Часть 1

Лия заново училась чувствовать. Холод шелковых простыней обжигал кожу, проступая ледяными узорами на фоне всепоглощающего жара, который оставлял на ее теле язык Ай Эна. Он не отрывался от нее уже почти час, и за это время дважды доводил ее до того края, где сознание растворяется в белом шуме экстаза. Теперь она чувствовала, как нарастает третья волна — та самая, знакомая тяжесть, зреющая глубоко внизу живота и пульсирующая в такт каждому движению его губ и языка. Он играл с ее истощенной, до неприличия чувствительной плотью как виртуоз, сменивший гнев на милость. Если в самом начале его ласки были грубы, почти яростны — будто он стремился выпить ее всю, до самой сути, — то теперь его движения стали размеренными, ленивыми и испытывающими. Он не просто ласкал ее, а изучал, растягивая каждый миг и наблюдая, как под его пальцами и губами ее тело снова и снова выдает желаемую им реакцию. В тот миг, когда горячий, шершавый язык Ай Эна вновь нажал на самую чувствительную, пульсирующую точку Лии, готовую взорваться волной наслаждения, — в номере резко раздались сухие, неспешные аплодисменты. — Браво, Йенни! — прозвучал густой, пропитанный раздражением голос. — Мы с мемберами пол-Сеула перевернули, компания на ушах стоит, а наш лисёнок нашел время устроить себе праздник. Лия издала стон — не удовольствия, а бессилия и опустошённости. Оргазм, уже близкий и неотвратимый, был грубо отменен. Ай Эн замер, и его взгляд, холодный и сконцентрированный, устремился на фигуру в дверях. Но хуже всего было то, что Лия узнала этот голос. Бан Кристофер Чан. Лидер и старший хён Ай Эна. И её бывший клиент. В прошлом между Лией и Чаном возникла та редкая химия, ради которой она готова была забыть о своём же правиле «никогда не влюбляться в клиента». Он был не просто хорош — он был гениален в своём умении сбросить маску лидера и на несколько часов стать просто мужчиной, позволяя себе отбросить груз гиперответственности. Их встречи дважды в неделю стали для него отдушиной, а для неё — чем-то большим, чем просто работа. Из чистого физического влечения незаметно выросла хрупкая привязанность, выплеснувшаяся за рамки контракта в несколько тайных, рискованных свиданий. Но одно из них стало роковым: папарацци выследили их. Компания вмешалась мгновенно и жестоко — скандал удалось замять, но ценой стала огромная неустойка для Лии и её вынужденный временный отъезд из страны. После этого они не виделись. Хотя с Чаном всё было кончено, другие участники группы остались в её жизни: Ай Эн стал её постоянным клиентом, а Минхо и Хан использовали её услуги как прикрытие для своих встреч... – Хён… – Ай Эн выдавил из себя, и его голос, обычно уверенный, прозвучал сдавленно. Но в его позе, в том, как он инстинктивно сместился, чуть прикрывая Лию от прямого взгляда старшего, читалась не только вина, но глухой протест и защита Лии. – Заткнись, Йенни. – Голос Чана перебил его ровно, без повышения тона, но с такой ледяной силой, что воздух в номере словно сгустился. Это был голос лидера, уставшего от непослушания. – Я сейчас решаю, что делать с проблемой. А она, – его взгляд, тяжелый и оценивающий, наконец упал на Лию, – и есть проблема... Чан сделал паузу, и осекся, встретившись взглядом с Лией. Она не отводила глаз. Лёжа, приподнявшись на локтях, она смотрела на него с холодным, почти насмешливым спокойствием, будто наблюдала за спектаклем, в котором знала все роли наизусть. При виде этого знакомого, сводящего с ума бесстрашия в его памяти всплыло то, что он долгое время пытался закопать. – Здравствуй, Кристофер. Рада, что ты в порядке, – её голос был тихим, но каждое слово отчеканивалось идеально. Легкая, горькая усмешка тронула её губы. – Насчет моей болтливости можешь не переживать. Я соблюдаю контракты. Даже когда вторая сторона их грубо разрывает. А что касается сегодня… – её взгляд на миг скользнул к Ай Эну, – вспомни, сколько раз ты вызывал меня ночью, что бы хоть на короткий миг ощутить столь желанное чувство контроля над ситуацией? Её слова, спокойные и отточенные, сработали как детонатор. Воздух в номере сгустился, стал вязким и обжигающим. Чан рывком преодолел оставшееся расстояние и замер у кровати, его немигающий взгляд, тяжелый от привычки командовать, впился в Лию. Ай Эн вскочил следом, поставив себя как живой щит между ней и старшим. В его позе читалась не защита, а вызов — первый в его жизни прямой вызов иерархии. — Зачем? — Голос Чана был низким, в нем звучало не просто недоумение, а ярость стража порядка, видящего, как рушится принятая им система - Что ты пытаешься доказать?! Чего тебе не хватает?! — Сложно понять, да, хён? — из груди Ай Эна вырвался хриплый, горький смешок. Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию, его движения были резкими, угловатыми, лишёнными привычной плавности — Мне надо перестать быть игрушкой компании! Будь милым, будь нежным, улыбайся, не смей хмурить брови, не смей взрослеть, будь как кукла — Его голос, срываясь, набирал силу, превращаясь в рык загнанного зверя, который впервые оскалил клыки. — А хочу, чтобы меня боялись или желали, но не умилялись! Хочу стать чем-то большим чем просто "малыш хлебушек" - Ай Эн выплевывал каждое слово застарелой боли и обиды - Этот контроль душит меня. Но тебе-то что? Ты на вершине. Ты и есть этот контроль. — На вершине? — Чан рассмеялся, и это был сухой, пустой звук. Он тоже сделал шаг, и теперь они стояли нос к носу, два полюса одного магнита, отталкивающиеся с одинаковой силой. — Ты думаешь, я не мечтаю хотя бы на час сбросить это? Стать тем, за кого не надо отвечать? Ты можешь позволить себе эти капризы, только из за того, что я решаю все проблемы в группе. Я несу за всех вас ответственность. Чан был спокоен, но его глаза пылали, и на секунду Лия заметила в них усталость, что давит на него неподъемным грузом...