Часть 13

Младший злился – проклятое семя Сэта смогло вырваться из его сетей. То, что это было создание из Стигии, он не сомневался, рисунок змеиной магии чувствовался во всем. Все места, где магическая сущность запускала свои щупальца, просто «пропахли» колдовством Сэта. Конечно, лучшим планом было бы сидеть здесь в залах Королей, и ждать посланницу Змея. Здесь все было подготовлено к обороне, да и воины отлично знали родные покои. Единственно, что собакам Негуса лучше бы было воевать на просторе, но в случае чего они и здесь, в подземелье не подведут. Даже то, что наверху в развалинах бывшего великого города, сейчас просыпаются выродки, побочные продукты битвы двух магий, тоже работало на этот план. Пока слуга змея доберется сюда, борьба с этими монстрами достаточно ослабит её. Но младший слишком долго ждал этого часа и рвался в бой. И еще – он и при жизни был азартен, а после столетий спячки просто кипел от возможности действовать. Поэтому он поднял двоих воинов и приказал двигаться навстречу гостье. Для поиска ведьмы Негус выделил еще одного Сарга. Единственное, на что Младшему хватило благоразумия, это приказать воинам не вступать в прямой бой. Он сомневался, что Сэт отправил сюда кого-то, с кем может справиться пара воинов. Но вот проследить и разведать, кто, и с какими силами идет сюда, они могли без проблем. Негус попробовал возразить, после гибели первой собаки, он не хотел отправлять псов по одиночке. Но Младший влез к нему в голову и чуть притронулся к его тонкой сущности. Ловчий с трудом сдержал стон, и прохрипел: - Я отправлю пса… Магическое землетрясение было избирательным. В черте Ларши, оно разрушило все, что было на поверхности земли. Но в глубине, буквально в метре от поверхности, все оставалось таким же, как и при жизни Королей. Особенно в тех подземельях, в которые, во время владычества Сэта, не смогли добраться Стигийские колдуны. Поэтому чутье Саргу понадобилось только для того, чтобы почувствовать направление, в котором надо двигаться. Дорогу же он выбирал, ориентируясь по воспоминаниям, проснувшимся в его мозгу. Собаки были так созданы – они мгновенно и навсегда запоминали путь, где хотя бы один раз прошли. Хотя темнота подземелья не доставляла неудобств ни Королям, ни их воинам, но никто из них не мог сравниться с Саргами. Те видели в темноте точно так же, как и днем. Сарг бегущий впереди двух воинов Непобедимой Когорты, успевал целиком обежать каждый новый зал подземелья, пока Воины, у которых не было таких могучих лап, и такого запаса энергии, быстрым шагом проходили залы и снова ныряли в тоннели. Если для собаки Негуса, их шаг казался медленным, то для человека их ходьба была равна бегу. Их шаг был в два раза шире человеческого. Поэтому неудивительно, что к месту, куда их вел пес, они прибыли очень быстро. По человеческим меркам. В это время на поверхности только-только разгорался восход. Воины, конечно, помнили, что приказал им Младший. Только разведка. Ни в коем случае не вступать в схватку с ведьмой. Воины не помнили, как они провели последние несколько веков, но зато они очень хорошо помнили, что было в той, настоящей жизни. Каким неженкой был Младший – любимчик семьи, постоянно опекаемый братьями, не позволяющим ему вступать в битвы, и, вообще, старавшихся оградить его от любых опасностей. Понятно, что из нормального когда-то ребенка, вырос изнеженный эгоист, ни чего не понимавший в сражениях. Это видели все, кроме братьев. В Непобедимой Когорте, самой приближенной к Королям воинской части, даже позволяли себе не исполнять приказы Младшего, если их не подтверждал кто-то из Королей. Сейчас же, когда из Королей остался только Младший, им просто некуда было деваться. И приходилось выполнять приказы того, кого они никак не могли признать опытным командиром-воином. Однако о точном исполнении приказа, речи не шло, Непобедимые в глубине души считали, что они лучше знают, как вести себя в конкретном случае. И часто они были правы. Опыт, есть опыт, тем более в таком кровавом деле, как война. Такое отношение к командиру, и привело к тому, что воины нарушили приказ. В одном из рабочих залов подземелья, там, где раньше находились склады лавочников, торгующих наверху, Сарг остановился. Покрутился, понюхал воздух, потом присел, и, задрав голову к потолку, завыл. Воины переглянулись – сомнений не было, наверху находится то, что они ищут. Собаки Негуса еще ни разу не подводили. Еще несколько минут занял поиск выхода: если внизу, отгороженные складские помещения были все целы, а некоторые даже под замками, то все выходы наверх оказались разрушены. Так что выйти на поверхность было проблемой. Но Сарги могли искать не только магию и магических тварей. Его чутье позволило найти место, где легче всего можно было пробиться наверх. Для человека это была бы непосильная задача, но могучие руки воинов, и еще более могучие лапы Сарга позволили справиться с завалом. Через полчаса, в темноту подземелья пробился слабый лучик восходящего солнца. *** В подземелье царила полная, безоговорочная тьма. Темнота ночи не шла не в какое сравнение с этой абсолютной чернотой. Санька даже ощупью не мог определить, что находится рядом. - Не двигайся, - голос Конана в тишине показался оглушительным. – Нам нельзя уходить отсюда. Потом можем не найти выход. - Где мы? – спросил Санька и прикусил язык. Глупость сморозил, сообразил он, откуда Конан может знать, где они оказались. Тем более в такой темноте. Желая, чтобы Конан забыл первый вопрос, спросил опять: - Что будем делать дальше? Конан к его удивлению ответил на оба вопроса. - Мы в подземелье Ларши. Про него все слышали, хотя я не знаю никого, кто бы тут побывал. Говорят, что под Ларшей находится настоящий подземный город. Тут наверняка куча всякого добра. Потом надо будет взять факелы и как следует проверить. А сейчас мы просто подождем. Дракон не будет ждать нас вечно, такой махине и есть надо много. Я думаю, не успеем мы соскучиться, как он уйдет. - Понятно, - пробурчал в ответ Конкин. Такой план его устраивал, это совсем не то, что биться с гигантской ящерицей. - Ты своего друга суслика потерял? – неожиданно спросил варвар. - Да! – быстро ответил Санька. Конан явно не просто так спросил про зверька. – Убежал когда я упал. - Жаль, - вздохнул Киммериец. – Ладно, надеюсь, здесь все-таки водится какая-нибудь дичь. Потом опять спросил: - У тебя мяса не осталось? - У меня давно нет, все остатки были у тебя. Конан опять вздохнул, но ничего не сказал. Похоже, варвару, как дракону, тоже надо много есть. Он еще немного поворочался, и вдруг ровно засопел – уснул. Блин, вздохнул Конкин, мне бы такие нервы. Сам он даже не пытался задремать, знал, что не сможет. Хотя в подземелье было тепло, и даже камень на котором он сидел, казался теплым. Зато сейчас, в полной темноте, когда никто не перебьет неожиданным вопросом, и не отправит собирать кизяки по степи, можно было обдумать то положение, в котором, он оказался. Да и съедать их тоже вроде никто не собирался – Санька не слышал в темноте ни одного постороннего звука, кроме посвистывания носа Конана. Конкин пошарил руками вокруг – все ровно, обычный каменный пол. Грязный, наверное, но сейчас в темноте не видно. Какого черта он еще думает о грязи? В его-то условиях. Пока жив, вот и радуйся этому. Он скинул с плеча сумку и положил рядом; пояс с мечом отвязывать не стал – вдруг опять бежать. Потерять оружие он боялся, оно делало его смелее. Хотя Санька и не был уверен, что оно ему сильно поможет. Поэтому просто вытащил меч из ножен и положил под руку. Потом передвинул ножны на бок, чтобы не мешали, и положил голову на сумку. Кайф! Никто не нападает, есть еще не хочется, и даже камень под спиной теплый. Он вперил невидящий взгляд в темноту и задумался. В этом мире он находился уже больше недели – это точно. Почему-то он все время сбивался, начиная считать дни. Было ли это свойством этого мира, или у него просто крыша съезжала, Санька не знал, но при подсчетах постоянно выходило разное количество дней. Да, и черт с ним! - решил Сашка, - здесь календарь вообще не в почете. Сколько бы, не пробыл он здесь, он все равно, ни на шаг не приблизился к тому, что считал главным – найти способ, как вернуться домой, в свое время. Хотя у него были там серьезные проблемы, все равно тогдашнее существование, сейчас казалось безоблачно счастливым. Как бы то ни было, там он мог управлять своей жизнью, многое, если не все, зависело от него самого. Хотя гипотетически здесь тоже можно было изменить свою судьбу, например – не пойти никуда с Конаном, а отправиться искать приключения одному. Однако не факт, что он долго бы постранствовал. Ограбили его бы обязательно, да и скорей всего убили – он в этой жизни был, как птенец выпавший из гнезда. Ничего не понимающий, и ничего не умеющий. Это действительно было так, за свою жизнь там, в мире технологий он изучил множество дисциплин. Сначала в школе, потом в ВУЗе, учился даже на работе. Специально повышал квалификацию. И что? Ничего из прошлых знаний ему не пригодилось. Кроме базовых, полученных в счастливом детстве. Типа, как развести костер. Когда-то он читал, как попаданцы с блеском использовали свои знания, полученные в будущем, и становились преуспевающими и богатыми. Санька горько усмехнулся, интересно, как бы он мог использовать здесь все те знания о электроэнергетике, что получил в институте. Он и в прошлой жизни их не использовал – сидел в офисе и составлял какие-то таблицы. Ему показалось, что в темноте прозвучал какой-то писк. Конкин машинально схватил рукоять меча, поднял голову и прислушался. Около минуты, он напрягал уши, стараясь уловить что-нибудь, кроме посапывания Киммерийца. Наконец, решил, что это глюк и опустил голову на сумку. Рифленая рукоять аккинака удобно лежала в ладони, и Сашка ощутил какое-то родство со своим оружием. Все-таки, оно и правда, давало ощущение уверенности. Это направило мысли по новому руслу. Ведь если разобраться, все не так уж и плохо – он выжил в первые, самые тяжелые дни; не сошел с ума и не покончил с собой. Сейчас, он – как ему казалось – уже неплохо управлялся с мечом. И, как не крути, это именно с его помощью, Конану удалось справиться с чудовищем, которое варвар называл собакой. Да, и в начале, он тоже не посрамил себя – справился с настоящим местным воином. И даже, не облевался при этом. Он довольно улыбнулся, вспоминая, как Конан, хоть и завуалировано, но похвалил его. Если пожить здесь подольше, то можно стать неплохим бойцом, он молодой, реакция у него есть, силы тоже хватает. И все равно, в, конце концов, сдохнуть, - тут же отрезвил он себя, - если не от чужого меча, так в желудке какой-нибудь гадины. А то еще хуже, заколдуют, и превратишься, черт знает во что. Нет, надо, во что бы то ни стало, выбираться отсюда. Ведь возможность есть! Раз он перенесся сюда, значит, есть и обратная дорога. Надо только найти того кто сможет. Тут явно нужен какой-нибудь колдун или маг. К своему удивлению, Санька уже не кривился скептически, при мысли о магии. Свыкся. Да и как не привыкнуть? Он за эти немногие дни нагляделся на это колдовство. Один зачарованный суслик чего стоит. При мысли о зверьке, Конкин невольно улыбнулся. Суслик своей преданностью растрогал его сердце. Ну и пусть, что не по своей воле, пусть заколдовала его Инсаэль. Все равно он стал словно друг. Интересно где он сейчас – Санька мысленно пожелал зверьку удачи. Пусть быстрее отойдет от магии - Конан что-то говорил, что колдовство тоже изнашивается со временем – и пусть бежит к себе в горы, подальше от этого заколдованного города. Из-за суслика Конкин вспомнил о том, что приносило ему непонятную боль, и о чем думать он боялся. О Инсаэль. О своем отношении к ней. Да, и о её отношении к нему. Черт! На хрена я о ней вспомнил? Санька в сердцах, даже ударил кулаком по полу. Конан мгновенно перестал сопеть и шепотом спросил: - Что-то случилось? - Нет. Все нормально. Спи, - ответил Конкин. – Я неловко повернулся. - Ты бы лучше поспал. Здесь так тихо, что мы любую мышь услышим и проснемся. Санька хотел съязвить и ответить, что люди во сне, не очень-то слышат, но вовремя подумал, что к варвару это не относится. Он и во сне все слышит. Были уже случаи. Когда Конан опять засопел, Санька вернулся к прерванной мысли. Инсаэль! Эта девушка-ведьма неожиданно стала его проблемой. Как-то слишком быстро и незаметно, она заняла главное место в его мыслях. Пока они путешествовали вместе, Сашка этого не понимал. Ну, улыбался иногда при взгляде на Инсаэль, так это понятно – красивая молодая девушка рядом, это всегда приятно. Но вот теперь, когда жрица исчезла, и он уже больше суток не знает, что с ней, он понял, что все совсем не так просто. Санька никогда не был ботаником и с девушками начал общаться в том же возрасте, что и большинство сверстников. Так же, как и многие, пережил несколько влюбленностей, по молодости, каждый раз, считая их самыми главными в своей жизни. В пятнадцать лет, случайно, потерял невинность, и после этого секс перестал быть для него жгучей тайной. Сейчас в свои двадцать пять лет, Сашка уже считал себя закоренелым холостяком, полагавшим, что настоящая любовь, это только в книжках и фильмах. Часто знакомство с девушками, в блистающем чаду баров, заканчивалось в его постели, но никаких продолжений это не имело. Во всяком случае для него. Девушки, бывало, названивали, предлагая продолжить знакомство, но Санька всегда старался увильнуть. Была, конечно, рыжая, с ней он встречался часто, но все равно, никакой души он в эти встречи не вкладывал. Если честно, он был невысокого мнения обо всем женском поле. Так что, если он и думал о любви, то только абстрактно. И вдруг вот! Нате вам, пожалуйста, кушайте с булочкой…. Симптомы были те же самые, что и при тех, юношеских влюбленностях, но гораздо сильнее. Черт! Ведь он точно втрескался! Ладно, можно спрятать чувство от других, но от себя-то не спрячешь. Однако, вместо того, чтобы огорчиться, он вдруг, наоборот, расплылся в улыбке до ушей. Хорошо хоть темно и никто не видит. Это его признание самому себе, словно раскрыло в нем плотину. Чувства захватили его – пусть, влюбился и влюбился. Да и как не влюбиться – она красавица! И сильная. В смысле духом, быть ведьмой это вам не в куклы играть. Вон когда они её освободили, у нее ни слезинки на глазах не было. И смелая…. Тьфу ты! Стоять! Санька попытался остановить поток своих восторженных мыслей. Он ведь уже не пятнадцатилетний сопляк. Черт с ним, влюбиться может каждый, даже пословица есть: любовь зла, полюбишь и козла. Вот это как раз про него. Ведьма! Ведьма из Храма Сэта! Это пожалуй похуже козла будет. Его местная память услужливо подкинула кучу историй о ужасах религии Сэта. Сашка опять вздохнул – как же так его угораздило? Он вдруг понял, что Конан уже не спит, не слышно было не только мирного посапывания, не слышно было ничего. Конан словно исчез. Санька приподнялся и испуганно прошептал: - Конан. - Молчи. Тут кто-то есть. Голос шел оттуда, что и до этого. Значит он здесь, просто затаил дыхание. Сашка знал, что раз варвар сказал молчать, надо молчать. Этому жизнь его за эти дни научила. Он тоже постарался вдыхать и выдыхать бесшумно, и протянул руку к мечу. Это был уже рефлекс – в любой непонятной ситуации хватайся за меч. Пальцы двинулись в темноту, но вместо меча, Санька ощутил под рукой что-то мягкое. Оно обхватило его руку. На миг сердце у него остановилось, а в следующее мгновение он вскочил и заорал. *** Стигия, зажатая между Шемом и Черными Королевствами, почти недоступна для путешественников. Хотя она и омывается с одной стороны морем, но корабли, случайно вынесенные к её берегам, едва узнав очертания, описанные в каждой лоции с пометкой «смертельно опасно – не высаживаться», стараются всеми силами уйти обратно в море. Те же, кто не смог этого сделать, исчезли навсегда, и ни родные, ни купец, отправивший это судно, никогда уже не узнают, что произошло здесь, на пустынных песчаных берегах. Отсюда начинается пустыня, занимающая большую часть этой закрытой страны. Известно одно, эта пустыня не является природной, как другие на этом континенте. Когда-то здесь, как и в Черных Королевствах, буйствовала тропическая зелень, но во времена войны между Королями-Гигантами и Сэтом, эта земля пережила магический удар такой силы, что все живое – люди, животные, растения – умерли мгновенно. Это, кстати, и было началом заката великой цивилизации Королей. Больше здесь не могло ничего расти, и жить. Только пески кочевали по некогда зеленым землям, подгоняемые горячим ветром. Но люди, начавшие поклоняться победителю Змею, вернулись сюда. Человек неистребим, как плесень или пыль. Он всегда найдет возможность зацепиться корнями и создать подобие жизни даже в самых ужасных условиях. Как известно, главным городом Стигии является Луксур. Это город светской власти, подтверждением этого является нахождение в городе Трона Слоновой Кости. Но светская власть крайне слаба, тому путешественнику, который все-таки сможет добраться сюда (находились и такие), наверняка покажется, что всем в этой стране управляют жрецы. И это отчасти верно, но их главный город Кеми. Он находится на западном побережье Стигии. Однако есть те, кто еще выше жрецов, хотя в большинстве и вышли из их среды. Это Черный Круг – сильнейшие колдуны Стигии. Их главный город Кешатта. Но на самом деле, все они: и светские правители, и жрецы всех рангов, и колдуны из Черного Круга, все они подчиняются одному настоящему правителю – Великому Змею Апопу, известному в этом мире под именем Сэт. В самом сердце Стигийской пустыни есть огромная скалистая гора. Словно фантастический мрачный замок – так причудливо изгрызли гранит вечные песчаные бури – она возвышается над барханным морем. Этот огромный кусок гранита по объему равен самой большой горе Кезанкийских гор. Каменный массив пронзают огромные мрачные пещеры, на стенах которых искусными резчиками выбито множество барельефов с изображением людских фигур с головами животных, движущихся с подношениями к главному залу, к которому ведут все эти тоннели. Сам главный зал огромен: иногда вспыхивающий сам по себе в черной каменной чаше, колдовской огонь, не в силах осветить зал полностью. Пламя взлетает над чашей на многие метры, но в ее свете можно разглядеть только огромный каменный трон в форме цветка лотоса и ближайшие стены, на которых теперь присутствует только одна узнаваемая фигура – один и тот же мощный торс человека, но голова каждый раз другая. То голова трубкозуба, то осла, то крокодила. В самом центре, на плите за троном было главное изображение, в два раза больше остальных – та же могучая фигура, но с головой змея. На каменном лотосе, свернувшись кольцами, лежал сам Великий Змей. В зале все было огромным, поэтому настоящий размер рептилии, определить было невозможно. Неподвижный взгляд Сэта был направлен на чашу, где то вспыхивало, то пропадало колдовское пламя; отблески огня играли в черных, немигающих глазах; ни один мускул тела не двигался, и казалось, что змея тоже каменная - вытесана из цельного черного агата. Эта неподвижность, и то, что Сэт находится в своей излюбленной ипостаси, говорит о том, что он отдыхает. Никто из смертных не видел его таким и никогда не увидит. Жрецы - только они могут иногда лицезреть свое божество воочию – тоже считают, что бог никогда не спит. Он всегда бдительно следит за миром, и всегда вовремя вмешивается, не давая врагам даже в мыслях осквернить великую Стигию. Неожиданно, по всему телу змеи пробежала судорога. Хвост взлетел и начал хлестать по каменному ложу. Никто никогда не видел подобной реакции Сэта, он всегда вел себя по змеиному. Любое его движение было плавным, перетекающим из одного в другое. Похоже, то, что заставило его содрогнуться, было из ряда вон выходящим. Конвульсии продолжались несколько мгновений и прекратились также мгновенно, как и начались. Голова поднялась над каменным лотосом, и по подземелью разнеслось змеиное шипение, усиленное до грохота акустикой зала. Жрецы были правы и неправы: Сэт все-таки иногда спал, но даже во сне он слышал то, что хотел услышать. Или увидеть. Потому что именно во сне он особенно чисто улавливал все, что видели, слышали и чувствовали его соглядатаи. Люди, звери, или птицы. Те, кого он сделал своими разведчиками, своими глазами, ушами и руками за пределами Стигии. И то, что он сейчас увидел в Ларше, городе, который он помнил еще великим, заставило его устроить этот танец. Известие, действительно, стоило того, чтобы великий Змей содрогнулся. Его посланница, та, которая должна была забрать Жезл, сейчас умирала. Там в Ларше в это время по её телу растекался яд, парализуя мышцы и лишая её возможности сопротивляться. Это могло разрушить все его дальнейшие планы. А он уже не мог больше оставаться тем, кем был сейчас. Этот мир надоел ему хуже, чем насмешки брата Сета. Проклятая планета, проклятый мир. Мир, где ты можешь быть только тем, кем тебя представляют смертные. Когда он появился здесь, в этом мире – он был уверен, что мир полный магии даст ему возможность усилиться. Это казалось само собой разумеющимся – магия всегда подпитывает магию. Но все оказалось не так, как он рассчитывал, и вот теперь он заперт в пустыне. Его должны были боготворить все обитатели этого мира, а затем и других миров, везде, куда он захотел шагнуть. И все у него для этого было! Проклятые Короли! Если бы у него оставался Повелитель Границ, все было бы по-другому. Он бы не слабел и мог дотянуться до любого мира, с любой магией. И вот сейчас, когда все должно было наладиться, когда Жезл должен был вернуться к нему, какая-то ничтожная тварь, эта жрица, которой он дал так много, вдруг решила умереть! Проклятые смертные, им ничего нельзя доверить, обязательно испортят. Вспышка гнева растаяла без следа. Он тут же забыл о своей служанке-жрице. Раз она не смогла предусмотреть такую возможность и не сумела предотвратить свою смерть, она больше не нужна. Надо срочно искать, кого-то еще, кому можно доверить бесценный Жезл. Конечно, он бы лучше сохранил её, ведь она уже не раз доказывала, что у нее большой потенциал, но помочь ей отсюда он никак не мог. Уже никак нельзя было останавливать начатое, Змей чувствовал, что кто-то еще охотится за артефактом. Чувство было неясным, но Сэт знал, что его предвидение никогда не подводило и не подведет его. Может отправить Верховного Жреца? Этот точно пройдет через любые преграды. Он бы никогда не подставил свою шею какому-то насекомому. Но Сэт не доверял Тот-Амону. Он знал, что если тот поймет, что попало в его руки, то Змей уже больше никогда не увидит Повелителя Границ. Нет, Тот-Амон пока еще не соперник ему, и нечего давать этому хитрому колдуну дополнительный козырь. Сэт давно знал, что придет час, когда ему придется уничтожить колдуна. Но сейчас польза от того, что Тот-Амон был верховным жрецом, перевешивала вред, и пусть он продолжает усиливать власть Стигийской веры в окружающем мире. Но отправлять его в Ларшу ни в коем случае нельзя. Нужен другой кандидат. И здесь, в Стигии его найти еще можно – колдунов и жрецов хватает, но события разворачиваются в Ларше, а это очень далеко от Стигии. Мгновенно все это – найти кандидата, настроить его, и отправить в Ларшу – сделать не удастся, а значит, есть вероятность, что Жезл может найти кто-то другой. Или Жезл, раз он проснулся, сам может завладеть чьей-то душой. Это тоже ни к чему хорошему не приведет. Сэт хорошо помнил о том, как нелегко справляться с порождением Изначальных сил. Ну, и нельзя забывать и о братьях из мира богов. Сет ни капли не сомневался, что родственники не забыли про артефакт. Он им тоже очень нужен. Так что оставался один выход – надо подыскать сущность, не обязательно человека, который смог бы забрать Жезл и принести его сюда, в Стигию. Он опять пожалел, что когда-то он не создал кого-то похожего на Шииху, но только с мозгами и желанием жить. Чтобы мог не только воевать, но и думать. Тогда не надо было бы использовать смертных. Увы люди созданные магией, не имели вкуса к жизни, и действовали только по конкретному приказу. Шииху Жезл подчинил бы себе в одно мгновение. Такой исполнительный служака был просто создан для подчинения артефакту. Гигантская змея выровняла тело на каменном ложе, и опустила голову на одно из колец. Немигающие глаза снова уставились в темноту, изредка взрывающуюся пламенем из каменной чаши. Хотя змей находилась сейчас в своем подземелье, но видел, слышал и обонял он совсем другое. Сейчас он незримо просеивал далекую Ларшу в поисках возможного приемника Инсаэль. Так продолжалось довольно долго, паук неизвестно как оказавшийся в подземелье, где нет ни одной мухи, успел за это сплести кусок ловчей сети, но закончить дело ему не удалось. В неподвижных глазах змеи, вдруг, загорелись красные угольки, и в тот же момент пламя в чаше полыхнуло особо большим факелом. Клок пламени оторвался и улетел под самый свод, где слизнул несчастного паука вместе с сетью. Голова рептилии взлетела, и под сводами зала опять раздалось довольное змеиное шипение. Великий Змей нашел то, что искал.

***