ЭПИЛОГ. Шёпот новых звёзд

Хогвартс всегда умел хранить тайны, но после битвы в его коридорах появилось новое ощущение — будто замок стал внимательнее, живее. Гарри стоял у окна Большого зала и наблюдал, как над озером поднимается лёгкий серебристый туман. Но теперь он не вызывал тревоги. Он был спокойным, почти ласковым. — Ты всё ещё чувствуешь его? — спросила Лиора, подойдя тихо, бесшумно, как сама ночь. Гарри кивнул. — Его больше нет, но отпечаток такой силы не исчезает сразу. Лиора улыбнулась — мягко, чуть грустно. — Магия тени не зло сама по себе. Просто ею слишком часто пытаются владеть те, кто хочет разрушать. — Я знаю, — Гарри повернулся к ней. — Благодаря тебе. Она отвела взгляд, будто смутилась, но поймав его взгляд снова, сказала: — Мы не завершили всё, Поттер. Полуночные Чародеи — это не один человек. Это цикл. И то, что произошло… лишь начало. Гарри тихо рассмеялся. — Я уже привык к тому, что в моей жизни ничто не бывает окончательно. Лиора подошла ближе, почти вплотную. — Тогда тебе стоит знать ещё кое-что. После сегодняшней битвы ты… стал другим. Баланс в тебе укрепился, и теперь именно ты — удерживаешь границу между светом и тенью. Хочешь ты этого или нет. — И что теперь? — спросил он. Лиора посмотрела на звёзды, рассыпанные по тёмному небу. — Теперь нам предстоит найти остальных. Тех, кто способен чувствовать оба потока. Таких немного. Но они нужны миру, если мы хотим подготовиться к тому, что грядёт. — Грядёт? — Гарри вскинул бровь. — Ты говорила, что самый опасный уже побеждён. — Да. Но древняя магия никогда не исчезает окончательно. Она ждёт. И иногда… выбирает новых носителей. На мгновение между ними повисла тишина. Хогвартс мерно дышал, будто слушал их разговор. Гарри сделал шаг вперёд. — Ну что ж. Если мир снова меня выбирает… думаю, я готов. Лиора протянула руку. — Тогда начнём рассвет там, где всегда начинается ночь. Гарри взял её ладонь — тёплую, уверенную. И когда они вышли из замка к светлеющему горизонту, первые звёзды над озером начали медленно гаснуть, уступая место новому дню. Но одна — самая яркая — не исчезла. Она вспыхнула сильнее, чем остальные, словно знак. Словно обещание.