Амортенция.

На одном из уроков зельеварения, когда в подземелье витал густой пар от кипящих котлов, профессор Снейп представил им Амортенцию — самое мощное приворотное зелье в мире. - Оно не создает настоящей любви, — прошипел он своим низким голосом, — но вызывает сильное влечение и пахнет для каждого тем, что его больше всего привлекает." Ученики по очереди подходили к дымящемуся котлу, в котором переливалась перламутрово-розовая жидкость. Первым пошла Гермиона, и ее щеки слегка порозовели, когда она описала запах свежескошенной травы, новой пергаментной бумаги и... немного мятных зубных паст. Рон, к своему смущению, учуял запах свежеиспеченного пирога, деревянной метлы и что-то цветочное, отчего Невилл захихикал. Наконец, настала очередь Драко. С надменным видом он шагнул к котлу, держа подбородок высоко. Он наклонился, демонстрируя полное безразличие, готовый отмахнуться от всего этого как от глупой гриффиндорской забавы. Но когда он вдохнул, его глаза чуть заметно расширились. Вместо ожидаемого им запаха старых книг из Слизеринской библиотеки, или роскошных духов его матери, или даже запаха новой кожи, которым пахла его любимая метла, в его нос ударил совершенно неожиданный, но поразительно отчетливый букет. Это был запах старого, чуть пыльного пергамента, пропитанного чернилами — не такими, как у Гермионы, а более… землистыми. К нему примешивался слабый, но unmistakable запах свежевыпавшего снега после зимней тренировки по квиддичу, смешанный с запахом старой, но любимой деревянной метлы. И, что совсем выбило его из колеи, он уловил легкий, едва уловимый аромат… чего-то цитрусового и слегка пряного, как ее шампунь, смешанный с запахом горячего чая, который она, кажется, всегда пила после холодных ночей. Мгновение он стоял неподвижно, его лицо застыло в выражении, которое Снейп, пожалуй, мог бы счесть за легкое замешательство. Это был хаос. Это *не могло* быть тем, о чем он думал. Это было смешно. Его мозг бешено искал объяснения, пытался связать эти запахи с чем-то безобидным, но образы, возникавшие в голове, были слишком яркими, слишком конкретными. - Ну, Малфой? — нетерпеливо протянул Снейп, заметив его задержку. Драко резко выпрямился, его губы сжались в тонкую линию. Он быстро моргнул, словно отгоняя наваждение. Вся его напускная уверенность вернулась в одно мгновение, как маска, которую он натягивал на себя годами. - Ничего особенного, профессор, — прозвучал его голос, чуть более резкий, чем обычно. - Просто запах… старой библиотеки и какой-то… гриффиндорской тряпки, которая, видимо, валялась где-то поблизости." Он бросил взгляд на Поттер, которая сидела за столом напротив, слегка нахмурившись от его слов, и в ее глазах промелькнул привычный огонек раздражения. Он чувствовал, как его щеки заливает краска, но он списал это на раздражение. Раздражение от ее присутствия, от ее вечной наглости, от… от всего. Развернувшись, он поспешно вернулся на свое место, спиной к котлу, к запахам, которые так недвусмысленно предали его тайные, глубоко запрятанные чувства. Он не позволит этому зелью, или кому-либо еще, раскрыть его карты. Это было абсурдно. Невозможно. Он Малфой, и он *ненавидел* Поттер. И он будет продолжать убеждать себя в этом, пока сам не поверит. * Звук хлопающей двери кабинета профессора Снейпа, или того, кто вел их ненавистный совместный урок, был резким и окончательным, словно отсекающим их от всего мира и от только что пережитых моментов. Слова о свободе были произнесены, но ни Драко, ни Астория не двигались с места сразу. Некоторое время они просто стояли, тяжело дыша, ощущая пульсацию крови в висках и странную пустоту после такого интенсивного противостояния. Астория первой отвела взгляд. Покрасневшие щеки, спутанные пряди у лица, глаза, в которых все еще плясали искры недавнего боя. Она быстро схватила свою палочку с пола, неловко запихнула ее в карман мантии, словно сама была удивлена собственной поспешностью. Драко, в свою очередь, медлил. Он смотрел на нее, и этот взгляд был необычайно пристальным, не злобным, но изучающим, почти голодным. Он видел ее смятение, видел, как она старается скрыть то, что произошло между ними, но отчетливо чувствовал, что отголоски их взаимодействия еще витают в воздухе, смешиваясь с запахом пота и, да, черт возьми, с этим невыносимым цитрусовым ароматом. — Отвратительно, — выплюнул он, наконец, его голос был чуть хриплым, что выдавало его больше, чем он хотел. — Ты все так же неуклюжа, Астория, твои движения предсказуемы. И этот запах… — он скривил губы, но вместо ожидаемого оскорбления, его слова застряли. Он чуть не сказал: "...слишком сладкий". — …вызывает желание блевать. Астория остановилась у самой двери, резко развернувшись. В ее глазах вспыхнул знакомый огонь, на секунду затмевая замешательство. — А ты все так же предсказуем, Малфой, — отрезала она. — Кажется, кроме как оскорблениями, ты больше ничем и не умеешь оперировать. Впрочем, чему удивляться. Твой мозг размером с грецкий орех. Драко усмехнулся, но это была не та насмешка, что обычно. В ней сквозила какая-то странная усталость, а может, и что-то еще, что Астория не смогла, да и не захотела расшифровывать. Он отвернулся первым, собирая свои вещи, медленно, почти демонстративно. Астория выскочила из кабинета, будто спасаясь от пожара, захлопнув за собой дверь. Воздух в коридоре показался ей прохладным и чистым, хотя обычно она не обращала внимания на запахи Хогвартса. Она ускорила шаг, почти бежала, пытаясь стряхнуть с себя странное ощущение. Она чувствовала себя возмущенной, но не его оскорблениями. Нет, это было привычно. Она была возмущена собой, своим телом, которое, казалось, отреагировало на него не так, как полагалось. Ведь Малфой – это Малфой, с его самодовольной ухмылкой и вечным чувством превосходства. Он был ее раздражителем, ее оппонентом, и все, что должно было происходить между ними – это словесные баталии и ледяные взгляды. Тем временем, Драко, оставшись один, провел тыльной стороной ладони по губам, словно пытаясь стереть слова, которые почти произнес. Он вдохнул полной грудью, и снова этот запах. Он пропитал его одежду, его кожу. Или это был просто фантом, засевший у него в голове, дразнящий и сводящий с ума? Он оглядел опустевший кабинет. Скомканные пергаменты, перевернутая скамья, несколько искр, все еще тлеющих на полу. Хаос. Идеальное отражение того, что творилось сейчас в его душе. — Черт, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Что, черт возьми, это было? Это был не просто урок. Это было нечто гораздо большее. И самое пугающее — он хотел повторить это. Хотел снова ощутить этот выброс адреналина, эту близость, эту странную, запретную химию, которая на мгновение стерла все границы между ними. И это было опасно. Невыносимо опасно.