Часть 3

Почти остывшая кровь отдавала последнее тепло длинным худым пальцам. Мужчина поморщился и провел рукой по шелковой шторе, вытирая темно-красную жидкость. Не сказать, что он был брезгливым или вид крови вызывал у него отвращение, напротив, Рану Хайтани было мерзко от осознания, чья кровь запачкала его. Даже не то, что он сам запачкал руки, нет, мужчина не считал себя виноватым и ему казалось, что та девушка, которую он убил, была самым грязным созданием в мире. «Та шлюха сама нарвалась» — был уверен Хайтани. Достав коричневую сигару из позолоченной упаковки, он поднес ее к своим сухим губам, сразу же поджигая и вдыхая дым. Пару секунд удерживая его во рту и хорошенько пробуя вкус, мужчина выдыхает, отмечая неоспоримое качество сигары. Одна такая малышка стоила 4500$. Да уж, Какуче не пожадничал, расщедрившись на такой подарок из Европы. — Что произошло? — раздается знакомый для Рана безэмоциональный голос. Силуэт сзади приближается, замедляясь, чтобы перешагнуть труп юной девушки. — Почему на нас работают такие дуры? Она похоже совершенно не понимала, куда попала. Надо бы предъявить мадам Широ, почему она берёт такой сброд в наш бордель, — Ран продолжал курить сигару. — Пха, — усмехается младший Хайтани, — нашей Широ такими темпами скоро придется менять антидепрессанты на более сильные. Риндо без особо интереса осматривает изуродованный труп, особенно в области лица. На девушке было слишком много украшений, она напоминала сороку, да и растекшийся макияж был чересчур ярким. Похоже из провинции девчушка. Сам бы Ран в жизни не выбрал такую проститутку на ночь, видимо, сама пробралась в комнату к брату, надеясь получить внимание или охмутать. Кто же знает, что в головах у этих женщин. Риндо брезгливо фыркнул. Они с братом одновременно любили и ненавидели женщин. Любовь эта была только на одну ночь, а ненависть на все дни. Ещё с детства Хайтани держались друг друга, считая врагом любого, кто появлялся в их поле зрения. Женщины не стали исключением, точнее на тот момент это были ещё девочки, которые то и дело оставляли на партах мальчишек любовные послания и шоколадные конфеты в форме сердец. Возможно, эта была нездоровая привязанность между братьями, но им было все равно на такую чепуху. Ран и Риндо до безумия дорожили друг другом и было страшно представить, если у кого-то из них появились бы серьезные отношения. Ведь тогда бы это означало предательство, что второй брат останется брошенным. А Хайтани прекрасно знали, каково это быть брошенными и предоставленными лишь самим себе, поэтому в их небольшой семье было негласное правило — ничего серьезного с девушками, а иначе потеря доверия одного из братьев. — Я скажу, чтобы тут прибрались, — Риндо убирает руки в карманы пиджака, мысленно браня излишние эмоциональные порывы старшего брата, который в такие моменты совершенно не умел себя сдерживать и вел себя очень импульсивно. Хоть младшему брату и не было жаль проститутку, но у них часто прибавлялись хлопоты из-за этой черты Рана. *** Множество девушек суетливо бегали из одной стороны, в другую. Кто-то искал колготки, кто-то не мог найти свою тушь, кто-то не мог без посторонней помощи застегнуть молнию. Юко по-доброму усмехнулась. Уж слишком ей эта картина напоминала ее прошлую работу. Некоторые вещи так и не меняются, и Сато была этому только рада. Но были и броские отличия, конечно же. Например интерьер выглядел в разы дороже, хотя это и была просто по сути гримёрная. Платья на девушках, хоть и были донельзя короткими, но даже так, проституки не выглядели «вульгарно», благодаря качественным и явно недешевым материалам. Косметика тут была известных брендов и разноцветные палитры теней так и манили к себе Юко. И самое главное, что все это было засчет начальства. Если раньше Сато приходилось самой покупать вещи для смен, то сейчас ей приподнесли все на блюдечке. — Где эта новенькая, черт бы ее побрал?! — сильно гневался голос среди суматохи. Юко подскочила на месте, понимая, что слишком уж засмотрелась, и ищут именно ее. Она стала пробираться к женщине, что была крайне недовольна тем, что не может найти Сато. — Мадам Широ, — склоняет голову девушка, — простите, я немного задержалась, просто там… — не успевает проститука договорить, как ее грубо перебивают. — Ты… Ты думаешь, мы на утреннике?! Ты хоть понимаешь, перед какими людьми сейчас будешь ноги раздвигать! Любая оборванка вроде тебя была бы рада такой возможности! — голос женщины становятся уж больно нервным, она начинает хрипеть, а на ее лбу вздувается вена. Сато шокирована. Она впервые видела такое обращение с сотрудниками, пускай даже, и с проституками. На прошлой работе никто не позволял себе так поднимать голос на работниц борделя и тем более унижать их. — Мадам Широ, сейчас приедут Хайтани… — тревожно и замято говорит одна из девушек, которая только что появилась в поле зрения Сато. Лицо женщины тут же меняется. Оно как-то неестественно бледнеет и вытягивается. В гримёрке становится совсем тихо, все замерли и беззвучно наблюдали за всей этой ситуацией. Мадам Широ, кажется, уловила этот момент, и ее лицо сделалось беспристрастным. — Чего уставились? Вам никуда не надо собираться? — фыркнула женщина. — Курицы, — бросила она, когда выходила из гримёрки, громко цокая каблуками. Сато всё также в растерянности, она пытается переварить только что произошедшее с ней. Девушка хочет найти ответы у своих коллег, но те лишь показательно отводят взгляды и вновь приступают к сборам, как бы говоря, что им не до роли нянек. — Ты безнадежна, так и будешь стоять на месте? — вздыхает блондинка с кукольной внешностью. Это как раз она сообщила Мадам Широ про приезд Хайтани. — Вон твое место, одежда и косметика — все имеется, — говорит проститутка, протягивая руку в сторону туалетного столика с большим подсвещающимся зеркалом. — Спасибо! Ты спасла меня… — выдыхает Юко, проходя к своему месту и приступая к нанесению макияжа. — Да ну? — язвительно протягивает блондинка, подкрашивая тушью ресницы и смотря при этом в зеркало. — Я правда благодарна. Я обычно никогда не опаздываю, а тут… На пять минут… Не думала, что тут все так сурово. И как же зовут мою спасительницу? — У мадам Широ и пять минут не простительны, — проститука смягчается над Сато, ее голос становится более расслабленным. — Зови Рико. — Я Кейт, — представляется псевдонимом Юко, так было принято во всех борделях. — Раз уж Мадам Широ ушла, не могла бы ты ввести меня в курс дела? Блондинка вздыхает, когда тушь пачкает веко. Похоже, раздраженная Рико уже пожалела, что заговорила с Юко. Но немного подумав, она решила, что если объяснит все правила как можно скорее, то так будет лучше для всех. И безопаснее. — Ну, хорошо, — соглашается проститутка, слюнявя ватную палочку и вытирая ею тушь. — Не заговаривай с мужчинами, пока они не заговорят с тобой первыми, будь всегда вежлива, здоровайся. Если предлагают алкоголь, выпивку, наркоту, ты не имеешь права отказаться. Делай все, что тебе скажут, никакой самодеятельности. Это общие правила для всех. А… Ну, ещё крайне не рекомендую делать яркий и броский макияж и пользоваться духами, если они у тебя есть, а то женам наших клиентов вряд ли понравятся это. — Наркотики? — испуганно переспросила Сато, приостанавливая процесс нанесения губной помады. — Именно. Эти правила обязательны, если не хочешь вылететь или ещё, что похуже… — как-то подозрительно замялась Рико, не решаясь продолжить. — О чем ты? — Боже, не будь такой дурой, — скривилась Рико. — Работая в «Paradise», будь готова, что тебя могут грохнуть в любой момент. Проститутки тут дорогие и следовательно клиенты не офисные задроты, сюда приходят самые отбитые фетишисты и просто богачи, которые имеют столько денег, хоть жопой жуй. Юко молчала, переваривая информацию, внутри начала нарастать тревога. — Эй, новенькая, ты ведь знаешь о Хайтани? — раздался другой женский голос. На Сато обратили внимание и другие девочки, с любопытством, грея уши. — Знаю, что они владельцы этого борделя и замешаны в криминале, — неуверенно ответила Сато. Эта информацию она слышала пару раз от своих прошлых коллег. — Не густо, — отозвалась Рико, натягивая сползающее в груди платье. К сожалению, про удобство одежды никто даже и не задумывался, заостряя лишь внимание на эстетических факторах. — Они верхушки Бонтен, — продолжила вторая девушка. — Так что Хайтани не просто замешаны в криминале, они его олицетворение в Японии. И должна признать, что фраза «зло привлекательно» очень даже им подходит, — хихикнула проститука. — Риндо трахнул пару раз, вот и довольная, — прыснула блондинка. — Заткнись, Рико, — надулась девушка, ее карие глаза выдавали раздражение. Она отвернулась от провокаторши и поправила свои черные локоны. Сато залюбовалась новой коллегой. В отличие от Рико у брюнетки присутствовали в лице европейские черты и на чистокровную японку она мало походила. Скорее всего смесь кровей. — Ещё чего, тебе до меня ещё далеко, Мия, — дразнила проститука. — Вот станешь любимицей кого-то из Хайтани, тогда и поговорим, — как-то с гордостью произнесла Рико, из чего Юко поняла, что блондинка как раз полюбилась кому-то из братьев. — И у кого любимица ты? У Рана или Риндо? — спросила с любопытством Сато. — Рана. В основном он меня заказывает, хотя бывает, что и Риндо или кто-то другой из Бонтен, — хвастливо протянула Рико, затем в глазах японки загорелся огонёк. — Но по мне они и рядом с Раном не стоят… То, как он трахается, м-м-м. Никто с ним не сравнится. Юко скривилась, не на такие подробности она надеялась. Девушка снова ощутила это тошнотворное чувство, засевшее глубоко внутри с корнем. — Ты как будто лимон съела, — в довольной улыбке расплылась Рико. Правда, Сато не могла понять, что блондинку так обрадовало в реакции Юко. Хотя догадка тут же всплыла в мыслях. «Конкуренция» — это слово было хорошо знакомо юной японке. В проституции практически каждая девушка соревновалась с другими за внимание мужчин, потенциальных клиентов, из которых можно выкачать побольше денег и кутить на них в дорогих ресторанах, цепляя все больше папиков. Видимо, для Рико было важно то, что Ран обращал на нее внимание. Так она чувствовала себя значимой и ощущала, что хоть чего-то стоит. В таком бизнесе уверенность напрямую зависела от популярности у клиентов, особенно таких, как Ран Хайтани. — Успокойся, Рико, — вмешалась Мия, крутящаяся перед зеркалом на высоких каблуках и в лазурном коктейльном платье, которое обтягивало и подчеркивало прелести женского тела. Она поймала недовольный взгляд Рико в отражении, и метиска снисходительно улыбнулась. — Ты же как никто другой знаешь, как хорошо всегда пользуются спросом новенькие девочки, — Мия переводит взгляд на Сато и внимательно оглядывает девушку с ног до головы так, что Юко ощущает себя голой на пару секунд. — К тому же, она симпатичная, точно заинтересует кого-то из Хайтани, даже думаю, что скорее всего старшего. Он у нас любитель всего новенького, — теперь ведет Мия, а Рико не находит подходящих слов, лишь нервно кусая губы и гневно поглядывая на метиску. Проститука в какой-то степени понимала, что коллега права, но до конца осознать это блондинка не могла или не хотела. — Может ее и выберут сегодня или завтра, но как долго она протянет? — не по-доброму улыбается Рико, закидывая свою стройную ногу на другую и скрещивая руки. Она с вызовом смотрит на парочку, казалось, не замечая остальных девушек, которые все ещё продолжали с увлечением слушать этот диалог. — А как долго протянешь ты, Рико? — повисает гнетущая тишина, шептки прекращаются. — Никто из нас до конца не знал, на что подписывается, мы с тобой не исключение. Но даже после всего ада, который здесь творится многие годы, ты свято веришь в то, что задержишься в любимчиках надолго и будешь иметь власть над всеми нами. Ты веришь в то, что имеешь хоть какое-то значение для Хайтани, но ты не избранная, Рико. Только вспомни Нисиду, Сэми, Джо… — голос Мии стал тише, словно она боялась, что их могут услышать. — Вспомни Хамаду… — прошептала практически бесшумно проститука, но все в комнате ее все равно услышали. Рико, кажется, перестала дышать на пару секунд, сжимая край красного платья. Девушка дрогнула, опуская взгляд куда-то в пол, а затем с яростью посмотрела вновь на Мию. Сато мысленно удивилась такому умению менять эмоции, как по щелчку пальцев. — Хамада была дурой и выскочкой, которая лезла, куда не надо, за что и поплатилась! — Тише, Рико! Нас могут услышать, — начали вмешиваться остальные проституки, нервно поглядывая на дверь, как будто в нее кто-то сейчас мог войти. — Пусть услышат! И в очередной раз убедятся в моей верности Рану Хайтани, — блондинка встала, приспуская вниз задравшееся платье. — И чтобы ты знала, Мия. Я намного умнее Хамады и не допущу тех ошибок, которые допустила она, — махнув длинными волосами, девушка гордо задрала подбородок и ровной, но быстрой походкой направилась к выходу. — Теперь новенькая — твоя забота, не забудь ей поменять памперс, — напоследок бросила Рико, покидая так надоевший ей коллектив. — Добро пожаловать в «Paradise», — устало улыбнулась Мия Сато. — Правда, у нас мило? — вздох. — И не говори… — лишь выдавила из себя Юко, обдумывая информацию, что она получила из этой перепалки. Сато прекрасно знала, что жизнь проституки опасна и не проста, но раньше основной угрозой была лишь полиция, ведь клиенты по большей части попадались безобидные. Нет, среди них, конечно, были со странными фетишами (Сато до сих пор не могла забыть любителя подмышек), но даже они не представляли угрозы. А сейчас девушка чувствовала опасность со всех сторон, мысленно представляя самые худшие варианты. Первый — это визит полиции, где их всех дружно повяжут и прикроют столь прибыльную лавочку, второй, пугающий Сато в разы больше, — смерть от рук какого-нибудь богатенького психа, которому даже ничего не будет за его преступление, ведь он спокойно откупится деньгами. Из разговора Юко поняла, что жертвы тут были не редкостью, хотя если так подумать, когда продвигаешься в карьере проституции, твоя жизнь автоматически укорачивается и находится на прициле, поэтому Сато считала, что могла винить лишь себя, что вляпалась в это по горло. — Хамада тоже тут работала? — наконец смогла заставить себя спросить проститука, беспокойные мысли которой не давали ей расслабиться. — Ее убили?.. — Сато отложила косметику в сторону и потянулась к молочному кружевному нижнему белью, аккуратно подготовленному для японки. Она взяла бюстгальтер в свои руки, медленно проводя пальцами по ткани, изучая качество материала. Юко задумалась, представляя, что когда-то малоизвестная ей Хамада также собиралась на смену, болтала с девочками и просто жила своей, пусть и не беззаботной, но жизнью. — Да, — негромко ответила Мия, а Сато прошиб пот, — Ран Хайтани. Хоть это всем и известно, но не распространяйся об этом, если жизнь дорога. — Что она такого сделала? Неужели тут и правда такое в порядке вещей.? — Нарушила самое главное правило — влюбилась в клиента, — вздохнула Мия, она села на кресло напротив Сато для удобства поддержания разговора, оставляя второй вопрос коллеги без ответа. Юко подумала, чтобы не пугать ее, но от таких мыслей внутри все сжалось от отчаяния. — «Влюбилась» — мягко сказано, — отозвалась ещё одна проститука. — У нее конкретно крыша поехала. — Да-да, — начали поддерживать другие девочки. — Это было похоже на одержимость, — добавила одна из них. Мия громко кашлянула, как бы показывая, что собирается продолжить свой рассказ, и все тут же замолчали. — Так вот, девочки правы. Хамида стала одержима Хайтани, делала все, чтобы он ее заметил. Сама по себе она была, как бы помягче выразиться, простушкой. Приехала из провинции, чтобы оплатить дорогостоящую операцию своей бабушке. Нам даже пришлось ее с нуля обучать краситься, потому что косметику она до этого практически в руки не брала, — по-доброму усмехнулась Мия, кажется, ностальгируя по тем моментам. — Сама по себе девчонкой она была неплохой, хоть и слишком наивной. Но даже так легко бы вышла замуж и прожила счастливо до самой старости, няньча внуков, — тяжёлый вздох, наполненный грустью. — Угораздило же ее влюбиться в одного из Хайтани. Ну, ладно, влюбилась и влюбилась, черт с этим… Но зачем ей надо было лезть с этой любовью к Рану. — Влюбленные женщины готовы на безрассудные поступки, — вылетело из уст Сато, чему она сама удивилась. Такие фразочки были не в ее стиле и напоминали скорее строчки из какого-нибудь сопливого сериала. Нет, Юко искренне верила в любовь, но она считала, что не способна на такие чувства, да и не нужно девушке это было, ведь мужчин Сато ненавидела всей душой и телом и признавать не собиралась. — Это правда, — согласилась Мия. — Но она даже была не во вкусе Рана, что только ухудшило ее положение. Хайтани любит изысканных и «дорогих» девушек, а Хамида надеялась его купить своей добротой и простотой, начитавшись любовных романов и думая, что на нашем фоне будет выделяться. Она часто искала встреч с ним, надеялась пересечься взглядами, пару раз Ран ей и подмигивал, но большего интереса не проявлял. И ее это убивало. Бесполезно было что-либо объяснять ей — не понимала. А Рико вообще так зверствовала, что никто успокоить не мог. Недолго, правда… — Мия сделала глубокий вдох и потянулась рукой к своей сумочке, стоявшей на столе рядом. Только сейчас Юко заметила, как кисти метиски начали трястись. Шатенка достаёт сигарету и подносит ее к своим губам, затем обхватывая ими. Мия начинает нервными и напряжёнными движениями курить. Сато хотела ей сказать, что необязательно рассказывать до конца, но, хорошенько подумав, она поняла, что дальнейшая информация может спасти ей жизнь. Сделав ещё пару затяжек, Мия продолжает: — Этот инцидент произошел, когда меня не было на смене. Хамада в очередной раз забыла про инстинкты самосохранения и приперлась к Рану, когда он был с Рико и ещё парой наших девочек. Если я правильно помню, Хамада тогда сильно напилась. Она упала перед ним на колени, начала говорить, как сильно его любит, потом разрыдалась и хотела отсосать ему, уже в ширинку лезть начала. «Хайтани знал, что девушки сходят из-за него с ума, но чтобы так буквально… Для него это стало новостью. Непростительной новостью. Он и раньше видел, как эта девчушка ошивается рядом и постоянно смотрит на него, но такое поведение лишь тешило его эго, и Ран никак в этом не видел неудобств. Девушки постоянно в него влюблялись, это было обыденностью, которая не мешала до этого момента. Мужчина после несколько секундного шока приходит в себя, боковым зрением замечая, как проститутки все ещё прибывают в потрясении, пораскрывав рты. «Курицы», — Хайтани переводит взгляд на сопливое и что-то бормочущее недоразумение у его ног и перехватывает руку девушки, которая уже начала растегивать его ширинку. — Не помню, чтобы я заказывал тебя, — от холода в его голосе идут мурашки у всех присутствующих. Все прекрасно знали, что с этим мужчиной проблем иметь не стои. — Знаете, дамы, в чем проблема шавок, занимающихся выполнением команд, которых им не отдавали? — обращается Хайтани к практически не дышащим девушкам, сидевшим по бокам. — Они — брак, который уже не передрессировать. Команды без их отдавания существовать не могут, тогда это уже самоуправство, — Ран смотрит в черные глаза Хамады, ее взгляд никак не может сфокусироваться из-за сильного опьянения, но она все равно старается смотреть на своего «хозяина». Мужчина усмехается и с некой нежностью кладет руку на щеку девушки, начиная поглаживать кожу. Пьяная проститутка тут же начинает ластиться к горячей ладони ее возлюбленного, словно кошка. Она прикрывает глаза и, кажется, вот-вот замурчит. Если бы она только знала, что сейчас в глазах любимого мужчины она выглядит как что-то до безобразия мерзкое. Хамида ещё бы прибывала в долгожданном блаженстве, получая то внимание, получить которое стремилась очень долгое время, если бы ее с силой не потянули за волосы и затем не надавили бы на затылок. Она распахивает глаза и видит перед собой прозрачное стекло столика. Девушка испуганно зажмуривается. На всю комнату раздается звон стекла, которое распадается на множество осколков, разрезая нежную плоть. Закрытые глаза Хамиду не сильно спасли, кусочки все равно вонзились в ее веки, и кажется задели одну из роговиц. Об этом говорила сильная щиплющая боль и ощущение инородного тела в глазу. Кажется, один осколок как раз прошел сквозь кожу и застрял в фиброзной оболочке. Крови было много. Девушке казалось, что от ее лица осталось примерно ничего, разве что только каша. На языке был металлический привкус. Нос был безжалостно сломан и глубоко изрезан стеклом, из него хлестала кровь, которую как раз и почувствовала Хамада вкусовыми рецепторами. Проститука не могла открыть глаза, но она все равно попыталась встать. Алкоголь все также давал о себе знать, и японка уперлась ладонями в пол, пытаясь сохранить равновесие хотя бы на четвереньках. Ее руки пронзила колющая боль, в панике девушка начала метаться по стеклу, размазыая кровь, словно подстреленный зверь, и издавать животные хрипы и звуки. Один глаз Хамада все же смогла открыть. Она расплывчато увидела перед собой Рико в ужасе, которая кусала свою руку, чтобы не закричать и не потерять связь с реальностью. Другие девочки были белыми как скатерть, в их глазах отражался такой животный страх, что казалось, кто-нибудь из них обязательно упадет в обморок. Все были натянуты, словно струны и боялись сделать лишнее движение или вздох. Все, кроме Рана. Он расслабленно сидел на диване, откинувшись на спинку, и наблюдал. Его губы дрогнула еле заметная улыбка. Хайтани это забавило… Хамада никак не могла понять, где она совершила ошибку и почему он так груб с ней. В ее лице не было злости, ни страха, лишь боль. Ран это увидел. Его взгляд тут же стал мрачнее тучи, не такой реакции он ожидал. Мужчина медленно поднялся с дивана и шагнул к Хамаде, которая тут же суетливо начала пробовать вновь подняться. Хайтани потянул ее резко за плечо на себя. Девушка издала болезненный стон, цепляясь за мужскую руку, так как почувствовала, что ноги не совсем не держат. Ран подметил и это, покрепче обхватывая ее. — Я терпеть не могу самоуправство, — говорит мужской голос без особых эмоций. Грудью Хамада ощущает, как в нее упирается что-то твердое, кто-то из девочек позади ахает, но тут же замолкает, боясь за свою жизнь. Хайтани достал пистолет. — Глупая шавка, ты ведь и дальше могла послушно по команде раздвигать ноги, приносить хоть какую-то пользу обществу и ничего бы этого не было, — брезгливо говорит мужчина, в его интонации слышится даже отвращение. — Я… Я просто п-полюбила… В-вас… — начинает невнятно и не слишком разборчиво бормотать Хамада. Она смотрит в его глаза и только сейчас замечает, какой однако ядовитый оттенок у них. Но при этом до чёртиков манящий. Смертельно манящий. Эти глаза — последнее, что увидит проститутка. И кажется, только сейчас пришло осознание. Ран сильнее надавливает оружием на грудь, прямо там, где было сердце. — Любовь — прекрасное чувство. Оно позволяет управлять… Но не в нашем случае. Мне мешает твоя любовь, ты мне мешаешь, — хмыкает мужчина и смотрит на пистолет. — Как же мне легко заставить биться быстрее девичьи сердца. Дыхание резко сперает, открытый глаз девушки расширяется. — Не надо! — кричит она. «Бах!» — раздается одиночный выстрел. Тело в руках Хайтани ослабевает. Ран отпускает девушку, и труп падает рядом с разбитым столиком. Раздаются визг и крики. Нервы проституток все же сдают, и начинается истерика у троих сразу. — Пошли вон, — девушки не сразу слышат его, но когда Хайтани наводит на тех пистолет, все как по команде замолкают. — Вон! И пусть вам будет это уроком. Девушки тут же соскакивают с дивана и чуть не сбивая друг друга несутся к двери, пытаясь одновременно все вместе пройти в нее. Ран в последний раз оглядывает труп, но быстро им налюбовавшись, отворачивается и шагает к окну, желая его открыть и развеять духоту в комнате. Легкий ветерок окутывает его короткие пряди, слегка развивая их. — Ну, и мерзость.