Часть 3

3.1. Китсунэ. Брифинг Агент сидел за огромным столом, простиравшимся в бесконечность слева и справа. Если бросить взгляд в ту или другую сторону, то можно было заметить призрачные скопления теней, колышущихся в воздухе. Группами по два, три, пять, десять призраки появлялись и исчезали, стоило очередному совещанию начаться или завершиться. Именно так выглядел защищенный всеми возможными способами протокол виртуальной связи Агентства Безопасности: как обычный стол из комнаты совещаний второразрядной компании, производящей прокладки или зубную пасту. Китсунэ чувствовал давление электродов на виски, запах проводящего геля. Он не любил виртуальность без особых на то причин. Просто не испытывал удовольствия от погружения и предпочитал лишний раз не подключаться. Как ни защищай каналы, как ни шифруй потоки, рано или поздно найдется хакер, способный взломать все навороты. Достаточно получить доступ к данным в пассивном режиме и подобрать коды… Но все это отошло на второй план, когда перед агентом сгустился сетевой облик промышленного альпиниста из позапрошлого века. Лысый широкоплечий старик, перетянутый поясом-обвязкой со множеством инструментов, крючков и карабинов, поправил моток веревки на плече. Рукава спецовки были закатаны до локтей, обнажая мускулистые руки с тугими канатами синих вен. Он достал изо рта трубку и выпустил клуб дыма, рассеявшийся разноцветными точками в виртуальном пространстве. «Не хватает лебёдки и модели Эмпайр-Стейт Билдинг на заднем фоне», — отметил агент, никак не отреагировав на образ. Он знал, что это всего лишь маскировка, косвенно отвечающая на его размышления о безопасности подключения. Служба, которой он отдал, пожалуй, всю свою жизнь с пяти лет и до настоящего момента, славилась параноидальными настроениями и пристально следила за всеми, включая своих собственных сотрудников. За ними — особенно пристально. И ничего удивительного в том, что его непосредственный начальник появляется в чужом аватаре, предпочитая маскировку даже внутри защищенного режима связи. — Агент Китсунэ, — альпинист нахмурился и подвигал челюстью, словно собирался разгрызть черенок своей трубки. — Лаборатория провела анализ образцов, которые вы предоставили по делу Мексиканца. К сожалению, раствор оказался нестойким, и успел разложиться почти наполовину, но и этого хватило, чтобы найти связь. Препарат имеет сходство с биоактивным комплексом Халифата, одним из боевых коктейлей последнего поколения. Вызывает агрессию и блокирует болевые рецепторы. Вероятно, при этом потребитель испытывает непрекращающуюся эйфорию, но здесь мнения биохимиков разошлись. Среди исламистов он известен, как «слезы Пророка». Китсунэ кивнул, размышляя о том, что надо бы как-то изменить аватар. Он бесил его с первого дня. Куратор предоставил выбор из нескольких вариантов. Но остальные были еще хуже: чего только стоил логотип древнего сетевого браузера с подгорающей лисой. Образ девушки в белых одеяниях с выглядывающими из-под подола лисьими хвостами оказался компромиссным вариантом. Но потом Китсунэ представил, что видит его руководство, и мысленно улыбнулся. Об особенностях нового наркотика, за которым его, собственно, и посылали в Йорк, он знал и без результатов анализа. — Шеф, — произнес агент, перехватив листок со сложными химическими формулами и пометками научной группы, — мои сетевые поисковики отметили один случай, который укладывается в схему. Происшествие на вечеринке в Старых Деньгах. Несколько трупов и следы неизвестной биохимической природы. Зачистка осуществлялась клининг-группой «Мару Лимитед», а они действуют слишком шаблонно. Он перебросил небольшой сверток с данными через столешницу, и альпинист, сверкнув глазами, поймал его левой рукой. Черная перчатка, на мгновение появившаяся на ней, вспыхнула, проверив пакет на наличие вредоносного содержимого. — Группа изучит эти данные, — ответил шеф. И замер, словно его отключили от линка. Китсунэ наклонил голову. Его личные планы требовали разрешения на вмешательство, и часть своих выводов он уже перечислил в том самом пакете, что ушел сейчас в Агентство Безопасности. Другую часть он не озвучивал и не собирался, до той поры, пока это не станет необходимо. Слишком умных не любят нигде, особенно в секретных службах. Но мысль о возможной инвазии Халифата требовалось донести во что бы то ни стало — это настолько лежало на поверхности после роспуска кибервойск и сокращения штата вооруженных сил, что вопрос был только во времени. Но откуда Мексиканец, ни разу не выезжавший не только за пределы Альянса, но даже из города, мог получить это снадобье? Либо по каналам наркомафии и той же «Гидры», но в этом случае это были бы уже поставки в графике и с фиксированными платежами. Либо от кого-то из солдат Халифата, причем самого низкого ранга. Командиров там берегли и подобные средства не выдавали, понимая, что вырастить толкового военачальника сложнее, чем современного последователя. — Да, — шеф отмер, и положил трубку перед собой, сплетя пальцы рук. — Обстановка поменялась, агент. Ваши данные подтверждают выкладки нашего аналитического центра, и слишком серьезны для того, чтобы их отвергнуть. К сожалению, Агентство не сможет обеспечить вам должной поддержки — в связи с грядущим заседанием в правительстве Альянса, все наши операции временно свернуты. Свободных агентов в вашей локации нет. Вместо этого я выдаю вам разрешение четвертого уровня. Почти карт-бланш, кроме устранения лиц из первого и второго списков. Приказываю докладывать обо всем, что удастся выяснить, как можно оперативнее. Временно повышаю ваш уровень допуска до первого, с ограничениями. — Разрешение на применение технических средств? — тихо спросил Китсунэ. Это было намного больше, чем он ожидал, и внутри у агента все сжалось. Неужели он опоздал? Или еще можно успеть. — До тактических ядерных фугасов включительно, — поморщился лысый альпинист и вытащил из кармашка на рабочем поясе связку запасных карабинов. «Он бы в меня еще мотком веревки кинул». Связка, звякнув, отправилась в полет, и агент протянул ладонь над столешницей, чтобы поймать ее. Сверхпрочные фиксаторы из легкого сплава впитались в кожу, обжигая расплавленным свинцом. Сейчас в его личном деле добавилось несколько очень важных и нужных строчек, за каждую из которых большинство людей убили бы собственного ребенка и подали под соусом «песто». — Благодарю, — коротко ответил Китсунэ. Следовало действовать очень быстро. И он знал, с чего начнет. Собственно, план созрел уже давно и требовал только расширенных полномочий. — Служу Альянсу. — Прежде всего ты служишь Агентству, — усмехнулся шеф, подхватывая свою потухшую трубку. — А потом — Альянсу. Не забывай об этом, агент. И удачи. 3.2. Сука, Тэа. Боевое крещение Девушка ожгла меня тяжелым взглядом темно-зеленых глаз, показавшимися сейчас почти черными, но ни один мускул на лице не дрогнул. Она ощущала себя достаточно подготовленной — пусть даже ей и не приходилось участвовать в боевых действиях. Именно таких новичков, едва прошедших учебку и взявших в руки настоящее, а не тренировочное оружие, чаще всего и убивают. Ведь пушка с боевыми зарядами и отработанные до автоматизма — или приращенные имплантами — реакции позволяют считать себя сверхлюдьми. Но это проходит после попадания снайперской пули-«вилки» или разрывного снаряда. После этого они обычно осознают свою неправоту, но уже поздно. Я пожал плечами, и остался при своем мнении. Ситуация покажет, кто был прав. Сейчас стоило сосредоточиться на идиотах, устроивших на улице настоящий фейерверк. Очень глупо. Очень наивно. Если им кажется, что выстрелы бесшумных многостволок-автоматов не засекают сканеры, то они заблуждаются. Если небо над головой кажется пустым, на самом деле это не так. Всегда найдется патрульный дрон, полицейский коптер или камера. Все, кому положено, наверняка получили уведомления о том, что один из домиков мотеля «Серенгети» подвергся нападению. Полиция, русские, яки, латинос. Даже кибервойска получили бы, не будь они расформированы. Так что, если до сих пор сверху не свалился тяжелый коптер с ракетным подвесом, то только потому, что силовики не разобрались с вопросом ответственности. Или цены. «Или, возможно, дележкой вознаграждения. Хотя, я бы не отказался сейчас от наряда полиции и поддержки с воздуха. Дроны выкосили бы большую часть нападавших, а нам осталось бы просто сдаться. Лицензия у меня в порядке, нападению подверглись мы с Тэа, значит, закон на нашей стороне». Дверь, в нескольких местах прошитая выстрелами, тонко и противно скрипнула скрытыми в косяке петлями. Раскрошившийся в металлическую труху замок с шуршанием и звяканьем выпал на пол — кто-то все-таки выжег его pod shumok, пока продолжалась стрельба. Из освещения в номере уцелели только пара ламп под потолком и бестолковая зеленоватая надпись «пожарный выход» над притолокой. Мы с Тэа были в более выгодном положении. Разглядеть что-либо в мешанине бетонной пыли, гари от микродвигателей кумулятивных пуль, остатков облицовки и синтепуха из разорванных подушек, заполнившего воздух небольшой комнаты, было сложно даже искусственным глазам. Интеллектуальные прицелы могли помочь, если бы не одно но: Они сбивались в этом месте, из-за особого нанопокрытия стен. Оно усиливало интерференцию волн по всему спектру, забивающему буферы фотоумножителей и прочей электроники. Щель увеличилась. Темная фигура скользнула внутрь, подсвеченная, как мишень в тире, светом далекой коридорной лампы. Судя по силуэту, это был наемник, причем из дешевых. Тяжелый армейский бронежилет с неисправной хамелеокраской, разнобойные каска и наколенники. Затертый и линялый камуфляж под доспехами. Все не новое, со следами долгого небрежного использования. Возможно, обмундирование сменило уже нескольких хозяев. Это случалось, особенно у тех, кто врывался в комнату с затаившимся стрелком, и замирал прямо в дверном проеме, пытаясь справиться с заглючившим прицелом штурмовой винтовки. «Если они все такие кретины, то настоящую опасность представляют только автоматические пушки», — подумал я. Все прежние мысли пронеслись за долю мгновения в разогнанном боевыми модификациями мозгу. Эта задержалась. Значит, можно начинать. — «Прогноз положительный. Изменение картины боя маловероятно». Я медленно надавил на спуск, но девчонка меня опередила. На долю секунды. «Как ей это удалось, черт бы ее подрал?» Тэа не видела почти ничего. Еще до начала перестрелки она решила полагаться на опыт этого неприятного человека с прозвищем вместо имени. И оно ему шло. При взгляде на Суку другие имена просто не приходили. Едва выстрел из парализатора уложил одного из гостей по ту сторону двери, Тэа напряглась. Ей не нужно было видеть людей снаружи, чтобы понимать: вряд ли они смогут пройти сквозь запертую преграду. Следовательно, оставалось ждать, когда дверь откроется. Или взорвется. Сука не знал, что Тэа всего несколько часов назад побывала в боевом столкновении, когда киборги пытались разобрать ее апартаменты на молекулы. Он явно не ожидал от нее такой быстрой реакции. И спокойствия. Тэа нажала на спуск раньше, чем вломившийся в номер наемник осознал, что находится перед ним и как действовать дальше. Выстрел грохнул так сильно, что Тэа едва не разжала пальцы от неожиданности. Времена обучения стрельбе из самых разных видов оружия прошли, но вбитые навыки остались. Ствол повело вверх и в сторону, но она с усилием вернула прицел обратно. Нападающий уже скорчился и оседал на пол, открывая удачную возможность для второго выстрела. Тэа пальнула в светлый проем двери, с удовольствием отметив, что снаружи метнулась к косяку другая тень. Как раз под заряд стреловидной дроби. Затем в игру вступил ее временный напарник. Те короткие доли секунды, пока он разбирался с тремя наемниками, решившими повторить подвиг своих товарищей, дали ей возможность почувствовать движение совсем рядом с собой. Тускло подсвеченный ободок люка, ведущего в подземелье, находился в двух шагах. «Нажать восьмерку и просто уйти», — подумала Тэа. И в этот момент оружие вырвали у нее из рук. Движение было неуловимым, стремительным и быстрым. Тэа на секунду растерялась. У нее не было встроенных военных модификаций и имплантов. Ими, судя по точности подбора размеров одежды, включая нижнее белье, обладал Сука. Но реакции, оставшиеся со времен обучения по спецпрограмме «Мару», никуда не делись. Сильный удар пришелся Тэа в скулу. Лицо словно проломили. Она готова была поклясться, что кости треснули и теперь трутся друг о друга фарфоровыми осколками под кожей. Левый глаз пульсировал жуткой болью, во рту появился привкус крови от прокушенной щеки. Тэа понимала, что, если не войти в клинч со столь стремительным противником, шанса у нее не будет. Нападавший сделал ей одолжение, лишив громоздкого оружия, но попытки схватить врага провалились. Пальцы соскальзывали с маслянистой пленки, покрывавшей черную плотную ткань костюма. Так могли бы выглядеть ниндзя. Размытый силуэт рядом, справа, слева, сбоку и снизу… Тэа сумела поймать нападавшего за запястье, попытавшись сломать или вывернуть. Но упругая накладка из толстой и гибкой ткани не позволила даже удержаться за руку врага. Девушка выругалась. Чертовы военные разработки. Эти упругие нарукавники с памятью формы, от запястий до локтей, не позволяли взять в захват руки, сломать кости или нанести мало-мальски сильный удар. Такие вещицы использовали кибервойска и другие отряды особого назначения. А броню и снаряжение для них разрабатывала, в том числе, «Мару Лимитед». Но особенно подобные новшества полюбились наемным убийцам. Не тем соплякам в разномастном снаряжении, что сейчас ломились в раскуроченный дверной проем под точные выстрелы Суки, а настоящим профессионалам. «Наверняка у этого типа за ухом отыщется татуировка с изображением паутины», — невпопад подумала Тэа, осознав свою ошибку. Наколку в виде паука носили координаторы наемных убийц. Они же получали задания из вечно перемещающегося центра связи, на который работала группа отличных хакеров. Эти киллеры не были легализованы, но обладали мощными связями на всех уровнях власти. И возможностями, которые ставили их высоко над уличной шпаной. Клан «американских ниндзя» вызывал уважение, страх, и заставлял сдерживаться даже якудза и русских. Единственными, кто плевал на подобные условности, были китайцы. Но их миллиарды. Они могли себе позволить не считать потери и разменивать сотню за одного. Наемный убийца понял, что Тэа осознала, с кем имеет дело. В следующий момент женщина ударила одной рукой по правому предплечью противника. Ребро ладони ожидаемо соскользнуло с уплотненной накладки. В левой руке нападавшего блеснуло тонкое лезвие ножа с выпуклой капсулой яда. Тэа нанесла удар, изменив траекторию. И сразу же, присев, ударила в сустав. Локоть чуть слышно хрустнул. Травма никак не сказалась на скорости движений противника. Он ухватил женщину за шею, с силой стиснув пальцы. Тэа вцепилась правой рукой в его запястье, ощущая, как скользит и пружинит накладка защиты. И вместо того, чтобы сжать пальцы на руке убийцы, она с силой прижала их друг к другу. В крови уже было достаточно адреналина, чтобы излучатель сработал. Крошечный шарик плазмы скользнул в глаз врагу. На затылке появилась небольшая дырочка, из которой мгновением позже слабо плеснуло сожженными мозгами. Упавшее тело придавило Мару к полу, стальная хватка на горле так и не ослабла. И женщине потребовалось некоторое время, чтобы избавиться от захвата и осмотреться. Лезущих в дверь удалось убрать тихо и спокойно, как по учебнику. Первый получил заряд дроби от Тэа, а стреляла она неплохо. Ее второй выстрел ранил еще одного наемника. Парень получил заряд парализатора и выбыл из игры. И в проеме стало тесно — сзади напирали новые участники перестрелки, а дорогу им преграждали два тела. Нейропарализатор, как всегда бывает с опытными образцами, заело. Пропал контакт или скисла батарея от долгого хранения. Тяжесть монолитного металлического корпуса оружия позволяла использовать его как своеобразную короткую дубинку или явару необычной формы. На мгновение я с сожалением подумал, что зря не прихватил мачете после разборки в русском квартале. Но с тем же успехом можно было пожелать стрелковый комплекс или «Калашников» с бронебойными пулями. Они уже поняли, что внутри с винтовками делать нехрен, и сжимали в руках кто пистолет, кто нож. Клинок с ядовито-зеленой полоской вдоль дола — яд-парализатор, надо же — выбитый из ладони первого наемника, остался в его же глазнице. Прикрываясь конвульсивно подергивающимся телом, я упал на пол, уклонившись от пули, которая просвистела прямо над головой, и наткнулся ладонью на приклад штурмовой винтовки самого первого солдата. Короткая очередь подбросила врага, отшвырнув назад, и сбив с ног следующего. Я добавил несколько строенных выстрелов, пока магазин не опустел. И тогда перекатился с линии огня, пнув дверь. Пробитое в нескольких местах полотно могло хоть как-то ослабить огонь противника. Я чувствовал всем телом, что кто-то уже жмет на спуск, и пули вот-вот вгрызутся в металл, дерево, и, если не уйти из прицела, в меня. Вовремя. Дверь содрогнулась от ударивших в нее длинных очередей из автопушек, и в стальной пластине, прикрытой деревянными накладками, появилось много новых отверстий. Из каждого лился свет, выхватывая, словно вспышками стробоскопа, пыль в воздухе, последствия разгрома номера и остывающие тела. Кроме стрекота многоствольных орудий, вдалеке слышался тонкий писк полицейских сирен. Настенный экран транслировал выпуск новостей. Насквозь фальшивые улыбки ведущих вызывали раздражение. «Кто бы ни спешил сюда, сдаваться на их милость не стоит, — подумал я. — Пристрелят на месте. Потом, может быть, разберутся, и даже извинятся. Только мне будет уже do lampochki». Я быстро оглядел поле боя. Не нравилось мне, что Тэа затихла. И правильно — она, содрогаясь, выползла из-под тела, затянутого в маслянисто-черный блестящий комбинезон. Вытекший глаз мертвеца и дырочка на затылке наводили на определенные мысли. Подобравшись ближе, я помог ей отвалить труп в сторону и мельком заметил маленькую татуировку в виде паутины за ухом. «А это профи. Девчонка завалила киллера категории «А». Одна. Чем, задери ее чума?» Похоже на след от выстрела из небольшого плазменного излучателя, но где она его прятала, и, главное — куда дела после выстрела? Тэа замерла перед экраном. Ее рука непроизвольно сжалась в кулак так, что побелели костяшки пальцев. На экране транслировалось прямое включение с пресс-конференции из района Старых Денег. Мне показалось знакомым скорбное лицо дорого одетого молодящегося брюнета. Я никак не мог вспомнить его имени. Но распознал материал костюма: он был пошит из вантаблэка. КВ применяли маскхалаты из этой ткани для ночных операций и скрытного проникновения, предпочитая прочим из-за способности поглощать практически все излучение. Панель бормотала что-то про глубокую скорбь, чудовищную трагедию и прочее… Слезливо-надменная попытка показать горечь потери при полном отсутствии таковой. Никогда не понимал, как люди могут вообще принимать на веру подобные речи. Ведь даже обычными глазами видно, что все эти породистые морды в дорогих костюмах лгут. Ложь — их валюта, их бог и их способ управлять миром. Ложь, кровь, война и голод, мать его. Я быстро обыскал трупы, с сожалением отбросив штурмовые винтовки. Та, что я опустошил, лишилась питания из-за попадания пули. Остальные были с биоидентификацией, и превратились в куски никчемного металла. Армейские пугачи сорок пятого калибра легли рядом. Гранат у этих идиотов с собой не было, и я даже немного порадовался за нас с Тэа, ведь иначе в комнате сейчас остался кровавый фарш. Кажется, Тэа всхлипнула. Я не вслушивался в речь, пока не прозвучало слово «Мару», после чего повернулся к ней. Девушка бросила на меня странный взгляд, но на лице не было и следа слез. Спокойная, как фарфоровая статуэтка, она подняла с пола кинжал убийцы. — Так, не дури, — сказал я, машинально наводя ствол нейропарализатора. В голове у нее почти нет улучшений, значит, не сдохнет от их отказа. Если, конечно, машинка сейчас сработает. При помощи своего усиленного зрения я видел, как расширяются и сужаются капилляры в ее глазах, а зрачки едва заметно пульсируют. Так бывает, когда человек переживает сильный стресс, но внешне выглядит совершенно спокойным. Девочка действительно только что доказала, что способна за себя постоять. Еще бы выяснить, что вывело ее из равновесия. И не разглагольствуя особо — обстрел продолжался, хотя и стал менее плотным. Не сомневаюсь, что сейчас нам подарят какую-нибудь разновидность гранаты. Следовало как можно скорее разобраться с оставшимися снаружи. Даже если это киберсистема, установленная на аэроглайдере. Короткий взгляд на изломанный труп подтвердил подозрения. Ее действительно учили якудза. Как свою. Локтевой сустав и вся правая рука были буквально раздроблены. Обычный человек умер бы от болевого шока. Выстрелы снаружи прекратились. Очень вовремя, так как стены больше напоминали решето или сито, особенно под потолком. Ниже плиты брони выдержали обстрел, не считая редких пробоин. — Дай сюда, — я протянул руку без оружия. Не хотелось стрелять и потом волочь ее на плечах, пока не отойдет от нейропарализатора, — пока не порезалась. Быстро! Движение было осторожным: Сука тоже понял, с чем имеет дело. Один порез, и его не спасут даже лучшие медики «Мару Лимитед». Сука даже не двинулся следом. С экрана на стене новый управляющий империи Мару едва слышно вещал о своих намерениях. В перспективе планировалась реорганизация «Мару Лимитед», с последующим вхождением ее в крупный оружейный холдинг Альянса. Внезапно кадр сменился. Крупным планом на экране показали запись с церемонии бракосочетания. Тэа замерла, в недоумении уставившись на экран. Красивая невеста с легкой улыбкой смотрела на своего новоиспеченного мужа. Дийкстра выглядел счастливым и довольным, придерживая жену под локоть и сопровождая ее по засыпанной цветами дорожке. На заднем плане можно было рассмотреть высокие кокосовые пальмы и нежно-голубую полоску океана. Приглашенные гости поздравляли пару молодоженов, Салли Блэк лично вел съемку и жестами направлял парящие в воздухе голокамеры. Потом снова показали Ксенакиса. Теперь уже — в конференц-зале Генеральной Ассамблеи. Ракурс сменился, и зрителям предстала Тэа, одетая в строгий деловой костюм. Она давала интервью центральному каналу, рассказывая, почему решила сделать свое бракосочетание тайным, пригласив минимум гостей и выбрав для мероприятия один из теплых райских островов. Нарезка из кадров и видео кончилась, Ксенакис снова стоял перед журналистами, его лицо выражало глубокую горечь от случившихся событий. Голос Ксенакиса тревожил что-то внутри Тэа. Как будто что-то важное постоянно ускользало из памяти. От неприятной догадки по спине пополз холодок. Она лучше всех знала, как уничтожить ненужные воспоминания. Если догадка окажется правдивой, то вернуть утраченное невозможно. «А понравится ли мне правда? — Тэа посмотрела на руки. Обручального кольца не было, как и следа от него. Она не помнила Дийкстру, как и их роман. Но этот человек только что назвался ее мужем. — А если он прав? И он меня ищет и ждет?» Через порог комнаты вкатилась штурмовая граната. Позади Тэа что-то громко выкрикнул Сука. Женщина ощутила, как внутри тела высвободились из биокапсул адреналин и норадреналин. Боль в лице и теле пропала почти полностью, и ее переполнила легкость и воодушевление. В следующий момент ударом ноги она отправила гранату обратно. Перед Тэа возник очередной штурмовик. Этот выглядел опытнее предыдущих. Он тут же разжал ладони, выпуская тяжелое оружие, и пошел в рукопашную. Тэа сломала ему два пальца на правой руке, вывихнула кисть левой и ударом локтя в подбородок заставила вывалиться обратно в дверной проем. Сзади пискнул принятым кодом открывшийся люк. Нечто тяжелое повалило Тэа на пол, перекрыв доступ воздуха. Это оказался мертвый наемник, которого добил Сука. Через секунду он впихнул ее в отверстие, развернувшись, чтобы сделать несколько выстрелов очередью в тех, кто притаился в темноте коридора. Тэа заметила то, что не видел Сука, стоявший спиной к люку. Из вентиляции выполз металлический паук и растопырил лапки на настенном экране. Желтые глазки сканировали комнату. Остановившись на киберсолдате, они тут же сменили цвет на алый, и та смогла только дернуть Суку за голень, сбивая прицел. Мужчина упал на спину. Выстрела из тела «охотника» Тэа не услышала и не увидела. Люк захлопнулся над ее головой, отрезая от Суки, комнаты и убийц. Теперь она оказалась в тускло подсвеченном тоннеле, ведущем наружу. К кварталу, где располагался ее дом. Тэа поползла прочь. Суке уже не поможешь. Если «охотник» промахнулся, в чем Тэа сомневалась, он включит систему подавления или пустит разлагающий органику газ. Через несколько минут в комнате будет не разобрать, чьи останки украшают пол и стены. От тел, живых и мертвых, останутся только лужицы быстро остывающей протоплазмы. Тэа проползла совсем немного, стараясь не прикасаться к осклизлым стенам и потолку тоннеля. Это удавалось с трудом, проход был слишком узкий и безумно грязный. «Он же помог тебе, — некстати проснувшаяся совесть заставила Мару остановиться. — Он посчитал тебя якудза, перед которыми можно выслужиться, — этот ответ был циничнее, но правдивее. — И денег не взял, — снова попыталась вклиниться часть еще не угнетенной богатой жизнью личности. — Вернул кольцо, посчитав его приметной вещицей. Сам дурак. Никто не просил продавать украшение, мог бы обзавестись отличной защитой для себя или своей подружки». Она едва успела подумать об этом, а руки уже легли на механизм, открывающий люк. Дернуть за него было так же сложно, как просто уйти. По спине пробежала ледяная струйка пота. Мару представила, как в узкой щели приоткрывшегося люка блеснет металлом панцирь «охотника». Тот наверняка замер наверху, будто верный пес в ожидании хозяина. Тэа одним резким рывком распахнула крышку люка. Выстрел из моего парализатора в затылок гарантированно превращает человека в овощ. Штурмовик даже не понял, что его убило, пока пытался схватить верткую, как змея, девчонку. Я оставил его на полу, и запихнул Тэа головой вперед в люк. В левой ладони расцвел огненными струями короткоствольный пистолет-пулемет, подобранный с трупа. Пули прочерчивали дорожки в воздухе, но я и так насмотрелся на замедленный полет. За все годы в КВ, когда приходилось жить на пределе имплантов неделями. Удар по ноге, полученный от этой мелкой сучки, опрокинул меня на спину. Попав точно в нервный центр, она вызвала приступ жгучей боли, пробившийся даже сквозь боевой режим. Но яркий, как вспышка атомного взрыва, сгусток плазмы, пролетевший точно там, где мгновение назад находилась моя голова, заставил меня пересмотреть свое мнение. Она только что спасла мне жизнь. Второй выстрел расплавил негорючее покрытие пола, испепелив труп убийцы в черном. Воздух заполнился шипением металла и вонью сгоревшего мяса. Где-то вякнул датчик пожара, но сразу заткнулся. Следующий выстрел гарантировано зажарит меня нахрен. Как кебаб. «Жрать-то как хочется… — испытывая неестественное веселье от переполнявших организм эндорфинов, подумал я, нажимая на спуски нейроизлучателя и револьвера. Ракета с визгом вылетела из ствола, разделившись на части. Тварь на стене, раздвинув металлические ноги, отливавшие черным, ударила звуковой волной, зрение помутилось, и давление акустического удара сдавило грудь. Взрыв, разнесший вентиляционный канал и участок стены, отбросил меня почти к самому выходу. Я мог только вяло шевелиться, преодолевая слабость в мышцах за счет встроенного железа. Кажется, сегодня я заработал себе второй срок на каторге в Анкоридже. Активировались даже те импланты, которые были намертво заглушены. В свое время даже Фурия не смогла справиться с этой блокировкой. Теперь же я буду вызывать у любого полицейского со сканером приступ рвения и предвкушение премии. Активация боевых имплантов — серьезное преступление. Теперь любой законник со сканером будет плавить асфальт жопной тягой при моем появлении. «Какая же херня лезет в голову при контузии». За дверью снаружи, в клубах дыма и копоти от внешней оболочки коттеджа, вяло шевелились, пытаясь подняться, наемники в броне. Одинаково безликие в своих глухих шлемах, они напоминали игрушечных роботов, забытых в песочнице. Глайдер с двумя многоствольными пушками на подвесах дымил обрешеткой двигателя. Что послужило причиной возгорания, было неясно. В любом случае, теперь огневая мощь нападавших уменьшилась по меньшей мере вдвое. С трудом приподняв трясущимися пальцами револьвер, я дважды нажал на спуск. На подъездной площадке расцвели оранжевые разрывы, слившиеся в один большой ком пламени. Вот теперь можно отдохнуть. «Нахер. Не время разлеживаться. Ты не на пляже в Касабланке, Сука». И даже не в ебаном Таиланде, на барже «Юнион Джек», которую тебе и твоим солдатам нужно было спалить в проливе, чтобы пресечь работу крупной подпольной лаборатории по выращиванию второсортных органов. Только там выращивали не органы, а, мать его, организмы. Хотя бы Тэа удалось сбежать. Чем так зацепил ее этот траханный Ксенакис, или как его там? Какое мне дело, кто возглавил Мару? Слишком уж походила корпорация на одну из ячеек якудза. Если ее основали яки, то это все объясняет. В том числе и обучение девочки. Интересно, каков ее ранг? — Этот сдох! — радостно объявил прыщавый юнец в каске не по размеру, с гарнитурой связи, болтающейся на груди. Хотя, нет, это не прыщи. Это гнойный малазийский альфа-герпес. «Ты, мудило, сдохнешь, эта херня не лечится. Правда, тебе уже похрен». Ракета с хрустом раздирает бронежилет и грудную клетку солдата в клочья. Осколок едва ощутимой занозой вонзается мне в ногу. Я чувствую рану и корчусь в судорогах. Импланты пытались заставить мышцы работать. Тело отказывалось подчиняться. Техника оказалась сильнее. — Извините, но вы первый, — хрипло откашливаюсь я, — какой я, блядь, вежливый, когда злой. И в очередной раз порадовался, что отец оставил мне эту пушку. Последняя, мать его, память о папе. Вроде бы этот был тут последним. В небесах все ближе пищали сирены. Я поднялся на колени и скрюченными пальцами зацепил гарнитуру наемника Массивное оголовье, расколотое пополам, не содержало маркировок, кроме корейских иероглифов, стертых от частого использования. «Расходный материал», — подумал я. Щелчок распахнутого люка дернул меня в сторону. Черт его знает, что может вылезти из канализации. — Блядь, — я опустил револьвер, в котором оставались последние две микроракеты, и посмотрел в неестественно большие глаза Тэа, блестящие из-под приподнятой крышки люка. — Ты yobnulas? Какого хера ты не ползешь к Центральному парку, девчонка? 3.3. Тэа, Сука. Убежища Крышка люка откинулась в сторону, и через секунду Тэа появилась снаружи и внимательно осмотрела комнату. — Ты прав. Я именно yobnulas. С приличной высоты, на крышу какой-то помойки сегодня утром. А потом еще несколько раз yobnulas головой обо все, обо что меня ударили латинос, пока несли по дороге, — лицо Тэа не выражало никаких эмоций. — Я думаю, тебе лучше не знать подробностей. — Какого хрена ты вернулась? — доставая аптечку из внутреннего кармана и активируя ее, зло переспросил Сука. Уточнять очевидное, картинно обводя место побоища взглядом и указывая, что подробности уже сами пришли к ним, он не стал. И так понятно. Женщина подобрала с пола чье-то оружие, ловко проверила заряды, отбросила в сторону и продолжила поиски. Нож наемного убийцы торчал из середины экрана на стене. Цветная картинка (показывали какую-то новостную муть) рябила трещинами, и казалось, будто тончайшее стекло заросло паутиной. Ассоциация с паучьей сетью заставила Тэа мысленно вернуться к убитому наемнику. Жирное пятно копоти на полу подсказало, в кого попал выстрел «охотника». Самого устройства видно не было, но это не удивляло: в стене зияла приличная дыра с оплавленными краями, и теперь детали устройства, если что-то вообще уцелело, можно было отыскать только с молекулярным анализатором. — А я думаю, что мне лучше знать и подробности, и детали. Какого хрена ты вернулась? — Сука снял аптечку с пояса мертвеца, и раскрыл пакет. По мужчине было видно, что он зол, но сдерживает эмоции. Тэа подумала, что сказать ему: «я вернулась за тобой» будет слишком личным. Но и бросать человека, который ей помог, она не могла. Мару посмотрела на экран головизора, в котором торчал нож. Сеть тонких концентрических трещин напоминала паутинку, и она упрямо мотнула головой, отгоняя мысли о посланном за ней убийце — Ты не пролезешь в люк, — девушка выбрала нейтральный вариант ответа. Говорить правду всегда легче, и ее можно аккуратно дозировать. Сука окинул ее взглядом, потом посмотрел на люк, и тихо хмыкнул. «Ну ты-то пролезешь», — читалось в его глазах, но мужчина промолчал. Видно было, что он напряженно размышляет о чем-то. — Меня интересуют не эти подробности, — Сука отшвырнул мыском ботинка искореженные обломки паука, и сильно вдавил инъекционный блок аптечки в бедро. — Кто ты такая? Откуда? Кто и почему за тобой охотится? — С чего ты взял, что охотятся именно за мной? — Тэа ожидала вопросов, но не таких конкретных. «Он меня узнал?» — на мгновение девушка поддалась панике, но потом сделала глубокий вдох и успокоилась. — «Мои украшения и одежда. Он их видел, и понял, что я из богатой семьи». — За тобой прислали наемного убийцу. Хорошего специалиста. И «охотников» тоже натравили. Если бы пришли за мной — было бы намного бюджетнее и проще. Да, — Сука заметил, что Тэа собирается возразить и продолжил мысль, — как те наемники, которые тут лежат. Хотя я бы, наверное, оскорбился, если бы за мной послали таких оборванцев. Но не это главное. Я веду свои дела чисто. И до встречи с тобой у меня таких проблем не было. — Ты прав, — Мару подняла с пола чей-то пистолет. Тяжелый и черный, он выглядел немного потертым. Но за оружием явно ухаживали и смазывали. В обойме тускло лоснились старомодные латунные патроны. Однако граненые пули, выкрашенные в красный цвет, были модифицированными. — Бесполезно скрывать, что я — из Старых Денег. И моя семья очень богата. Я попала в трудную ситуацию, и нуждаюсь в помощи. — Не дави на жалость, — Сука закончил обрабатывать раны, и отбросил использованную аптечку. — Кто за тобой охотится? — Они не представились, — усмехнулась Мару, — да я и не спрашивала. — У тебя проблемы с яками? Ну, с якудза? — Очень опосредованно, — подумав, ответила Тэа. Сука оценил свое физическое состояние после ранения. Кровь уже не текла, встроенные системы запустили процесс регенерации, но им требовалось время. Идти он, скорее всего, сможет, но бегать пока не получится. «Херово», — подумал мужчина, оценивая возможные перспективы. Фурия опять молчала, но хотелось думать, что напарница все же не оставила его одного. В конце концов, она сожгла машину нападавших. Вот только в указанном ею месте оказался странно узкий люк… Фурия была хакером и не могла допустить такой промах. «Зачем делать запасный выход для того, кто им не сможет воспользоваться? А потом поджигать машину противника. И молчать. Какого хрена там у нее происходит? И почему в тайнике было такое говенное оружие?» Тэа протянула руку, предлагая свою помощь. Она решила, что он серьезно ранен, так как штанина ниже колена почти полностью пропиталась кровью. Мужчина перевел взгляд на тонкую кисть и заметил, что кольцо, которым она пыталась расплатиться за помощь, стало выглядеть иначе. Зеленый камень исчез, и кромка оправы оплавилась, почернев. Сука понял, как она справилась с ниндзя, но промолчал. Лишь отвернулся и двинулся прочь, на ходу меняя обойму. Он заметно прихрамывал, но в целом двигался достаточно свободно. Тэа опустила руку и молча пошла следом. Они вышли наружу, миновав холл. Помещение напоминало тренировочный полигон для испытания взрывчатки. Под ногами хрустели осколки стекла, куски бетона, тонкие пластинки разбитых цветных экранов. На улице все еще дымила и потрескивала раскаленным металлом корпуса машина, в которой к наемникам прибыло подкрепление. Внутри Сука заметил несколько обугленных тел. В воздухе пахло жареным мясом. Улицы будто вымерли, кругом не было ни души. Впрочем, здесь всегда было безлюдно. — Странно, что дронов нет, — он завернул за угол. Туда, где оставил свою машину. — Ну это как посмотреть, — улыбнулась Тэа. — Вон там. Сука проследил за ее взглядом. В конце улицы завис следящий дрон с полицейской символикой. Один из множества. Остальные облаком кружились немного в стороне, словно рой мух, то резко снижаясь и замирая, то снова взлетая вверх. Не сговариваясь, мужчина и женщина ускорили шаги. Тэа подумала, что половина ее лица потеряла чувствительность, и казалась застывшей маской. Если убийца сломал ей скуловую кость, это очень плохо. Регенерация регенерацией, но эти часы и дни покажутся бесконечной пыткой. Нестерпимый зуд, тупая боль и повышенная температура обеспечены. И уже через полчаса нарастающий голод превратится в нестерпимое желание есть все подряд. Сука добрался до машины, и на мгновение замер. Он испытывал сомнение, стоит ли пользоваться «засвеченным» транспортом. «Может, бросить ее здесь? — мужчина качнул головой. — Нет, без колес мы сейчас не обойдемся». Замки щелкнули, приняв код, двери поднялись. Тэа забралась в салон следом за ним, бесшумно, как тень. И устроилась на пассажирском сидении. Сука повернулся к девушке, и ей показалось, что старые шрамы на его коже обозначились резче: — И все-таки, где у тебя спрятан маячок? — спросил он, не надеясь на ответ. Скорее, это было размышление вслух. — Почему ты решил, что он есть? — устало спросила Тэа. Она понимала, что маячок имеется, и точно так же не могла понять, куда его встроили. И кто именно это сделал. Двигатель тихо заурчал, и Сука коснулся руля, задавая программу. Автомобиль тронулся, покачиваясь на обломках, и медленно двинулся к выезду на основную дорогу. — Иначе они не нашли бы нас так быстро, — спокойно пояснил мужчина. Он оглянулся назад, словно не доверяя зеркалу заднего вида, но ничего подозрительного не заметил. Короткая винтовка, прихваченная Сукой из номера, удобно устроилась в специальном захвате на двери. Тэа посмотрела под ноги, и заметила в нише углубления, по форме напоминавшие оружие. «Сколько в этой машине секретов, — подумала она. — Как и в ее владельце». Тэа не нашла подходящих слов, и просто кивнула, соглашаясь. — Надо избавиться от твоего маячка, — Сука положил руки на руль, готовясь перехватить управление у автопилота. — Стоит пересидеть возникший kipesh в безопасном месте. С меня на сегодня, пожалуй, хватит приключений. Тэа посмотрела на свое отражение в стекле. Волосы торчали во все стороны, и прическа превратилась черт знает во что. Она вздохнула и пригладила пряди ладонью: — Хм. Место, где мы были, тоже было безопасным. Вроде бы. Сука бросил на нее странный взгляд, и освежил в памяти избранный список матерных выражений на нескольких языках. Где именно Сука бросил машину, Тэа не знала. Они сели среди завалов мусора и обломков старого здания. Рядом нависала низенькая крыша пристройки, огороженной заржавевшей сеткой по периметру. Судя по остовам старых авто за оградой, из этого места когда-то пытались сделать стоянку, но дело не пошло. Сука велел Тэа спрятаться в провал под первым этажом и сидеть на месте. Из темной дыры воняло помоями, гнилью, крысами и затхлостью, Девушка ждала его возвращения. Она не знала, сколько точно прошло времени, но предполагала, что не меньше часа. Начинало смеркаться, закрапал мелкий дождик, и смрад вокруг сразу же усилился. Шорохи, раздававшиеся позади, стали громче. И Тэа в какой-то момент не выдержала, достала оружие и положила его себе на колени. Стрелять по крысам она не собиралась, но сумерки и непогода тревожили. Вокруг не было ни души. Только один раз мимо прошлепали грязные и заношенные ботинки мусорщика. Воняющий нечистотами старик, наклонившись за куском пластика у самой дыры, едва не заметил Тэа. Она отпрянула, прижавшись к липкой стене спиной, потом дождалась, когда шаги затихнут в отдалении и все-таки решилась выглянуть на улицу. Сгорбленный старик собирал мусор. Он бормотал себе под нос какую-то чушь, сбрасывая находки в корзинку, привинченную к дребезжащей тележке. У нее заклинило все четыре колеса, и было не понятно, как мусорщик двигает ее так тихо. Тэа просидела в закутке еще долго. Почти стемнело. Неподалеку робко зажглись тусклые вывески несуществующих контор и давно закрывшихся магазинов. Из подворотен и укромных мест начали выползать местные жители. Улица постепенно наполнялась ночными звуками. Гортанный, хриплый смех немолодой проститутки, шумно уговаривавшей перепившего клиента пойти с ней. Шепотки рыскающих в поисках наживы воришек и грабителей: они сбивались в кучки и обменивались последними новостями. Далекие звуки выстрелов. Такие тихие и нереальные, что Тэа сначала даже не поняла, что это именно выстрелы. «А вдруг Сука?.. — внезапно подумала она, но быстро поняла, что вряд ли он стал бы стрелять больше одного раза. Скорее всего, сработал бы тихо. — Может, он так дает мне понять, что нарвался на неприятности?» Сука знал эти места и умел выживать здесь. Это навело ее на мысли о его прошлом. Вряд ли он служил в полиции, повадки не те. И количество имплантаций. Мару была почти уверена, что он был киберсолдатом, и пользовался имплантами ее корпорации. Замаскировать порты подключений к шлему брони можно волосами, но Сука об этом не позаботился. Импланты у него прекрасно работают, и это говорит об их качестве. Тайвань или Индия — их продукцией не стоило снабжать даже каторжников. И они не сотрудничали с Альянсом, чего не скажешь о «Мару Лимитет». Тэа переключила мысли на Ксенакиса. Его лицо было ей знакомо, но всплеска теплоты не вызывало. Кажется, он был одним из многих, кто пытался серьезно ухаживать за Тэа, но Мару не собиралась вступать в брак в ближайшее время. Тем более, с Дийкстрой. Инвестор из него был неплохой, но для того, чтобы вести дела, брак не нужен. «Не нужен, а есть, как выяснилось. И теперь Ксенакис считает себя наследником, новым владельцем корпорации Мару, — крутилась в голове одна и та же мысль, — новый и такой шустрый, что уже пошил костюм для пресс-конференции». Тэа поджала губы. Она уже догадалась, в чем дело — нейрокоррекция, кто-то использовал на ней устройство без ее ведома. Если так, то вернуть воспоминания уже невозможно. Тэа восстановила в голове образ человека из новостей. Симпатичный мужчина, умный, но во взгляде читается жажда власти. Сильный, решительный. Пожалуй, он бы мог ей понравиться. С таким можно интересно проводить время. Вот она и провела, судя по всему. Тэа сжала рукоять пистолета. Затем расслабила пальцы. Прошлое не изменить. Теперь стоило подумать о том, как вернуть свое и вернуться самой. Если мистер Эдисон жив, что вполне возможно, надо связаться с ним. Но если он заложник Ксенакиса… «Скорее, заложник «Мару Лимитед», — уныло подумала Тэа. Если от «Мару» вообще еще что-то осталось. Но что произошло на самом деле? Как Ксенакис умудрился так облажаться? Он обманул Эдисона и систему безопасности компании, изучил в мелочах поведение Тэа, сыграл на ее независимости и склонности к уединению, но напал слишком поспешно. Кроме того, хоть она не помнила свое бракосочетание, но ложных воспоминаний, которые обязательно остаются после нейрокоррекции, тоже не было. У них не хватило времени? Не сумели подобрать подходящую замену? Все возможно, все возможно… Сука появился неожиданно. Вынырнул из темноты, тронув Тэа за плечо. Дуло пистолета тут же уперлось ему в пах. Секунда, и Тэа убрала оружие. — Пошли, тут недалеко, — сказал он. Голос оказался хриплым. То ли в горле пересохло от долгой дороги, то ли гормональные импланты сбоили. Или как раз наоборот. Он привел Тэа к старому канализационному люку. Женщина устала настолько, что только смерила спутника недовольным взглядом. Он купил ей обычную одежду, а не защитный костюм для исследования коллектора. Простая серая куртка свободного покроя, плотные штаны с карманами, тонкий свитер с высоким горлом. Сука прыгнул в ржавый люк первым. Тэа последовала за ним, и когда она оказалась в полной темноте, мужчина переломил палочку химического фонаря. Бледный зигзаг выхватил из мрака пучки плесени и толстый слой грязи на стенах. Сука поднялся наверх и аккуратно задвинул за собой крышку люка. — Поползем так до моста? — решилась спросить Тэа. Но мужчина упорно и сосредоточенно перебирал руками и ногами, пока проход внезапно не окончился широким тоннелем, где можно было свободно подняться на ноги. — Есть идея получше, — кивнул он вниз. Тэа скосила взгляд. В свете фонаря металлически поблескивали какие-то длинные палки, тянувшиеся в обе стороны. — Старое метро, — пояснил Сука. — Потом еще немного пройти. Он оказался прав. Уже через четверть часа ходьбы по непривычной поверхности Тэа вошла вслед за провожатым в гермодверь, которую тот отворил неуловимым движением: набрал код или приложил палец — Тэа так и не увидела. Скорее всего, Сука просто знал это место так хорошо, что легко обходился без света. За дверью оказалась низкая, сколоченная из досок разного размера лежанка. На нее были набросаны пакеты с запаянными в них синтетическими покрывалами. Голые стены, ржавый шкаф без замка, трехногий стол у стены и больше ничего. Сука шагнул вперед, огибая застывшую на пороге женщину. Он дернул дверцу шкафчика, запустил внутрь руку по локоть и чем-то там щелкнул. Помещение залил мягкий свет встроенных в стены ламп. Индикатор сигнальной лампочки у входа мигал зеленым, подтверждая, что здесь безопасно. Сука пошарил в ящике еще, и тот внезапно выдвинулся вперед. Внутри него было спрятано множество полезных вещей. Между рядами с медпакетами торчали рукоятки биологических дезинтеграторов. Широкий луч из такого оружия разрывал межклеточные связи. А бить узким лучом эта херня не умела. Ходили слухи, будто при желании можно снять с человека кожу по лоскутам, оставив мышцы и кости невредимыми. Сука не пробовал, но результаты видеть приходилось. Тэа стояла у двери, и ее спутник смотрел на нее поверх наваленных сверху пакетов с рационами. — Рассказывай, что с тобой случилось, — сказал он спокойно, делая вид, будто выбирает один из пакетов с едой. Пальцы уже пробежались по обрезиненной рукояти биодеза. Тэа передернула плечами, но промолчала. Сука выбрал рацион с большим содержанием белка, бросил его женщине, та неловко поймала. И тогда Сука выхватил биодез и направил его на Тэа. — Рассказывай, а то хуже будет, — сказал он, медленно обойдя выдвинутый на полкомнаты ящик с припасами. Женщина так и стояла с пакетом в руке, но в ее глазах появилась отрешенность. Рука внезапно дрогнула. Сука, не поверив глазам, даже бросил мимолетный взгляд на нее. Кисть все отчетливей продолжала подрагивать. Он сделал еще шаг. По мышцам разлилась слабость, и оружие едва не упало под ноги. Сука стиснул зубы. Ноги переставали держать, в глазах появились муть и рябь. Два быстрых шага, биодез почти уперся в грудь Тэа. И тут он сложился пополам. Боль, такая резкая, яркая, пронзительная, возникла в каждой клеточке тела. Биодез полетел на пол, Сука, не помня себя от злости и боли, упал рядом и начал кататься по полу, прижимая колени к груди. — Расслабь мышцы, пройдет быстрее, — произнесла Тэа хрипловатым голосом. Она обошла подвывающего мужчину вдоль дальней стены, присела на край кровати и положила рядом свою порцию рациона. — Я понял… — просипел Сука, чувствуя, как все мышцы, включая анус, сокращаются в хаотичном порядке, — кто ты…Мару… ёбаная Мару! Он затих на полу. Шок от гормональной атаки проходил медленно, но мужчина, стиснув зубы, все же поднялся на ноги и, пошатываясь, вернул на место оброненный биодез. Достал ампулы с чем-то синеватым, раздавил в ладони, замерев на минуту с закрытыми глазами. Наркотик действовал быстро. Он не любил наркотики, но сейчас следовало убрать последствия шоковой атаки как можно скорее. И эрекция тоже мешала — гормональный шторм имел весьма забавные последствия. — Почему на остальных твой фокус не подействовал? — спросил он через некоторое время, не оборачиваясь. Тэа уже вскрыла рацион и вяло пережевывала сухой паек. Воды Сука ей не предложил, и теперь горло забили куски чего-то, похожего на бумагу или крошки пластика. — Зависит от того, кто эти другие, — с трудом проглотив кусок, прохрипела Тэа. — Корпорация не полностью контролируется теми… — она осеклась на мгновение. — Теми, кто сейчас у руля, — кивнул Сука, со злостью захлопнув ящик ударом ладони. Мягкие направляющие никак не отреагировали на приложенную силу, все так же спокойно и бесшумно втянув содержимое внутрь стены. — Тот самый мистер Ди? Ксенакис? — До контроля военных образцов имплантов и биотехнологий, поставляемых крупным организациям, вроде кибервойск, не добрались, — снова откусив маленький кусок плитки, судя по вкусу, прессованной из сублимированного гуано, продолжила Тэа. Отвечать на вопросы Суки она не стала. И так все ясно. — Остальных легко можно взять под контроль и внести изменения в продукцию «Мару», взломав коды лояльности к списку неприкосновенных лиц. — Какая же ты сука, — с чувством произнес ее спутник, опускаясь на край кровати с другой стороны. Тэа приподняла обе брови. На губах мелькнула легкая улыбка. Услышать такое от него было почти комплиментом. 3.4. Фурия Слезы медленно превращались в драгоценные камни и тихо взлетали вверх. Ударяясь о невидимые снизу своды, они взрывались серебристой пылью, создавая иллюзию тончайшего бриллиантового снега, медленно падающего на одинокий трон. Больше в заполненной серой мглой комнате не было ничего, и даже стрельчатые арки с грубой каменной резьбой, угловатой и острой, были пусты. Драгоценный трон, вырезанный из цельного сапфира и оправленный в золото и серебро, мягко светился синим, пока сидящая на нем женщина претерпевала трансформацию. Блестящий металл доспехов опадал к ее ногам ржавчиной и прахом, роскошная грудь усыхала, руки и ноги худели. Золотистые волосы изменили цвет на каштановый, стали короче и реже. Прислоненный к подлокотнику трона сверкающий меч дернулся, растворяясь в воздухе и оставляя после себя резкий запах озона. Такой же призрачный, как весь мир. Последними изменились глаза. Теперь они стали карими. Место повелительницы мужчин и грозы врагов заняла обычная девушка, худощавая и нескладная, хотя и симпатичная. Но подобных ей — миллионы. И вряд ли в толпе людей на Бродвее нашелся хотя бы один мужчина, обернувшийся вслед. «Один бы нашелся, — подумала она недовольно. Слова, прорисованные было невидимым пером, рассыпались пеплом. Но мраморный пол остался девственно чистым. — И ты его почти потеряла». «Я его никогда и не находила». Можно было бы возразить самой себе этой слабой и избитой фразой, из поколения в поколения звучащей из уст женщин. Тонкие пальцы вздрогнули, и перед ней на мгновение проявились едва заметные синие линии, сложившиеся в нарисованную в воздухе клавиатуру. Но свечение угасло, подчиняясь усилию воли. Пот, струившийся по вискам, подтверждал: это было очень тяжело – находясь внутри сети, в ее средоточии, отказаться от контакта с ней. Даже наркоманы, самостоятельно преодолевшие тягу к дури, встречаются чаще, чем хакеры, обходящиеся без постоянного включения. Сетевые наездники, способные отказаться от сети даже на время — нонсенс. Оксюморон. С этим можно поспорить. Там, снаружи, за тонкими стенами виртуальной реальности, расплескался реальный мир. С грязными телами людей, от которых пахло вчерашней едой, засохшей спермой и фекалиями. С улицами, похожими на сточные канавы с наросшей на стенках бактериальной пленкой. С той стороны бились о стены волны информации, бесполезной и неактуальной сразу после создания. Миллиарды ненужных строк, адресов, байтов графики и толстых линков рекламы старались нащупать бреши в защите. С этой стороны была только она. В этот замок она сбегала, когда становилось невыносимо больно чувствовать рядом с собой других живых существ. Они причиняли дискомфорт одним лишь присутствием. Если бы можно было перерезать все нервные волокна, лишить себя чувств и заменить их имплантами… Но и это не решит проблемы. Хакер понимала, что периферия тут ни при чем, глючит процессор. Нарушены связи и индексация разделов нейросети, называемой человеческим сознанием. В отличие от искусственных структур, мозг нельзя перекомпилировать и устранить ошибки. Фурия поймала на ладонь небольшой хризопраз. На мгновение он зацепился за кожу, но потом сорвался и улетел к потолку. Когда-то она создала этот участок сети, настоящее убежище, и установила такие физические законы. Тогда хакер не думала, что ей придется любоваться гранями безупречных драгоценных слез. Ее собственных слез. «Мать твою так, Сука. Почему же я не могу быть с тобой?» Где-то там вовне существовал Борис. Он наконец дорвался до общения с ней, которого так желал, пусть и разговаривал при том в своем излюбленном авторитарном стиле, словно начальник с подчиненным. Но она готова была поклясться на бумажном экземпляре «Сожжения Хром»: в голосе шизанутого крестного отца русской мафии звучала неподдельная радость. И теплота, так ему несвойственная. Фурия поймала очередную слезу в кулак и крепко сжала, чувствуя, как грани небольшого камушка впиваются в кожу, все глубже и глубже. Кровь так и не брызнула. Камень распался серебряной трухой, недовольно тренькнув. Перед глазами, закрытыми шлем-маской в глубине черного саркофага, разворачивались одни и те же картины, снова и снова. Исполосованное шрамами лицо с переломанным и криво сросшимся носом. Двухдневная щетина на щеках. «Я никогда не видела, чтобы Сука носил усы или отращивал бороду, — женщина задумалась о технической стороне вопроса. — Интересно, это генетика? Волосы просто дорастают до определенной длины. Либо импланты. Хотя я не слышала про такое железо. Результат испытаний новых боевых коктейлей? Нет, к черту. Дело не в имплантах, а в регуляции гормонов. Хотя зачем это нужно на его работе? Нет, не могу понять». В его внешности причудливо перемешались характерные черты разных народов: индейцев, славян и англосаксов. Он был не особенно красив, даже если свести с лица все шрамы. Привлекателен — да. Но без слащавости, ставшей идеалом в этом десятилетии. Скорее, он обладал магнетизмом дикого зверя, мускулистого и сильного, уверенного в своих силах и скорости. Грациозный и смертоносный хищник. «Это импланты дали ему такие качества, — подумала она, ощущая, как горло сжимается от рыданий. Где-то далеко и почти неслышно пищали датчики медицинского комплекса. Лекарства не могли справиться с приливом горечи и ощущением потери. Она не была уверена, что и бутылка настоящей русской водки помогла бы. Хотя именно ею традиционно и принято лечить душевные раны. «Сука — киберсолдат. Я сама снимала блокировки и видела его спецификации. Странно. Странно, что он пользовался ими крайне редко. Только если без того не получалось обойтись». Фурия зажмурилась. Видеозаписи, которые услужливо подкидывала симбиотическая программа-компаньон, улетели прочь. Еще немного, и они пересекли бы невидимую границу виртуальной сферы, и стерлись. Вместо этого россыпь картинок и текста свернулась в черную дыру, поглотив часть открытых каналов. Ей хотелось вспомнить самой. Тот первый момент, когда они с Сукой встретились. «Мне нужен был солдат. Руки и ноги, желательно без мозгов. Чтобы шел и делал, что скажут. В обмен на деньги и толику хакерских услуг». «Тебе нужен был мужик! — возразила другая часть ее личности. С этим невозможно было спорить. Она уже и не хотела сражаться с собой. — Мужик, от которого течешь и по которому сходишь с ума». Споры с самой собой не приводят ни к чему хорошему. В итоге наружу могут выползти подавленные эмоции, скрытые желания и ненужные страсти. «Я нашла недавно прибывшего в Джерси ветерана, выброшенного из армии. Он стал не нужен своей стране, его род войск расформировали, а солдат отправили в отставку. Тогда Альянс решил сократить подразделения до мобилизационного минимума, по нормам мирного времени, — Фурия ощутила, как сожаление о прошлом сменяется обжигающим желанием. — В тот день Сука принял заказ, не особо торгуясь. Выполнил его чисто и аккуратно. И приехал за оплатой». За этими простыми словами скрывалось слишком многое. Все воспоминания, почти стершиеся за давностью дней. Въедливый и резкий запах военного дезинфектанта, пропитавший ткань камуфлированной куртки, более темной в тех местах, где раньше были нашивки. Дешевый одеколон, который можно купить на заправке за пару монет. Немного пота и пыли — день выдался жарким. И порох. Пахло порохом. «Сука», — представился он, улыбнувшись. Уголок рта слегка дернулся, но губы сразу вытянулись в ровную линию. Наверное, слишком часто его кличку воспринимали как оскорбление. Но она знала, что только этот идентификатор он оставил в личном деле, пользуясь правом на анонимность. Все остальное было скрыто и упаковано в шифрованные инфоконтейнеры с алгоритмически сложным ключом. Взломать его считалось невозможным. Личное дело на бумаге тоже не внесло ясности — оно не содержало никаких подсказок. «Фурия, — сказала она и неожиданно для самой себя протянула ему руку. После атаки на «Мару Лимитед», пожалуй, впервые. В первый раз ей захотелось прикоснуться к живому человеку, а не синтетической плоти. — Сетевой наездник». Ее подкупила осторожность, с которой он пожал ее пальцы, и то, как он кивнул, показывая, что понимает. И она разрешила ему остаться рядом. Надеясь на что-то. На то, что в этот раз, может быть… Нет. Не случилось. Да. Она провела с ним рядом больше времени, чем с другими людьми. Гораздо больше. Но потом накрыло. Сильно. Она едва успела невнятно указать Суке на дверь. Замки заперлись сами. А она… сорвалась. Даже сеть не снимала боль. Ни одно средство не снимало. «Как же я тебя ненавижу, Сука, — тихо прошептала она. — Как же я тебя люблю…» Где-то в саркофаге запертое тело выгнулось дугой, когда вживленный в центр удовольствия электрод выдал миллисекундный импульс. Больше нельзя, и так слишком часто приходилось вызывать стимуляцию. Пространство перед ней выгнулось пузырем, налилось сотнями капель, меняющих цвет и яркость. Они были камерами дронов, систем слежения, «глазами» автоматических такси и полицейскими сканерами. Она хотела увидеть воочию. Убедиться в том, что он ничем не отличается от других мужчин, что ему точно так же, как латинос, что едва не оттрахали эту дуру, достаточно подсунуть молодое красивое тело, и дальше можно не стараться. «Вызови парней Бориса, — шепот в ушах усиливался, постепенно превращаясь в грохот. Так волны бились о постамент Статуи Свободы, взорванной и затонувшей в водах залива. — Быстрее. Пока они заняты. Плещутся в ванной. Трахаются. Пьют. Трахаются…» Камеры показали интерьер номера в мотеле. — Блядь… — Фурия ощутила, что желание пропало. Холодный рассудок хакера отмел прочь все эмоции. Осталась только бесчувственная «цифра». Состав атмосферы: задымление, биологические следы. Стрельба из разнообразного оружия. Разрушение стен убежища: тридцать процентов. Много. Глайдер на улице. Автопушки с ленточным питанием. Аналоговые. Схема не поддается взлому. Там нет процессора и контроллера. Тупая электрика. Зато есть центральный компьютер аэромобиля. Простой. Шифр слетает от пары оборотов злобно рычащих колес-подпрограмм. Некогда перешивать список целей. Замыкание генератора. Сработала защита от взрыва. Хер с ним. Довольно и того, что огневая поддержка исчезнет. В доме сплетаются тела. Но не мужчины и женщины, как того подсознательно хотелось бы Фурии. Нападавшие рвутся внутрь. Защитники их уничтожают. Сука работает быстро и холодно, но она знает, что ее напарник… бывший напарник матерится сейчас всю дорогу. Он рассказывал, что только так может отстраниться от происходящего. Иначе сошел бы с ума при зачистках. Импланты активированы почти полностью, Фурия легким прикосновением снимает остальные блоки и с гордостью мастера наблюдает, как ускорившийся солдат с легкостью убивает врагов. Цель контракта справляется хуже. Хакер испытала легкое торжество, когда увидела черное пятно, непроницаемое для камеры. Она встречалась с ними раньше, и всякий раз это были убийцы. Невидимые для нее, неощутимые для систем наблюдения и сканеров. «Кажется, тебе конец, стерва», — подумала Фурия, радуясь. Но ее отвлекли. Борис хотел получить причитающееся ему. И настойчиво стучался в канал связи, пробуя защиту на прочность. Разумеется, не сам Юдин. Его ручные хакеры. Она взмахом руки отбросила их, не заботясь о том, вылетят ли от перегрузки предохранители, или атакующие потеряют выжженые нейроны. После Мару ее это уже не волновало. Борис подождет. Как и Кимуро, плавающий в своем герметичном баке где-то в Новом Киото, и молчаливые китайцы, подбирающие коды к ее алгоритмам через распределенную сеть нейроимплантов всей Поднебесной Народной Республики. Длина ключей их никогда не волновала, как и перегрузка мозга рядовых граждан. Рой полицейских дронов, поднятых при первых признаках перестрелки, оказался сложной целью. Распределенное сознание рассыпалось фрагментами, восстанавливая исходную программу, но инъекция кода-червя сделала свое дело, зациклив дроны на последних действиях. Продвижение остановилось, рой стягивался в компактную массу и начинал перемалывать сам себя. Видимость в номере ухудшилась. Раскрытый люк в полу светился зеленым, и Фурия с досадой цокнула языком. Эта ловушка, кажется, не сработала. Сука не проверял полученную от нее информацию, но она и не лгала. Всего лишь не уточнила ширины тоннеля. Но он не уточнил тогда. И направить его в «Серенгети» той картинкой было проще простого. Инструкции были записаны в подсознании. Одна из технологий Мару, будь они прокляты. То, что ей удалось стащить тогда. Архив оказался читаемым. Паук-охотник, разлетевшийся в клочья вместе с куском стены и одной из камер, отрезвил Фурию. Вспышка плазмы, ослепившая камеры за пару мгновений до того — напугала. Внутри она чувствовала опустошенность. Как после оргазма. Пустота и тишина. Изображение рассыпалось квадратиками, стекая вниз. Осталась только начерченная тонкими оранжевыми линиями карта города, на которой медленно вспухал и гас маячок. — Я не хотела, — губы прошептали эти слова, двигаясь неловко и медленно. Как будто хакер находилась снаружи, в замедленном мире. — Я хотела… тебя. Я не могла. Не могу. Не получается! Писк датчиков усилился, но она не опасалась, что ее выбросит из сети. Саркофаг откроется только тогда, когда она отдаст команду. Или в аварийном режиме. Встроенных батарей хватит на сутки. Запасов питательных сред — на неделю. Воздуха — на три дня. — «Я люблю его. И ненавижу эту молодую сучку. Чтоб она сдохла… Нет, нельзя. Ее нельзя убивать. Его тоже. Кого можно? Я хочу кого-нибудь убить…» Хакер снова подключилась к линии, но камеры в доме не отвечали. «Серенгети» перешел в защищенный режим, выпав из сети. Но линки были. Слабые, доживающие последние секунды. Она опасалась увидеть там труп Суки. Но тот все-таки выжил, повезло. Последнего солдата Фурия прикончила сама. Устроившийся за искрящим глайдером боец в тяжелой броне, такой неуместной в городе, пытался связаться с кем-то в Старых Деньгах. Коммуникатор перезагрузился, и одновременно с тем сработали все импланты в теле. Их было много – частично устаревшие, но некоторые еще совсем свежие, только что из Китая. С открытыми протоколами безопасности. Адреналин. Еще адреналин. Норадреналин. Кортизол. Тестостерон. Все запасы коагулянтов. Инсулин. И в качестве удара милосердия — эндорфин. Он умер счастливым, хоть и обделался. Не выдержал гормонального шторма, кровь загустела, сердце остановилась. Фурия удовлетворенно откинулась на спинку трона. Комната начала меняться, подчиняясь невысказанным желаниям хозяйки. Арки стали уже, барельефы на стенах — острее, прорастая шипами. Темнота сгустилась. — Я не хочу тебя терять, Сука, — горько сказала она, наблюдая, как на экране наливается кровью лицо Юдина, а сетевой аватар Кимуро покрывается сетью помех. Японец получил информацию о перестрелке, а Борис как наниматель - данные о том, что гребанная Тэа была в мотеле. И сейчас туда едут двадцать бородачей с тяжелым оружием. Может, даже на танке. — Очень не хочу. Не умирай еще немного, ладно? И прости меня, пожалуйста. За все прости. Что было, и что не было… 3.5. Ксенакис. Заседание Совета — А теперь слово предоставляется председателю правления, многоуважаемому Ксенакис-сану, — невысокий секретарь с невыразительным лицом глубоко поклонился и сел на свое место. Замерший в полной неподвижности, он напоминал манекен в дорогом ателье. Только его глаза едва заметно двигались, когда он читал входящие сообщения на ретинальных дисплеях. Дийкстра выждал некоторое время, чтобы собравшиеся члены правления могли высказать свои соболезнования подобающим образом. Он рассчитывал, что присутствующие после этого перейдут к ритуалу приветствия нового управляющего, но никто не сдвинулся с места. Мужчины и женщины в строгих костюмах глядели на него, ожидая распоряжений. Ксенакис кивнул собственным мыслям. — Как вы знаете, нас всех постигла тяжелая утрата. Не так давно, в результате прискорбного покушения, погибла глава корпорации, Мару Тэарин. Достойная дочь Мару Хирото, она пала жертвой тщательно спланированного нападения. В результате хакерской атаки поврежден оборонительный периметр и центральный вычислительный комплекс. Я считаю необходимым объявить о переводе корпорации в режим изоляции. Все усилия будут сосредоточены на обеспечении безопасности сотрудников Мару. Как высшего руководства, так и низших чинов. Все до последнего Мару будут находиться под усиленной охраной. Со стороны это выглядело, как тестовое выступление кандидата в президенты Альянса, произносившего заученную речь перед наряженными в одинаковые черные и серые костюмы манекенами. Ксенакис говорил в полной тишине, и ни один вздох не нарушал ее. Хирото создавал корпорацию, следуя философии кайдзэн[1], и за годы его правления она широко распространилась на каждом уровне. В других мегакорпорациях подобная политика не нашла бы понимания. «Люди копируют привычки и манеры своего лидера, — Дийкстра сделал глоток воды из заботливо поднесенного дроном узкого стакана, — если они в него верят». Потому он продолжал произносить слова, которые требовалось озвучить. Чтобы придать юридическую силу уже выполняемым решениям, перестановкам, соглашениям. Никто из этого кабинета не потеряет власти, их не коснутся кадровые ротации и штрафы. Перед Дийкстрой сидят те, кого можно назвать мозгом корпорации. Эти люди возглавляют отделы и направления, и всеми силами будут стараться, чтобы Мару жила. Как организация, а не как отдельные личности. Простая формальность. «Что еще? Ах, да. Разумеется». — Также я хотел объявить, что глава службы безопасности, мистер Эдисон, признан не соответствующим занимаемой должности и освобожден от нее. Это было трудным решением, которое далось нелегко. Мистер Эдисон проходит реабилитацию в клинике неврозов — произошедшие события подкосили здоровье нашего преданного сотрудника. Не секрет, что мистер Эдисон тепло относился к госпоже Мару, и случившееся с ней серьезно повлияло на его психическое здоровье. Он много лет предано служил семье Мару и достоин уважения. Главы отделов получат новые инструкции по завершении собрания. Прошу вас, господа. Ксенакис откинулся в директорском кресле и посмотрел на членов правления. Они бесстрастно читали полученные файлы. Потом почти синхронно поднялись, на секунду застыв в поклоне, и один за другим покинули зал. Световые панели на потолке медленно гасли, по мере того, как люди выходили прочь. Последним ушел секретарь, медленно закрыв за собой тяжелые створки дверей, и в кабинете стало темно. Стеновые панели сдвинулись, превращая зал заседаний в просторные апартаменты председателя совета директоров. Кресло развернулось вместе с Ксенакисом, и стена стала прозрачной. Он знал, что это всего лишь иллюзия, и на самом деле перед ним по-прежнему несколько метров бетона, стали и керамики, способных обеспечить защиту даже от ядерного взрыва. Но иллюзия была полной и всеобъемлющей: ветер бросал в лицо капли дождя, световые следы габаритные сигналы воздушных транспортных средств сливались в пульсирующие потоки. Дийкстра без особых эмоций разглядывал панораму, прокручивая в голове сказанное и услышанное на совете. И сравнивал с предварительными набросками. «Я не учел, насколько глубоко проник в них японский дух. Их будет сложно контролировать. Или наоборот?» Он поднял взгляд. Потолок посветлел, подчиняясь алгоритму управляющих контуров, и стал прозрачным. Проекционные экраны демонстрировали широкоугольную панораму небес, снятую камерами на шпиле «Мару Лимитед». Над городом распростерлась ночь. Низкая облачность заволокла все небо. Тучи были подсвечены рекламными сполохами голографических проекций. И только над кварталом Старых Денег оно оставалось темным. Давний договор с городскими службами не позволял размещать рекламу и прокладывать маршруты воздушного транспорта над резиденциями корпораций. Ксенакис с неудовольствием отметил, что в последнее время эта договоренность стала все чаще нарушаться. Квартал Старых Денег вырос вокруг одной улицы. Известная всему миру, как символ неограниченного обогащения, неисчислимых потерь, Уолл-Стрит давным-давно оказалась похороненной под фундаментами башен. «Когда-то именно здесь были сколочены первые крупнейшие капиталы, давшие толчок всей мировой экономике. Здесь создавались крупнейшие состояния. Теперь они лежат в основе нового мирового порядка, обеспечивая жизнь сотням миллионов людей. Вся планета опутана сетями: связи, кредиты, долги, займы, обязательства и партнерства. Это останавливает, сдерживает и лишает возможности двигаться вперед, — Ксенакис размышлял о своих планах. Одновременно он готовился к общению с важным и влиятельным деловым партнером. Дийкстра представлял будущий разговор как одно из выступлений, но на сей раз спектакль был рассчитан на одного зрителя. К обычному набору фраз он добавил еще несколько: — Эта политика себя изжила. Наступает новое время, полное возможностей и вариантов развития. Корпорации выполнили свое предназначение, объединив мир и связав большинство людей. Они спасли человечество от вымирания и создали устойчивую экономику, систему реагирования Альянса и планетарные соглашения. Но мы, люди, выросли из детских пеленок. И должны идти дальше». Тихо шелестели динамики в стенах, транслируя ослабленный уличный шум, пропущенный через акустические фильтры. «Перед началом исполнения моего плана пришлось долго выбирать, — Ксенакис провел пальцами по подбородку, мимоходом отметив, что следовало побриться, — между исламом, вуду, буддизмом и православием. Между Халифатом, Африкой, Китаем и Россией. И выбор был очевиден: ислам. В столкновении варваров и римлян побеждают всегда варвары. Рим корпоративного миропорядка давным-давно пришел к упадку, и клонился к закату. Только пока о том не догадывался. Когда варвары насытятся, их можно будет заменить кем-нибудь другим. Наций с высоким потенциалом выживания и приспособляемости много». Ксенакис услышал, как открылась дверь, и кто-то вошел в кабинет. Системы безопасности не отреагировали. Дийкстра мягко прикоснулся к подлокотнику кресла и взял из раскрывшегося отсека небольшой револьвер. Теперь оставалось только развернуться, и… Жесткие пальцы сдавили запястье, парализуя. Револьвер с тихим стуком упал на мягкое покрытие пола. — Не надо, мистер Ксенакис, — мягко произнес человек, стоявший за спинкой кресла. Дийкстра мгновенно оценил ситуацию. Глупо было думать, что он сможет противостоять человеку, преодолевшему все кордоны и сумевшему обмануть систему безопасности корпорации. «Хотел бы убить — уже бы это сделал. Он пришел поговорить. Или передать послание». Ксенакис даже предположил, чье именно. — Пожалуйста, не оборачивайтесь, — продолжил гость, — это в ваших же интересах. Глава корпорации кивнул, ожидая продолжения. Кожу на затылке стянуло от прикосновения холодной стали ствола. Мягкий щелчок флажка-предохранителя прозвучал неожиданно громко. — Уважаемый господин Али недоволен. По мнению господина Али, вы поторопились, и заслуживаете наказания. Но Аллах милостив. Дийкстра хмыкнул. Ему всегда казалось, что господин Али не обладал милосердием или тягой к пустым разговорам. — В чем же я поторопился, по мнению Али? Операция развивается по оговоренному плану. Отклонения от графика незначительны. — Не стоило обращаться к ниндзя, «Пауки» не справились, наследили, и их пришлось зачищать. Цель ускользнула снова. Ксенакис машинально отметил изменившуюся интонацию вестника. «Он лично заинтересован?» — Я работаю над этим, — ответил он, изобразив усталость в голосе. — Недостаточно эффективно, — убийца презрительно поцокал языком. — Но Али предусмотрел и это. В конце концов, никто не может быть совершенен во всем, и Аллах не карает обратившихся за помощью. Вы гордый человек, мистер Ксенакис, но иногда полезно вспоминать о том, что у вас есть друзья. И партнеры. Именно поэтому вам стоило сразу обратиться к ним, а они обратились бы ко мне. — Думаю, мне стоит согласиться, — Дийкстра пошевелил пальцами, лежащими на подлокотнике кресла. — Выбора все равно нет. — Выбор есть всегда, мистер Ксенакис. Вы можете предстать перед вашими партнерами надежным мудрым человеком, умеющим исправлять совершенные ошибки. А можете оставить все как есть, и это уже будет глупостью. Но вы умный человек, мистер Ксенакис. Мне об этом рассказывали. — Делайте, — недовольно поморщился Дийкстра, — я уже выразил свое согласие. Если необходима информация по последнему месту нахождения цели… — Не нужно, — последовал быстрый ответ. — Цель покинула мотель «Серенгети» час и восемь минут назад. — Я знаю, — Дийкстра испытывал растущее презрение к собеседнику. «Неужели он думает, что я настолько глуп?» — Разумеется, я это знаю. Как знаю, где их искать сейчас. — Следовало сразу обратиться ко мне. Господин Али дал вам мой контакт в числе прочих. Не нужно было впутывать в дело людей клана Паука и пытаться договориться с местными бандами. Надеюсь, вы поняли, мистер Ксенакис? — Да, — кивнул Дийкстра, и ощутил, что ствол револьвера больше не упирается в затылок. За спиной послышался глухой звук, словно на ковровое покрытие упал тяжелый мешок с мукой. Ксенакис не сразу понял, что его гость ушел. Медленно развернув кресло, Дийкстра уперся взглядом в лежавшее на полу тело. Его контакт с наемными убийцами — азиат средних лет, темноволосый и чисто выбритый. Сейчас лицо мертвеца искажала гримаса боли, застывшая посмертной маской. Руки и ноги связаны, рот раскрыт в беззвучном крике. «Он, что, все это время держал его на плече? — управляющий понял, что у него дрожат колени. — И прижимал ствол к моему затылку. А если бы тело чуть сползло? Рука бы дернулась, палец нажал на спуск…». Думать об этом дальше не хотелось. Дийкстра встал, подошел на негнущихся ногах к бару, схватил бутылку виски и плеснул себе в стакан. Залпом осушив его, Ксенакис понял очень важную для себя вещь: Али и его человек не хотели унизить Дийкстру, но хотели дать понять, что его жизнь повисла на тонком волоске. И если ошибиться еще раз, то на месте связного на полу в кабинете будет лежать его тело, Дийкстры Ксенакиса. Мужчина плеснул себе еще спиртного, снова выпил и только потом вызвал в кабинет службу уборки, чтобы та избавилась от трупа. «С вами желает разговаривать Али Мухамед аль Фарид, — мелькнуло уведомление на ретинальном дисплее. — Принять вызов, да/нет?» «Принять», — Ксенакис поправил узел галстука, затянувшегося слишком сильно, и приготовился выслушать господина Али. Китсунэ вышел из здания, брезгливо оттер ладони о брюки и покачал головой. Ему не нравился Ксенакис. Но еще больше ему не нравился боевой стимулятор, попавший на улицы Йорка. Внедриться к Али было несложно, но и не так просто, как представляют себе такие вещи писатели и авторы сериалов. Китсунэ не испытывал удовольствия от пыток или убийств, но в этот раз без подобного обойтись не удалось. Ускоренная программа изменения внешности оставила после себя неприятные ощущения: лицо кололо, моргать до сих пор было больно, а по ночам в голову лезли тяжелые мысли, переходящие в такие же тяжелые сны. Агент бросил на себя мимолетный взгляд, когда проходил мимо зеркальной витрины дорогого магазина, и в первые мгновения не узнал мужчину в отражении. Смуглокожий брюнет, с широкими скулами и длинной черной бородой. Темные глаза смотрели удивленно и насторожено, и Китсунэ пришлось приложить определенные усилия, чтобы выражение лица снова стало спокойным и подобающим его легенде. Профессиональный наемник Халифата не может выглядеть, как испуганный мальчишка, впервые взявший в руки оружие. [1] (яп. 改善 кайдзэн, ромадзи Kaizen) — японская философия или практика, которая фокусируется на непрерывном совершенствовании процессов производства, разработки, вспомогательных бизнес-процессов и управления, а также всех аспектов жизни.