней, были украшены блестящими медными вензелями, а сама кобыла нервно стригла ушами на маленькой красивой голове. Санька бы ни за что не уселся на такую нервную животину. Двигались они не так быстро, как хотела Инсаэль. Скорость ограничивали свободные лошади привязанные за седло Конкина. Она несколько раз предлагала Конану отпустить их, но тот, даже слушать не стал. В первый раз он ответил, что лошади еще пригодятся, а потом просто отмалчивался. Когда они тронулись, приступ внезапного страха, вызванный странными серьгами и необычным вниманием Инсаэль к нему, так же внезапно испарился. Сейчас он недоумевал, чем было вызвано это чувство. Глядя сзади на точеную фигурку девушки, которую не могла скрыть даже мужская одежда, Санька наоборот мечтал, чтобы она опять улыбнулась ему и заговорила. Он даже чертыхнулся – неужели в этом мире он такой лох по отношению к девушкам? У себя в двадцать первом веке, общение со слабым полом не вызывало у него никакого затруднения. В его холостяцкой студии, он нередко просыпался в компании девицы, даже имя которой потом не мог вспомнить. Перебирая события, произошедшие за последние часы, он начал понимать, как и когда он ощущал себя тем, кем являлся на самом деле – человеком из другого мира. И когда он становился местным искателем приключений. Если его жизни ничего не угрожало, вокруг все спокойно – он мог размышлять, как обычный современный человек с законченным высшим образованием. Но только появлялась опасность, его личность исчезала, и в дело вступал местный хозяин собственного тела, который отлично приспосабливался к окружающему. Но при этом, это тоже был он – Санька Конкин! Подобные мысли могли привести к сумасшествию, и он попытался от них избавиться, заведя разговор со спутниками. Тем более, ему хотелось не только поговорить, но и произвести впечатление на Инсаэль. А раз он здесь единственный высокообразованный, всесторонне развитый представитель цивилизованного мира, то он, наверняка, сможет её чем-нибудь поразить. Однако, обратиться напрямую к черноволосой красавице, Сашка почему-то не решался, поэтому крикнул сначала варвару: - Конан, как ты думаешь, кто были эти люди? Настоящие мытари? Он надеялся, что если завяжет разговор с варваром, Инсаэль не удержится и тоже вступит, ну а дальше, он уже блеснет красноречием. Но Конан его не поддержал, он коротко ответил, что никакие это не имперцы, а настоящие имперцы, похоже гниют где-то в овраге, и опять замолчал. Делать нечего, Конкин решился и обратился к пленнице напрямую: - Инсаэль, может расскажешь, как ты попал в плен? Девушка резко повернулась и резанула Саньку взглядом. Итак, уже черные глаза, казалось, еще больше потемнели. - Слушай, Конкин, или как там тебя, никогда не спрашивай меня обо мне. Жить тебе будет спокойнее, если ты ничего не будешь знать. Бери пример с варвара, он узнал цену, а остальное его не интересует. Слышавший все Конан, коротко хохотнул и, не поворачиваясь, крикнул: - Конкин, она права. Жить легче, когда не знаешь лишнего. Почти наша пословица, подумал Санька - меньше знаешь, крепче спишь. Похоже, люди во всех мирах одинаковы. Он разозлился и пошел напролом: - Почему ты боишься рассказать о себе? Мы же только что освободили тебя, и, может, даже от смерти спасли. Мы же вот ничего о себе не скрываем, можем рассказать все, о чем спросишь. Девушка, вдруг, остановила свою нервную кобылу и дождалась, когда Конкин поравнялся с ней. Потом совсем тихо, так чтобы не слышал варвар, зловеще спросила: - Значит, ты можешь рассказать обо всем? Санька утвердительно кивнул. - Конкин, а он знает, - она кивнула на удалявшегося Конана. – Что ты, это не ты? - Ты про что?! - То, что твое тело захватил демон? Конкин поперхнулся. Черт! Что она имеет в виду? Неужели…? Его пронзила мысль, что черноволосая дива все знает. Он не нашел, что ответить и лишь растерянно пробормотал: - Какой демон? Ты что с ума сошла? - Тише ты, - она приложила палец к губам. – Я ничего скажу варвару. И ты молчи. Потом, я выберу время, и мы поговорим. - Что вы там застряли, - Конан оглянулся и недоуменно посмотрел на нас. – Поехали. Потом будете любезничать. - Молчи, - еще раз добавила Инсаэль, и, подхлестнув кобылу, умчалась вперед, на свое место. Санька уныло потрусил за ними.

***