Часть 4

Инсаэль злилась – сегодня день не задался с самого утра. Сначала служанка подала не подогретое полотенце, потом на завтраке ей показалось, что один из фиников был не совсем свежим, а дальше начались и совсем невозможные проблемы. Хотя в этот день солнце вставало в красноватой кровавой дымке, что сулило хорошую добычу Богу-пожирателю, но на жертвенник слуги привели теленка не такого же красноватого цвета, а черного с белым пятном во лбу. Такого, какого надо приносить в жертву в Месяц Мертвых. Инсаэль взъярилась, она хлестнула стеком служанку прямо по лицу, отчего у той, вспух красный рубец. Однако ничего нельзя было изменить, солнце поднялось из земли уже наполовину и пока светило не оторвалось от лона-Земли, надо было окропить кровью рождение дня. Жрица лишь пообещала принести в жертву всех глупых слуг, и перерезала горло жалобно мычащему тельцу. Выполнив утренний ритуал, Инсаэль не почувствовала обычного умиротворения. Это еще больше взвинтило её, и когда испуганная прислужница доложила, что прибыл гонец от Сатрапа, она поняла, что день точно проклят. Однако она и помыслить не могла насколько все будет плохо. Хотя Замора славилась своей веротерпимостью и многочисленным пантеоном различных богов, которым поклонялось разношерстное население Шадизара, к Богу-Змею здесь относились не очень хорошо. Даже считалось, что в Заморе, он официально запрещен. Однако щедрые подношения заставляли Сатрапа смотреть на присутствие в городе Храма Сэта сквозь пальцы. Но даже многочисленные подарки и ежемесячные отчисления в пользу наместника, не позволяли чувствовать себя в полной независимости от власти. Поэтому, когда посланник сообщил, что верховную жрицу желает видеть сам Язадат - Сатрап и градоправитель Шадизара, она лишь склонила голову в покорном поклоне. Уже через час она покачивалась в паланкине на плечах рабов, и кляла про себя этого жирного ублюдка Язадата, заставившего её двигаться через город в самую жару. Конечно во дворце наместника, в саду среди многочисленных фонтанов будет прохладно, но Инсаэль знала, что Сатрап сначала заставит её ждать в малом приемном зале, только для того, чтобы показать кто здесь хозяин. При мысли об этом жрица начинала скрипеть зубами. Однако также она знала, что век Язадата все равно придет к концу, рано или поздно произойдет то, чему суждено было произойти, и жалкие жители этого города воров, почувствуют силу Сэта. Тогда она прикажет затащить в Священный Круг этого жирного сластолюбца, и с наслаждением перережет ему горло, чтобы Сэт насладился этой мерзкой душой. Путешествие от храма Сэта до дворца наместника было неблизким, а жара, забиравшаяся под полог паланкина, должна была сделать его еще более изматывающим. Конечно, можно было использовать магию и создать вокруг себя прохладу, но на такие вещи всегда тратится уйма энергии, которая может понадобиться в самый неожиданный момент. А уж на встрече с хитрым жирным недоноском по имени Язадат, точно нужно быть во всеоружии. Ведь настоящей цели встречи, она так и не знала, а от Сатрапа, по трупам предшественников взошедшего на свой трон, можно было ожидать любой пакости. Хотя скорее всего, тема разговора будет банальна, как всегда. Притворно печалясь, Язадат объявит, что сумма ежемесячных откупных в очередной раз повышается. При мысли об этом Инсаэль опять зло выругалась, и чуть не переломила ручку изящного веера, которым пыталась отогнать жару. В этот момент паланкин замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Возмущенный голос Незима – старшего слуги командующего рабами – был заглушен чьими-то короткими приказами. Жрица раздвинула ткань прикрывавшую окно в изящной дверце паланкина. Путь процессии перегородили воины на лошадях и в форме цветов короля. Что еще за дрянь? Если её вызвал наместник, то никто из его подчиненных не посмел бы остановить паланкин. Она уже хотела откинуть занавесь и прикрикнуть на стражников, но тут разобрала, что на рукавах служак развевался шарф с цветами налогового подразделения короля. Королевские мытари! Эта гвардия по отбору налогов подчинялась только Тирдату, у наместника было свое ведомство. Тирдат Заморийский наплевательски относился к содержанию других служб королевства, даже военные не получали от него достойного содержания и давно превратились в некое подобие самоокупаемой шайки. Но к набиванию казны королевства, вернее, собственной казны, король относился сверхсерьезно. Поэтому связываться со службой мытарей Заморы не рискнул бы даже наместник Шадизара, несмотря на почти абсолютную власть в этом городе. Инсаэль сдержала готовые вырваться ругательства и задвинула штору. Была слабая надежда, что их остановили случайно и, разобравшись, пропустят. Но эта надежда быстро растаяла, когда она услышала, звук удара, шлепок упавшего тела, а потом резкий приказ: - Выходите! Она лишь на секунду задержалась, призывая в помощь Сэта, а затем откинула штору и, дождавшись, когда рабы опустят паланкин на землю, величаво шагнула навстречу всадникам. - Не вздумай колдовать, ведьма! Сразу предупредил её офицер и показал на двух всадников с натянутыми луками. Стрелы были нацелены на нее. - Я не ведьма, офицер. Я смиренная слуга своего бога. - Да, - усмехнулся тот. – И бог твой такой же смиренный, как и ты. Наслышаны. Ярость снова ударила в голову Инсаэль. Как смеет этот ничтожный червяк обсуждать деяния великого Змея? Она надменно вскинула голову и презрительно спросила: - Вы арестовываете меня? Не дождавшись ответа, она продолжила: - Если нет, тогда пропустите. Правитель Шадизара ждет меня. И он будет очень недоволен, что я задерживаюсь. И вдруг произошло то, чего Инсаэль совсем не ожидала. Командир мытарей что-то негромко сказал и события закрутились с безумной скоростью. Всадник, справа от командира, до этого державший на прицеле саму жрицу, развернулся и выстрелил. Коротко тренькнула тетива и стрела пробила насквозь грудь Незима. Выстрел с близкой дистанции был так силен, что худое тело старшего отбросило на рабов, покорно склонивших головы у ручек палантина. Инсаэль не успела даже вскрикнуть, как наступил её черед. Второй стрелок успел поменять стрелу, и ей в голову ударила уже стрела не со стальным треугольным жалом, а с круглым кожаным наконечником, плотно набитым войлоком. Такие применяли кочевники-гирканийцы, когда хотели захватить врага живьем.Мир в глазах жрицы взорвался снопом разноцветных искр, и она потеряла сознание. Когда Инсаэль очнулась, она была уже связана, и с кляпом во рту. Пришла в себя она вовремя, её забросили на лошадь и как раз привязывали к седлу. Инсаэль задергалась и замычала, показывая, что она уже не безвольный овощ. - Раз пришла в себя, посадите её верхом! – скомандовал офицер. – Кляп не вытаскивать и руки не развязывать. Весь день жрица тряслась на лошади, которую вел в поводу один из захватчиков. Если бы её не привязали к седлу, она давно бы свалилась на землю. То, что это никакие не мытари, она поняла уже в первый час пути. Когда они ехали по городу, её накрыли легким покрывалом, взятым из её же паланкина. Может быть горожанам и было любопытно, кого это везут люди короля, но никто, конечно же, не рискнул показать это. Ожившая Инсаэль через просвечивающую ткань видела, как встречные старались быстрей спрятаться в переулок или проходили мимо отпустив голову. Связываться со сборщиками податей Тирдата, было смерти подобно – за денежными делами Король следил очень строго, в отличие от всех остальных забот. Так что не будь даже у нее во рту кляпа, она никого не привлекла бы своим криком. Сначала, видя, что всадники выбирают глухие улицы, где было минимум народу, она подумала, что люди, захватившие её, похоже, пытаются быть незаметными. Это было непонятно – данная служба никого в Шадизаре бояться в принципе не должна. Сколько она помнила, всегда было наоборот – налоговые действовали везде открыто и с большой помпой. Это было понятно – пусть люди помнят, что наказание за каждую монету, скрытую от Королевской казны будет неотвратимым. Однако когда отряд выехал из города, и направился в сторону дикой степи, она поняла, что происходит совсем не то, что она себе нарисовала. Инсаэль думала, что вслед за Наместником, служба мытарей решила назначить для храма очередное повышение Королевского налога, а чтобы Община не сопротивлялась, решила немного припугнуть главную жрицу. Она не сомневалась, что даже Король Заморы не захочет полностью портить отношения со Стигией. Хотя Стигия была проклята и никаких официальных контактов с ней у Заморы не было. Но деньги ручьем текущие от функционирующих в главных городах храмов Сэта, перевешивали все. А если храмы уйдут, этот поток может прекратиться. Поэтому Инсаэль и ждала, что её повезут в бывший дом Туранского купца Аридиса, где сейчас находилось Шадизарское отделение Королевской финансовой службы. Но теперь, оборачиваясь, она видела, как остаются за спиной предместья Шадизара. Вместе с тем, как уменьшались городские стены, к ней приходила уверенность, что захватившие её люди, это самозванцы. Сквозь полупрозрачную накидку она внимательней присмотрелась к всадникам. И сразу же разглядела множество подтверждений этой догадки. Самое первое – то, что она заметила еще в самом начале. Все воины, даже офицер, были Гирканийцами, а этих кочевников очень редко - почти никогда - не брали на официальную службу, тем более в финансовую гвардию. Теперь она видела, что форма почти у всех солдат была им велика, а на некоторых вещах жрица разглядела подозрительные темные пятна. Скорее всего, кровь прежних владельцов. Это и еще многое из упущенного ранее, теперь просто кололо ей глаза. Однако момент был упущен – если в городе еще можно было надеяться на какую-то помощь, то здесь, в степи, она была полностью во власти захватчиков. Конечно, у старшей жрицы храма Сэта были возможности и самой побороться с этим отребьем, но захватчики, похоже, про это знали, и сразу лишили её возможности прибегнуть к заклинаниям. Связали руки и заткнули рот. Когда Инсаэль пришла к этим выводам, ей стало легче – всегда проще бороться с явной и понятной угрозой. Теперь надо было только выяснить, кто заказчик – мысль о том, что гирканийцы по своей воле захватили её, просто как богатую добычу, она отмела сразу – ведь не самоубийцы же они. На паланкине были нашиты знаки Храма Бога-Змея, а он как известно ничего не забывает, и ничего не прощает. Значит, тот, кто приказал захватить её, не боится гнева Змея, и это явно, не вождь какого-нибудь бедного гирканийского племени. Злость на идиотов, рискнувших прогневить всесильного бога, помогла ей собраться. Мысль о предстоящей мести заглушила даже боль в связанных руках и затекших от неудобного сидения ягодицах. Теперь надо было только дождаться, когда ей развяжут руки, и она сможет сказать нужные слова. Больше чем на своих обидчиков, Инсаэль сейчас злилась на себя – почему она не поняла сразу, что это не королевская служба, ведь теперь это было так очевидно. Там, в городе, когда была еще свободна, она легко бы справилась с этими людьми. Тем более, что ни тогда, ни сейчас она не чувствовала искры ни в одном из гирканийцев. Магического прикрытия у них не было. Однако все оказалось не так просто. Похоже, что кочевники или сами понимали, что их ждет, если жрице Сэта развязать руки и освободить рот, или заказчик выдал им строгие инструкции. Во всяком случае, в течении дня, повязку с лица ей снимали только три раза, чтобы дать попить, при этом сразу предупреждали, чтобы она молчала. Все время, пока она захлебывалась водой из деревянной фляги, хмурый злой воин, приставленный к ней, предусмотрительно держал у шеи Инсаэль кривой гирканийский нож. Все это еще больше укрепило её в том, что её захватили целенаправленно, для каких-то своих целей. И скорее всего, из-за принадлежности Инсаэль к древней религии Стигии. Жрица ждала вечера, но, однако, и на время ночевки, её не развязали и не сняли повязку со рта. Лишь на время ослабили веревку на руках, чтобы пошла кровь, а потом под бдительным присмотром накормили жестким вонючим вяленым мясом. Еда для Инсаэль была слишком грубой, но она заставила себя проглотить все – силы ей еще понадобятся. Она прекрасно знала, что, в конце концов, кочевники все равно допустят ошибку, и она сможет освободиться. И тогда гирканийцам не помогут ни их оружие, ни их сила. Ну а терпения жрицам Сэта не занимать, Змей может ждать в засаде месяцами… Но великий Змей не позволил своей послушнице мучиться долго – на следующее утро, совершенно неожиданно пришла помощь. Еще ночью она увидела сон, который переворачивал всю её судьбу – во сне к ней явился сам Сэт. Прекрасный и ужасный, как само Солнце, змей долго вглядывался в нее своими немигающими желтыми глазами. Потом прошипел приказ на могучем древнем языке людей-змей. Инсаэль покорно склонила голову и прошипела в ответ – теперь у нее была новая цель. Старая жизнь и Храм остались позади, и жрица перестала даже вспоминать об Шадизаре. Она знала, что святилище не останется без присмотра, и жертвы будут падать на жертвенный камень в положенное время. В Храме хватало послушниц, которые могли шагнуть на следующую ступень – стать старшей жрицей. Поэтому, когда утром, раздался боевой клич, больше похожий на рев дикого зверя, Инсаэль не удивилась и не испугалась, Сет, не зря дал ей новое задание, он знал, что она скоро станет свободной. Освободители, за считаные минуты прикончившие ряженых кочевников, оказались странной парой. Один, здоровенный воин-северянин, был похож на демона войны, даже закаленные кочевники, против него казались малыми детьми, случайно схватившими оружие. Варвар крошил гирканийцев, как кукол, не обращая внимания на заливавшую его кровь. Второй же человек был лишь жалким придатком северного воина, он что-то вереща, выбрался из кустов уже после того, как великан врубился в толпу степняков. И хотя второй был больше похож на городского оборванца, что вечно трутся возле заведений, где подают хмельное пойло, он тоже с ходу ввязался в драку. И даже смог убить одного из гирканийцев. Но он был настолько маловыразителен на фоне могучего варвара, что жрица, почти не обратила на него внимания. Главным в паре явно был северянин. Однако внимание на саму Инсаэль обратил именно «оборванец», он нашел её первым, и снял с лица надоевшую повязку. Даже несмотря на то, что варвар посоветовал ему не освобождать её. Похоже, этот молодой варвар – жрица сразу определила, что лет ему не больше двадцати трех – двадцати пяти – обладал развитым чутьем на искру. Он подошел к Инсаэль, внимательно посмотрел ей в глаза, потом словно что-то прочитал в них, усмехнулся и разрешил второму развязать её. И именно в этот момент, когда парень пилил её веревку, она в первый раз почувствовала, что «оборванец» совсем не прост. Сначала она не поняла, что с ним не так, надо было хорошенько присмотреться и пройтись по нему заклинанием. Однако времени не было, и жрица оставила это дело на потом. То, что варвар, в отличие от растаявшего «оборванца» никак не прореагировал на её красоту, и ни капли не посочувствовал её бедственному положению, разозлило Инсаэль. Наоборот, он даже спутника предупредил о возможной опасности при общении с ней. Но тут второй парень упомянул Киммерию, и в голове жрицы вспыхнуло – она поняла, что это за варвар. Про этого синеглазого Киммерийца она слышала – несмотря на молодость, этот северянин, уже прославился своими делами. Правда, репутация Конана – так звали варвара – была не очень подходящей для общения со старшей жрицей Стигийского Бога. Она и вспомнила-то его из-за рассказа о том, что именно он убил одного из самых известных старших жрецов Змея. Однако она заставила себя забыть об этом. На время конечно. Любой выступивший против Сэта, в конце концов, будет наказан, как это произошло сейчас с гирканийцами, посмевшими захватить её, верную послушницу Бога-Змея. И в этот раз, сам того не подозревая, разящей рукой Сэта выступил враг Змея. В этом весь Сэт – сделать так, чтобы враги сами перебили друг друга. Действовать нужно не только силой, но и хитростью. Величие Сэта было продемонстрировано еще раз – в запале «оборванец» назвал цель, куда они движутся. Заброшенный город Хем. Инсаэль словно пронзило молнией – во сне Великий упоминал и этот город! Теперь было абсолютно ясно, что все произошедшее не случайно – они должны были встретиться. Как она и рассчитывала, сопротивление Конана сломил блеск желтого металла. Варвар согласился сопровождать её до ближайшего города, где есть ростовщик, связанный с Тураном. Там она обещала заплатить всю сумму. И это не было обманом, деньги для Храма ценности не имели, их всегда было достаточно. А у ростовщиков слово жрицы Сэта стоило столько же, сколько и само золото. Кобыла под Инсаэль была под стать ей самой – нервная и быстрая, даже непонятно откуда у мытарей такая скаковая лошадь, скорей всего, старший офицер был любитель скачек. Инсаэль наслаждалась, усмиряя нрав гордого животного. Да и в остальном все было хорошо – она двигалась в нужном направлении, под надежной охраной, и никто не пытался ей помешать. В кои-то веки можно было расслабиться и просто получать удовольствие от путешествия. Но была одна проблема, та которую она почувствовала в самом начале знакомства с Конаном и его спутником. Варвар называл его Конкин, имя было похоже на киммерийское, но самом деле, он не был киммерийцем. И сам он называл себя по-другому. Однако откуда он на самом деле, какая страна является его родиной, она определить не смогла. Но то, что он не уроженец Заморы, она знала точно. Сейчас, во время спокойного путешествия, когда руки и язык у нее были свободны, попробовала пройти по нему легким заклинанием узнавания. И тут её чуть не хватил удар! «Оборванец» был совсем не тем, за кого он себя выдавал – внутри его пряталась еще одна сущность. Похоже, из-за влияния этого демона, она и не могла определить национальность Конкина. Демон, захвативший душу Конкина, был не из преисподней этого мира – он не отозвался на древние заклинания Стигии. Жрица почувствовала, что эта сущность - пришелец из очень далекого мира, и она не могла понять, ведал ли Великий Змей про него, когда сводил их вместе. И еще - она никак не могла определить, опасен этот демон или нет. Сначала ей показалось, что Конкин, не осознает, что одержим демоном, но она быстро убедилась, что это не так – как только она намекнула, про его одержимость, Конкин не на шутку испугался. Он, похоже, сильно боялся, что о его демоне узнает Конан. И жрица понимала его, судя по тому, что она вспомнила о варваре, северянин очень не любил подобные существа. Ей это было на руку, владея чужим секретом, всегда можно использовать его себе на пользу. Как бы то ни было, чтобы понять, что за сущность сидит внутри Конкина, надо было основательно поработать с ним, но удобного случая не было. Конан все время был рядом. Так что Инсаэль оставила это до лучших времен. Серьги теперь снова были у нее, и она не сомневалась, что сможет взять под контроль демона, даже из другой преисподней. Власть Бога-Змея беспредельна, ведь Сэт и сам пришел сюда из другого мира.

***