Часть 1

      Нет, Господи, нет! Что же ты наделал, Женя? Нельзя было оставлять меня одну. Ты думаешь, что просто ушёл от меня, а на самом деле…       Теперь Филипп не оставит меня в покое. Киркоров всегда добивается своего.       Я плакала, и тушь текла по лицу грязными чёрными ручьями. От сигаретного дыма во рту было невыносимо горько. Я выкурила слишком много, даже для меня. Паспорт со свежим штампом о расторжении брака лежал передо мной как грозное напоминание о свершившемся разводе.       На самом деле, мы давно уже расстались, но теперь этот факт приобрёл видимую, юридически законную форму. Господи, на что я только надеялась? Как только новость о том, что Пугачева свободна, станет достоянием общественности, у меня не останется ни одного шанса.       Продолжая всхлипывать, я затушила сигарету и, покачиваясь, пошла в ванну. Струи воды смыли хоть какую-то часть туши с моего лица. Подводки я для глаз никогда не жалела, а снимать макияж как следует просто не было сил. Падая в постель, я услышала ворчание Люси и шум открываемого окна. Прохладный ночной воздух принес минутное облегчение, и я мгновенно провалилась в сон — тяжелый, тревожный и не обещающий покоя.       Мне снился Севастополь. Наша неизбежная встреча и время, проведенное наедине.Филипп стоял у рояля, ослепительно улыбаясь. У меня бешено стучало в висках, но я не собиралась сдаваться. — Алла Борисовна, может, еще бокал шампанского? — спросил он, не сводя с меня своих невероятных глаз.       Только он мог так произносить мое имя. В его устах «Алла Борисовна» звучало как интимное признание, от которого перехватывало дыхание. «Черт возьми, да называй ты меня просто Аллой!» — подумала я, машинально проводя пальцами по клавишам.       — Филипп, ты очень меня удивил. Не ожидала, что ты сам будешь тащить этот тяжеленный ящик с бутылками! — мне нужно было сказать хоть что-то с частицей «не». Иначе я бы не устояла, и он догадался бы, что я схожу по нему с ума.       Киркоров к тому времени уже покорил полстраны. Кажется, все женщины поголовно сохли по этому статному брюнету. Бездонные глаза, ресницы, которым позавидовала бы любая манекенщица, черные кудри и, вдобавок ко всему — вот уж нет в природе справедливости! — рост два метра. Наверное, пришлось обделить красотой сотню мужчин, чтобы сотворить такое совершенство. За это я его даже слегка ненавидела. И именно эта злость помогала мне держать лицо и не пускать слюни, подобно его преданным фанаткам.             В ответ на мои слова Филипп заулыбался ещё шире. Было видно, что он доволен собой. — Я и не на такое способен. Я же мужчина, — напомнил он мне, добавив в голос хрипотцы. — Хотя у вас, вероятно, сложилось другое мнение.       Его многозначительный тон тут же вызвал в памяти строчки из моих прошлых «Рождественских встреч      Песенка-то получилась хорошая, задорная, и била точно в цель:

«…Ты благодарен мне весь вечер За небрежный кивок, Ты экипирован по моде, Но какой в этом прок? Быть может, Я бы все-таки пошла за тобой, Я на все махнула б рукой. Быть может, Я бы все-таки пошла за тобой, Но, но, но, но, Ты не мужчина…»

      Представляю, как он взбеленился тогда, в девяносто первом, если до сих пор, три года спустя, припоминает мне этот текст       — Не льстите себе, Филипп. С чего вы взяли, что эта песня вам? — смеюсь я. — Наверное, потому что все свои песни я посвящаю только вам, — проникновенно говорит Киркоров.       Он умел заставить мои колени дрожать. Смутившись, я опустила глаза на клавиши рояля, из-под которых сама собой полилась мелодия «Осеннего поцелуя» — как нельзя кстати к моим сомнениям.А дальше во сне началось что-то совсем невообразимое. Филипп притянул меня к себе и начал покрывать поцелуями мое лицо и шею. Я таяла. И виной тому была не моя капитуляция перед победителем, а предательское крымское шампанское.       О, Боже... Моя ладонь бесстыдно легла на молнию его брюк, и я почувствовала, как там прячется что-то огромное, горячее, жаждущее вырваться на волю. Стоп. Этого не было в реальности. Это лишь моя порочная фантазия. Мой сон.       Осознание этого резко выдернуло меня в реальность. Я открыла глаза и увидела прямо над собой встревоженное лицо Люси. — Алла Борисовна, у вас все в порядке? Вы так стонали во сне... — Кошмары мучают, — вяло усмехнулась я, садясь на постели.             Знала бы она, что её хозяйка отдается в своих снах этому безумному мальчишке, главному секс-символу страны. В том, что Филипп завоюет этот статус окончательно, я не сомневалась ни секунды.       Я стряхнула с себя остатки наваждения и поднялась с постели, привычно поблагодарив Бога за ещё один подаренный мне день. Подошла к трюмо и посмотрела в зеркало. А какая же я всё-таки красотка, если умыться и причесаться!             Настроение вопреки всему поползло вверх. Мне вдруг стало наплевать на развод, на опустевшую постель и на пугающую перспективу остаться одной. В этот момент из радиоприемника на кухне донеслись знакомые аккорды:      

«Бежала голову сломя, По мостовым кривым и гулким, Оттуда, где его слова, Его бессовестные губы…»

      Вот же умею я выбирать репертуар. Что ни песня — то чистая исповедь. И каждый раз, когда я слышала эти строчки, перед глазами возникали одни и те же бессовестные губы — его. Пухлые, наглые, сулящие чертовское блаженство.       Стоп, Алла. Приди в себя. Тебе сорок пять, ты умудрена тяжелым опытом, обросла вредными привычками и броней. Куда тебя несет?             Кстати, где мои сигареты? Я же ещё не курила. Щелкнув зажигалкой, я сделала первую утреннюю затяжку. Привычная горечь обожгла горло, мгновенно притупляя остатки ночной тревоги.       На кухне меня уже ждала чашка крепкого кофе, заботливо сваренного Люсей. Не успела я сделать и пары глотков, как оглушительно зазвонил телефон. Люся тут же сняла трубку. — Алла Борисовна, вас Буйнов к телефону, — крикнула она из коридора. — Уже лечу! — напела я, забирая у неё трубку.       Сашка звонил по поводу своего сегодняшнего сольного концерта. — Алла, мы тебя ждем. Царская ложа в твоем полном распоряжении, — раздался в трубке его бодрый голос. — Так уж и царская? — рассмеялась я. — А какая еще подойдет для Примадонны? — Спасибо, Саш, очень мило с твоей стороны.       Мне было приятно. Буйнов умел вовремя сказать нужные слова. Он знал меня как облупленную и без всяких расспросов понимал, какая чертовщина сейчас творится у меня на душе после официального развода.       Попрощавшись, я опустила трубку на рычаг. Ну что же, по крайней мере, этот вечер я проведу не в одиночестве. Осталось только выбрать маску на сегодня: сыграть благочестивую гранд-даму или оторваться, как шалава из придорожного трактира? Я ещё не решила.       Посмотрела в зеркало, взъерошила волосы. Выражение лица безумное. Наверное, от вечной неудовлетворенности. Хотя совсем недавно у меня был отличный секс с ещё одним хулиганом. Серёга Челобанов никогда не разочаровывал в постели, но я вечно напрягалась, подозревая, что прямо сейчас он может быть под кайфом.       Неужели непременно надо потерять разум, чтобы достичь высшего блаженства? Я всегда мечтала о мужчине в здравом уме и твёрдой памяти. Но какой нормальный человек сможет выдержать меня в своей жизни? Нет, мой удел — вот такие отщепенцы, вольные художники. Серёга, Володька Кузьмин... Нам было легко. О любви мы и не задумывались.             Пожалуй, один Филипп упрямо твердил мне о своих чувствах. Но это было давно, когда он был совсем мальчишкой и в шутку называл меня «мамой». Помню, как внутри всё сжалось, когда он выдал своё признание в присутствии моего тогдашнего мужа и близких друзей. Интересно, смогла бы я теперь так же легко притвориться равнодушной и беззаботно рассмеяться, глядя в его чарующие глаза? Теперь, когда он стал взрослым, сильным мужчиной.       Этот вопрос навязчиво вертелся в голове весь день. Я отмахивалась, переключаясь на рутину. Наконец-то пришло время собираться к Буйнову. Чёрная подводка, тушь, объёмная причёска — финальные штрихи, довершающие привычный образ Пугачёвой. Маникюр в полном порядке. Я готова к выходу в свет. Сашка, встречай Пугачёву!             Подъезжая к театру, я ещё издалека заметила припаркованный у входа приметный автомобиль Киркорова.Что это? Злой рок? Неужели он и здесь будет мучить меня, преследовать своим горящим взглядом, дразнить своим…       «Так, стоп! — оборвала я сама себя. — Приди в чувство, Алла». Это был всего лишь сон. А в реальности... Наверное, он просто подкладывает что-то в брюки для сценического эффекта.       Окончательно убедив себя в этой спасительной нелепости, я нацепила фирменную улыбку и вышла из машины навстречу вспышкам фотокамер.