Часть 1

*** «Хороший мальчик». Разве можно ли меня назвать хорошим? Риторический вопрос. Я лежу в холодном поту, одеяло скинуто на пол в приступе паники. Горло вновь сдавило болезненной хваткой. Конечности не слушаются, и я чувствую легкое покалывание в кончиках пальцев когда мне, наконец, удается коснуться лежащего рядом телефона. На автомате захожу в «Telegram», пролистываю список чатов и нахожу нужный. “Господин”. Это прозвище еще много лет будет всплывать в моем сознании вместе с прикосновениями его рук, которые я так возненавидел. Ввожу пароль. Начинаю писать сообщение. «Сегодня все в силе?» - дрожащими пальцами набираю символы. Сердце колотится так сильно, что я уже начинаю подумывать, что умру от тахикардии, так и не исполнив желание Верты. Отправляю. Включаю свет, встаю с кровати, на скорую руку пытаясь достать тапочки из-под кровати. Надеваю, поправляю волосы и направляюсь в сторону кухни, где меня уже поджидает Верта. - На кого же ты меня покинул, Батюшка? - с притворной горечью протянул Верта, изображая сцену из «Унары и Цианея» - дешевой драмы, некогда поставленной в местном доме культуры. - Заткнись, холоп, - раздраженно буркнул я, потирая глаза ото сна. - Слишком много тебя стало в последнее время. Надоел. - Ты мне тоже надоел, но я же не жалуюсь, - хмыкнул Верта, наливая мне чашку кофе, за что я его и люблю - он всегда знает чего я хочу после бессонных ночей, проведенных один на один с демонами прошлого. - Заткнись. Верта протянул мне чашку и, прежде чем я успел схватиться за ее ручку, сделал щедрый глоток горячего эспрессо. - У тебя одно-единственное слово в обиходе что ли? Ты ведь закончил магистратуру, профессор! - Заткнись, пока я не вспорол тебе брюхо и не вывесил твои кишки сушиться на веревки, - бросил я. - Сегодня меня не будет. До вечера. Не сдохни от голода. Деньги на столе. Я сел за стол и начал заглатывать приготовленную Вертой стряпню. Наскоро накидывая на плечи пальто, я дожевал запеканку, чувствуя во рту кисловатый вкус протухшего творога. Сказать честно, я уже привык - давным-давно не ел ничего свежего. Я выдохнул, собираясь с духом. Что ж, умирать, так умирать. Я привык к боли, насилию и жестокости. Я жил в собственном мирке, изолированный от общества. Я писал книги, чтобы выплеснуть на бумагу всю свою злость, обиду на этот мир и его обитателей. Но ничего не приносило мне столько счастья, как простое нахождение с ней. Я до сих пор помню ее рыжие, слегка вьющиеся от влажности, волосы, ее легкую картавость, бойкий нрав. Сердце мое сжалось от тоски и боли, знания того, что этого больше не будет: ее поцелуев, слов любви, смеха, выпивания алкоголя на скорость. Я знал кого потерял. И жалел, что не мог предотвратить это заранее.