Глава 5

            …Мальчик и девочка сидели на ковре и играли в «плюй–камни».

Комната была слишком большой для двоих детей — потолки высокие, стены затянуты серебристым шёлком, а портреты предков смотрели сверху с холодным неодобрением. Но им было всё равно. Они сидели почти вплотную, колени соприкасались, и камешки прыгали по ковру, плюясь и искрясь.

— Сирри…

— М? — мальчик поднял голову. Он смотрел прямо, открыто, как умеют только дети, ещё не научившиеся скрывать мысли.

Девочка слегка покраснела и отвела взгляд.

— А мы всегда–всегда будем дружить, да?

Сириус не раздумывал над ответом.

— Конечно, — улыбнулся он, будто дружба была чем-то вечным и незыблемым.

— Я хотела бы поступить с тобой на один факультет, — тихо сказала она, словно боялась спугнуть саму мысль.

— Я тоже, — хмыкнул он. В его голове уже жила мысль о Гриффиндоре — о бунте, о свободе. Но он был уверен: если захочет, она пойдёт за ним.

— Мы вместе пойдём на вокзал? — глаза девочки загорелись.

— Конечно.

Она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку — неловко, почти испуганно.

Сириус вспыхнул и рассмеялся.

На следующий день в доме стало тихо.

Слишком тихо.

Ему сказали, что Гринграссы уезжают на север — срочно, без прощаний. Что Аврора будет учиться в Дурмстранге.

А позже — что помолвка разорвана.

А ещё позже — что, возможно, они мертвы.

Сириус тогда не плакал.

Он просто почувствовал странную пустоту — будто из его жизни вынули страницу, не оставив даже следа от вырванных строк.

Годы спустя эта пустота всё ещё была с ним — невидимая, привычная, но уже искаженная временем.

      Сириус остановился перед дверью родного дома, сжав ручку чуть сильнее, чем следовало. Почти все каникулы он провел у Поттеров — к счастью, когда Джеймс узнал, что Сириусу нужно будет вернуться домой на каникулы, он без раздумий согласился уехать из Хогвартса тоже и любезно предложил другу остаться у них. Блэк вернулся в родной дом только на Рождественский ужин. «Всего один день, — подумал он. — Один чёртов день, и я снова свободен». Он толкнул дверь. — Добрый вечер, господин, — Кикимер низко поклонился. Сириус не ответил. Чемодан с грохотом упал на пол, звук эхом прокатился по коридору. Дом встретил его знакомым запахом старых заклинаний, пыли и подавленного гнева. В гостиной шли приготовления к ужину. Свечи уже горели, серебро было начищено до ослепительного блеска. Древо Блэков шевелилось на стене, перешёптываясь, словно предчувствуя что-то важное. Регулус суетился у стола, поправляя салфетки. Сириус усмехнулся. — Гляжу, ты решил поработать руками. Что, гости королевских кровей? Регулус не ответил, лишь стиснул зубы. «Вернулся», — подумал он. «Всегда возвращается. Громкий, уверенный, живой. Даже когда всё рушится — он остаётся таким.» — Сириус! — голос Вальбурги прорезал воздух. — Ты будешь вести себя достойно или нет?! И переоденься! — Да, матушка, — процедил он. Она прошла мимо, будто его не существовало. Сириус тянул время в своей комнате. Снимал футболку медленно, словно надеялся, что если задержится достаточно долго, ужин отменят. Комната была прежней: плакаты, магловские мотоциклы, флаг Гриффиндора. Фотография — он, Джеймс, Римус и Питер. Он ухмыльнулся. — Чёртова ошибка — приезжать сюда, — пробормотал он. Когда он спустился, гости уже были в столовой. — Добрый вечер, — бросил он, не поднимая глаз. — О, наконец-то! — Вальбурга мгновенно сменила тон. — А это мой старший сын, Сириус. — Это Сириус?! — воскликнула женщина. — Какой взрослый… Сириус лениво поднял взгляд. И в этот момент Регулус вошёл в комнату, ведя под руку девушку. Сириус замер. — Ты?! Это была Аврора Гринграсс. Слизеринка. Холодная, язвительная, бесконечно раздражающая. Та, с которой он сталкивался в коридорах Хогвартса, спорил, ругался, обменивался взглядами, полными взаимной неприязни. И она стояла в его доме. — Давно не виделись, — спокойно сказала она и улыбнулась. Не мягко — остро. Регулус почувствовал, как внутри всё сжимается. «Он не помнит. Конечно, не помнит.» — Сириус, ты ведь помнишь семью Гринграсс? — сказала Вальбурга. — Они вернулись этим летом. Регулус переписывался с Авророй. «Переписывался», — горько усмехнулся Регулус. «Слово слишком слабое.» Он наблюдал, как Сириус хмурится, как ищет в её лице хоть тень воспоминаний — и не находит. И это было правильно. Так должно быть. Когда их отправили наверх, напряжение взорвалось. — Что ты вообще здесь делаешь?! — Сириус шёл впереди, не оборачиваясь. — Это не только твой дом, — отрезала она. — И, честно, я удивлена, что у Регулуса такой брат. — А фамилии, видимо, совпали случайно, — фыркнул он. Регулус шёл позади и молчал. «Не трогай её», — хотелось сказать. «Ты не имеешь права.» Но Сириус неожиданно втолкнул Аврору в свою комнату и захлопнул дверь. Регулус остановился в коридоре. Нужно было что-то делать, но он обессиленно опустился на корточки, закрыв лицо руками. «Если бы ты знал, что я сделал… Если бы ты вспомнил — ты бы меня возненавидел.» Комната Сириуса встретила их знакомым беспорядком и запахом пыли, старых чар и чего-то магловского — резкого, чужого для дома Блэков. Сириус и Аврора смотрели друг на друга, как на врагов. — Мальчик, ты не забылся? Зачем ты закрыл дверь? — Я уже не мальчик, — ухмыльнулся он. — Хочу позлить Регулуса, видела бы ты сейчас его лицо. — Остроумно, — сухо бросила она. Их ненависть была острой, живой — такой, в которой слишком много напряжения, чтобы быть просто злостью. Аврора медленно огляделась. Плакаты были повсюду. Яркие, вызывающие, слишком откровенные для аристократического особняка. Магловские девушки в купальниках улыбались со стен, изгибались, смотрели прямо — дерзко, без стыда. Аврора замерла. На мгновение — всего на вдох — её лицо изменилось. — Мило, — произнесла она сухо и резко отвернулась. — У тебя… своеобразный вкус. Сириус заметил это. Заметил, как она слишком быстро отвела взгляд, как сжались её пальцы. — Что, не нравится? — усмехнулся он. — Ревнуешь? — Представь себе — нет, — холодно ответила она, проходя глубже в комнату. Она шла уверенно, как человек, который знает, куда идёт. Сириус нахмурился. Аврора остановилась у дальней стены. Там, где шкаф. Она смотрела в одну точку слишком долго. — Тут раньше был комод с игрушками, — сказала она неожиданно, почти шёпотом. Слова упали в тишину, как заклинание. Сириус резко выпрямился. — Что? Она обернулась, будто только сейчас поняла, что сказала лишнее. — Ничего, — пожала плечами. — Показалось. Но у него в голове что-то дёрнулось. Резко. Болезненно. Комод. Тёмное дерево. Сломанная ручка. Он видел это — и в то же время не видел никогда. Виски сжало, будто чья-то рука на мгновение сдавила череп. Сириус поморщился и отвёл взгляд. — Ты странная, — буркнул он. — Ты не представляешь, насколько, — ответила она и усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то тревожное. За дверью Регулус задержал дыхание. Он не смел стучать, ломиться в дверь — тогда услышали бы родители. «Она помнит. Он — нет.» И от этой разницы становилось по-настоящему страшно. Регулус сжал пальцы. Кольцо на руке едва заметно потеплело, будто отзываясь на движение памяти, на попытку прорваться сквозь старые, детские чары. «Он не сможет вспомнить, не может», — мелькнула мысль. Старое детское заклинание, искажённое, наложенное слишком рано, слишком грубо. «Я просто хотел, чтобы она осталась со мной.» В комнате Сириус шагнул ближе к Авроре. — Ты ведёшь себя так, будто была здесь раньше, — тихо сказал он. — А я терпеть не могу тайны. — Тогда привыкай, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Похоже, сегодня ты узнаешь о себе много нового. Между ними повисло напряжение — острое, почти болезненное. Комната Сириуса постепенно погружалась в полумрак. За окном сгущались сумерки, и редкий свет фонарей с Площади Гриммо падал на стены неровными полосами. Плакаты на стенах отбрасывали кривые тени, магловские девушки в купальниках будто шептались между собой, наблюдая за происходящим. Аврора стояла у окна, скрестив руки на груди. От холода ли, от злости — она и сама не знала. Сириус, напротив, выглядел нарочито расслабленным, словно напряжение, повисшее между ними, его только забавляло. Он подошёл к шкафу и распахнул дверцу. Внутри, среди аккуратно сложенных мантий, скрывался целый ряд бутылок. Стекло тихо звякнуло, нарушив тишину. — Хочешь? — небрежно бросил он, не оборачиваясь. Аврора даже не повернулась. — Нет. Её голос прозвучал резко, как щелчок кнута. — Боишься? — в его тоне мелькнула насмешка. Она медленно обернулась, и в её взгляде было больше льда, чем в зимнем воздухе за окном. — Я не пью всякую дрянь, Блэк. Он усмехнулся, откупоривая бутылку. Резкий запах огневиски мгновенно наполнил комнату, смешавшись с пылью. — Конечно. Слизеринка, чистая кровь, идеальные манеры. Он сделал глоток, не отводя от неё глаз. — Не твой уровень. — Именно, — отрезала она. Он повернулся к ней всем корпусом. — Или просто не хватает смелости? Аврора прищурилась, словно оценивая противника. — Ты сейчас пытаешься взять меня на слабо? — Работает же, — лениво бросил он. Несколько секунд она молчала. Тиканье старинных часов в коридоре отдавалось в голове неприятным эхом. Затем она резко шагнула к нему и выхватила бутылку из рук. — Дай сюда. Сириус вскинул брови. — О, надо же. Она сделала глоток — слишком большой. Лицо исказилось, губы сжались, но она упрямо не отстранилась сразу. — Гадость, — пробормотала она, возвращая бутылку. — Как ты это пьёшь? — Втягиваешься со временем, — пожал плечами он, наблюдая за ней с ленивым интересом. Аврора опустилась на край кровати. Матрас тихо скрипнул. Она снова потянулась за бутылкой. Потом ещё раз. И ещё. Каждый глоток будто снимал с неё слой сдержанности, обнажая что-то живое и болезненное. Сириус заметил, как меняется её взгляд — из холодного он становился туманным, горячим, слишком честным. — Ты напиваешься из принципа? — спросил он, скрестив руки на груди. — Из-за тебя, — буркнула она. — Ты раздражаешь. — Взаимно, — хмыкнул он. Она рассмеялась — резко, с надломом, будто смех царапал ей горло. — Ты даже не представляешь, насколько. Бутылка глухо стукнула о стол. — Знаешь, что самое мерзкое? — продолжила она, не поднимая взгляда. — Ты смотришь на меня так, будто я — никто. — Ну… — он развёл руками. — Мы не друзья. Она резко подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то тёмное. — Это потому, что ты не помнишь. Он напрягся. Воздух в комнате словно стал тяжелее. — Опять ты за своё. Что за тайны и намёки? — С памятью у тебя плохо, — запинаясь, сказала она. — Её… трогали. Сириус замер, будто его окатили холодной водой. — Что значит — трогали? Аврора покачала головой и отвела взгляд к стене, где когда-то стоял комод. — Неважно. Забудь. — Нет, — он сделал шаг к ней. — Ты не имеешь права говорить такое и делать вид, что ничего не было. — Ты и так всё забыл, — криво усмехнулась она. — Почему бы не сделать вид, что ничего и не было? В висках у него кольнуло. На миг — ковёр, солнечный свет, детский смех… и пустота. — Кто это сделал? Что я забыл? — почти шёпотом спросил он. Аврора попыталась встать, но покачнулась. Он поймал её за запястье. Её кожа была тёплой, приятной. — Отпусти, — выдохнула она, хотя не сопротивлялась. — Нет, — хрипло сказал он. — Скажи. Она подняла на него взгляд — слишком близко, слишком открыто. Засмеялась. — Уже поздно, Блэк. Слишком поздно. Что-то внутри него сорвалось. Сириус резко притянул её к себе и поцеловал. Не мягко. Не нежно. Грубо, почти зло — будто хотел стереть все её слова и снять все маски. Аврора замерла лишь на миг, а затем ответила, вцепившись пальцами в его рубашку. Дыхание сбилось, мир сузился до тепла и резкого запаха Огненного виски. Дверь неожиданно распахнулась от заклинания. — О. Холодный голос Регулуса разрезал воздух, как нож. Аврора отстранилась первой, тяжело дыша. — Не говори родителям, — хрипло сказала она. — Я сделал то, что должен, — холодно ответил он и исчез в коридоре. Не прошло и минуты, как коридор наполнился шагами и возмущёнными голосами. — Что здесь происходит?! — Вальбурга побледнела от ярости. Отец Авроры подхватил дочь под руку. — Она пьяна. Мы уходим. Немедленно. Аврора обернулась на Сириуса. В её взгляде было что-то почти нежное или она просто была слишком пьяна. — Не вспоминай, — тихо сказала она. — Если не готов. И её увели. Дверь закрылась с глухим стуком. — Ты понимаешь, что ты наделал?! — взорвался Орион. — Ты выставил нас идиотами! — Она сама пила, — процедил Сириус. — Не имеет значения! — взвилась Вальбурга. — Гринграссы богаты. Нам нужна эта помолвка. Ты — старший. Ты обязан! На тебя невозможно полагаться! Вон из дома! Слова били сильнее заклинаний. Сириус стоял молча, глядя в пустоту. Стиснул зубы. Помолвка. Память. Поцелуй. Голова гудела, поток мыслей стал тягучим, как смола. Он понял одно: что бы ни было между ним и Авророй — это уже не закончится просто ненавистью.