|Глава 3. Сумасшествие — личное дело каждого|

Стас снова засиделся на работе допоздна. Теперь у него был стимул к переработкам. И такой стимул, который гораздо важнее, чем стать следователем. Нет, найти первую любовь и удостовериться в том, что она жива. На этот мотив сердце стучало быстрее, чем на новую должность. И работать в десять часов вечера он стал гораздо бодрее. Щербаков как раз изучал старое дело, которое закрыли тогда. Нужно было узнать, какие вообще материалы были, какие улики, зацепки. Да и банально, хоть заявление почитать, которое он в глаза не видел! В этот момент дверь в кабинет открылась и внутрь шмыгнула тёмная тень. Стас сидел без света, потому что копался в электронных архивах и работы с бумажками не было. В свете настольной лампы сверкнули стёкла очков. — Сколько тебе можно говорить, что нельзя работать в темноте? — раздался за спиной учтивый голос. — Да сколько хочешь, столько и говори. — откликнулся Стас. Молодой человек за его спиной хмыкнул и в несколько шагов преодолел расстояние между ним и выключателем. В кабинете загорелся свет. — Так то лучше. — сказал молодой парень, на вид, примерно ровесник Стаса, очень на него похожий. У человека были серовато - голубые глаза и русые, зализанные назад, волосы, а ещё прямоугольные очки в чёрной оправе и строгий взгляд. По комплектации он тоже был почти точь в точь Стас: высокий, наверное, под метр девяносто, крепкий, но при этом стройный. — Мне всё равно, что ты работаешь за компьютером. Это всё равно плохо действует на глаза. Хочешь тоже очки носить, что-ли? Мужчина снял очки за душку и потряс ими перед лицом Стаса. — Убери, читать мешаешь. — ответил Щербаков, как будто подобные выговоры были ему не в новинку. — Андрей, какой толк того, что ты мне постоянно об этом напоминаешь? — Ну если ты не можешь запомнить обычные правила, которых стоит придерживаться, чтобы сохранить хорошее зрение, то я буду тебе напоминать об этом до старости. — снисходительно ответил Андрей. — Да-да, говори что хочешь. — отмахнулся Стас, продолжая смотреть на монитор. Андрей цокнул и закатил глаза. А Стасу иногда искренне казалось, что Андрей не брат - близнец и его ровесник, а совершенно другой человек, который вдобавок ещё и гораздо старше него. Андрей не выглядел на двадцать пять. По характеру, повадкам, привычкам и словам складывалось ощущение, что ему не меньше двадцати восьми. Он всегда был строг, непреклонен, серьёзен и собран, при чём иногда даже чересчур. Стас не страдал разгильдяйством, но во всём любил меру. В меру строгий, в меру шутник. И этого было достаточно, чтобы быть не «среднячком» в том, что ему действительно интересно. Он был профессиональным оперативником, хорошо справлялся с работой следователя, да и знаний в разных сферах у него было достаточно. Но он не стремился к славе и идеалу. Да, должность следователя манила, но если из-за этого придётся участвовать в грязных и совершенно несправедливых делах, то он лучше побудет опером. — А чего это ты это дело открыл? — удивился Андрей, вчитываясь в материалы дела, открытые на компьютере. Строгий тон сразу стал рассеянным, а так же Стас уловил там что-то, похожее на волнение. — Просто.. Мне кажется, что там всё не просто так. — признался Стас. — Ты решил провести расследование спустя семь лет? — удивился Андрей. — Но в чём смысл? Кому и что ты хочешь доказать? Родители Лады давно умерли, им всё равно. Из родни у неё остались бабушка и дедушка, которые считают, что их внучка не умерла. Короче, свехнулись от нервов. — Второй Щербаков покрутил пальцем у виска. — Кому это теперь интересно? — Мне. — холодно ответил Стас. — Мне действительно это интересно. — Резонно. — ответил Андрей, снова надевая очки и скрещивая руки на груди. — Но это всё равно странно. Ты работаешь здесь уже давно. Почему тебе именно сейчас стало интересно? Как будто раньше у тебя просто не было доступа к базам данных! — Был. Но.. — Щербаков замялся. Они с братом, вроде, были близки, но не настолько, чтобы Стас просто рассказал ему о том, что к нему приходила совершенно живая Лада, а Андрей его бы понял, а не покрутил у виска так же, как при упоминании старших Шутовых. — Просто.. Знаешь, я недавно вспоминал Ладу.. В её смерти слишком много несостыковок, на которые все закрыли глаза. И у меня тоже уже закрадываются подозрения, что Лада.. Что она жива. Такое ведь может быть, если заплатить кое-какие деньги, можно подделать результаты судебно-медицинской экспертизы. К тому же, у неё не было никаких повреждений, разве это не значит, что её могли просто попросить лечь на мост, сфотографировать и всё? А потом выдать всё за остановку сердца. Которое, кстати, раньше было совершенно здоровым! — Стас, ты.. — удивлённо начал Андрей, будто выбирая, с чего начать: с того, чтобы отчитать брата за глупости или со звонка психиатру. — Ты переработал. Тебе нужно взять небольшой отпуск. Отдохнёшь недельку, выспишься, а потом вернёшься в отделение с ясными мыслями. Андрей постарался как можно располагающе улыбнуться, но вышло натянуто. Щербаков вновь оказался за спиной у брата, положил руки на плечи и несильно сжал их массирующими движениями. — Нет, ты подумай просто. Тебя никогда это не волновало, я знаю, но.. Позволь мне немного времени уделить этому делу. После работы или когда нет расследований. Преступность последнее время маленькая, делать на работе, кроме бесконечных отчётов, буквально нечего. — воскликнул Стас. Он не купился на идею с отпуском и массаж. Андрей тяжело вздохнул. Он надеялся, что брат наконец забыл все события семилетней давности и больше не переживает их, но открытое на мониторе дело значило совсем другое. С другой стороны, мысль была интересная. Доказательств, что Лада действительно умерла, не было. А судебно-медицинскую экспертизу и вправду могли подделать. Но Андрей не часто общался с Ладой, так что сказать ничего не мог, да и его не слишком волновала правдивость того дела. — Стас, ты сходишь с ума! — воскликнул Андрей. — Какие улики ты найдёшь спустя семь лет? Ты же даже виновников той истории сейчас не прессанёшь, семь лет прошло. Ты же это понимаешь? — Понимаю. — против своего желания признал Стас. — Но суть не в этом. Пойми, я просто хочу понять, что произошло тогда. Андрей устало потёр пальцами переносицу и зажмурился, давая глазам отдохнуть. — Ладно. Делай, что хочешь. Мне, в общем-то, всё равно. Главное от работы не отлынивай. — наконец сломался он, а про себя добавил: «Сумасшествие – личное дело каждого».