Сын своего отца

Только разлепив глаза, Лансер почувствовал, что что-то было не на своём месте. Словно в большом пазле не хватало кусочка. Жмурясь, он огляделся вокруг. Комната принимала знакомые очертания. Велосипед! Неужели, пока он спал, украли велосипед? Малыш резко вскочил, спросонок чуть не потерял равновесие и заглянул на кровать. Но велосипед, с любовью закутанный в одеяло, был там. Совок для копания ям, плеер с музыкой, которая так раздражала Младшего папочку, тоже лежали на своих местах. Лансер хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Ведь Младший папочка всегда будил его по утрам. «Ваше Высочѣство», — заглядывал он обычно в комнату малыша ровно в восемь, — «Извольте подняться!» — Тут он неодобрительно цокал языком. — «Не подобаетъ принцу спать на полу!» Однако этим утром он будто позабыл о своём маленьком подопечном. — Странно, — Лансер проверил свои наручные часы. Стрелки в виде двух червяков, синего и белого, показывали половину двенадцатого. — Неужели проспал? Он довольно фыркнул. И после этого Младший папочка ещё ругается на то, что Лансер — соня! Самостоятельно натянув одежду шиворот-навыворот (он научился одеваться неделю назад и очень гордился этим), наследный принц выбежал из комнаты и, не мешкая, припустил к магазинчику Рулса. Попрыгав от неудержимой радости, он постучал в дверь и шмыгнул за угол. Сейчас Младший папочка откроет, а Лансер как выпрыгнет, вот это у него будет лицо! А потом он ему скажет заспанным голосом: «Что это ты дѣлаешь не в кровати такъ рано, позволь узнать?». А Лансер ответит: «А вот и неправда! Сейчас уже половина двенадцатого!» и весело засмеётся, и Младший папочка тоже засмеётся, и они пойдут завтракать мармеладными червячками. Но никто не вышел. За дверью будто бы зашуршали, но не открыли. — Странно, — повторил Лансер. Он постучал ещё раз, громче и настойчивее. Потом и вовсе забарабанил в дверь. Наконец послышались глухие шаги. Дверь распахнулась, и Лансер с восторгом выскочил из-за угла. — А вот и я, Младший папочка! — воскликнул он и осёкся. За дверью стоял рудинн, но не в зелёной форме простого рядового, а в красной королевского стражника. Он перевёл взгляд на малыша, явно ожидая увидеть кого-то повыше. — Ваше Высочество, — поклонился он, ожидая, когда принц объяснит своё появление. Лансер попытался заглянуть внутрь помещения, но рудинн, похоже, намеренно преграждал ему обзор. — А где Младший папочка?.. — разочарованно протянул наследный принц. Стражник замялся. К подобным вопросам его на тренировках не готовили. — Его Милость заняты, — расплывчато ответил он, надеясь, что это удовлетворит любопытство ребёнка. Но Лансер был не так прост. — Настолько, что он даже не разбудил меня? — Лансер выставил пухлый пальчик и ткнул им в рудинна. — Пропусти! Рудинн снова поклонился. — Я сожалею, Ваше Высочество, но это невозможно. Лансер нахмурился. — Я принц! Ты должен меня слушаться, — тыкнул он стражника пальцем посильнее. Но тот лишь покачал головой. — Это приказ Его Величества, — вымолвил он. — Мне очень жаль. Не найдя другого выхода, Лансер принялся подпрыгивать, чтобы увидеть магазинчик через голову рудинна. — Ну что там? Ну что там? Ну пусти, — ныл он. Но как бы он не злился, как бы не выклянчивал, как бы не пугал рудинна скорой расправой, как бы не колотил его кулачками, тот твёрдо стоял на своём — не пустит принца, и всё. — Ну, папка тебе покажет, — пригрозил Лансер, но вынужден был отступить. Никуда не сворачивая, он поспешил наверх, перепрыгивая через ступеньки. — Папка, ну скажи ему, чтоб пустил меня! — завопил он, едва вбежал в Тронный зал. Однако он тоже пустовал. Ничего, кроме трона да простого стула напротив. Сквозь двери протяжно выл холодный ветер, играя гобеленами на стенах. — Разве это замок? — пробурчал Лансер, спускаясь обратно. Прыгать через ступеньки больше не хотелось. — Все как будто умерли! Он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышал, как он сказал плохое слово. Грустно спустившись на свой этаж, он снова постучал в дверь. Вдруг на этот раз откроет Младший папочка? Но открыл снова рудинн. Лансер чуть не зарычал от злости. — Пусти, слышишь? — скорчил он самую голодающую гримасу, на какую был способен. — Я есть хочу-у-у! — Его Величество приказал охранять помещение до свершения приговора, — в сотый раз начал рудинн… и быстро прикрыл рот. Наверное, он болтнул-таки лишнего. Лансер закатил глаза. — Опять казнь?! Теперь понятно, куда все делись… Могли бы хоть разбудить, — проворчал он. Раскутав свой ненаглядный велосипед, малыш покатил по этажам, спускаясь всё ниже и ниже, заглядывая во все комнаты. Должен же в замке быть хоть кто-то! — Эй, у вас есть еда? — громко спросил он, заприметив двух хати, сплетничавших в уголке. — …беднягу, а малыш теперь останется… Ох, — встрепенулись хати, заметив принца, и склонились в реверансе. — Ваше Высочество… — У вас есть еда? — требовательно повторил свой вопрос Лансер, позвякивая колокольчиком на руле. — Позвольте, Ваше Высочество могут найти что-то подходящее на… извините, на кухне, если это не претит… — пробормотала одна из хати, опустив глаза. — Ясно, — бросил Лансер и закрутил педалями. «А разве в замке есть кухня?» — думал он, с грохотом съезжая по ступенькам. — «Эти хати всегда такие болтушки…» Но кухня всё же нашлась. Это было просторное помещение, окутанное паром, где пахло тушёной капустой, жареным мясом и прочими невкусными вещами. — Эй, — позвал Лансер, пробираясь сквозь пар, как ёжик сквозь туман, — тут есть кто-нибудь? — Ун моменто, — раздался откуда-то голос с сильным акцентом. Секунда, и из-за металлического прилавка возник усатый повар в высоком колпаке. — Чем могу… О, мама мия! — воскликнул он, увидев молодого принца. — Ваше Высочество, какая честь видеть вас в моём скромном… — Это кухня? — перебил его Лансер. — Я хочу есть! У вас есть еда? — О да, и у нас очень богатый выбор, — засуетился повар. — Спагетти карбонара, фриспаччо, ризотто, тирамису… Лансер наморщил нос. — У-у, я такое не знаю, — протянул он. — А червяков нет? — Простите… червяков? — переспросил повар, и его брови медленно поползли вверх. — Боюсь, что нет, Ваше Высочество… Но у нас есть пицца! Пока наследный принц с хрустом уплетал вторую подряд пиццу за обе щеки, не слезая с велосипеда, повар-итальянец открыл форточку, и пары постепенно развеялись, вытесненные холодным ветром. — Неужели вам не тяжело, Ваше Высочество, — проговорил он, задумчиво смотря в окно. Лансер с трудом проглотил то, что было во рту. — А почему мне должно быть тяжело? — удивлённо сказал он. — Это ведь я на нём ездю… езжу, а не он на мне! Ему, может, и тяжело, — он похлопал свой велосипед по седлу. — Но что ж поделаешь! Он громко и со вкусом облизал пальцы и, не попрощавшись, укатил на своём железном коне. Повар проводил его растерянным взглядом. — Tale il padre tale il figlio, — пробормотал он. Лансер, громыхая, спустился на третий этаж, затем на второй, на первый, но ни Младшего папочки, ни Короля нигде найти не смог. Но Король, разумеется, присутствовал на казни, а вот… «Вряд ли Младший папочка пошёл бы глазеть на казнь», — размышлял принц, гоняя велик туда-сюда по длинному коридору. — «Да и мне туда не хочется…» Вдруг его осенило. Подземелье! Разумеется, Младший папочка отправился, как обычно, на прогулку в подземелье. Расхаживает там, заложив руки за спину, и думает о чём-то ему одному ведомом. Лансер весело звякнул колокольчиком и на повороте крутанул руль влево, съезжая по крутым ступеням. В подземелье ему не часто доводилось бывать — никто не запрещал ему туда спускаться, но, по словам Младшего папочки, там не на что было смотреть — лишь сырые стены да бесконечные тёмные коридоры. Вечную, настоявшуюся тишину подземелья наполнил гулкий грохот, звон и детский голосок. Пару раз врезавшись в стену, Лансер недовольно нахмурился. — Совсем ничего не видно, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по всему подземелью. Включив фонарик на руле, принц покатил по едва освещённым каменным плитам. Выхваченные из тьмы лучом света, мимо то и дело проносились гладкие прутья клеток и тяжёлые двери камер. Какие-то полуживые существа, закованные в цепи, щурились по углам от внезапного света. Лансеру стало жутко. — Здесь очень мило, — прошептал он сам себе, чтобы меньше бояться. — Хоть бы Младший папочка поскорее нашёлся… Видимо, фортуна в тот день была на стороне маленького принца, потому что тут же откуда-то из-за затянутого мглой поворота раздался знакомый голос: — Лансеръ?! Лансеръ, это ты? — Младший папочка! — закричал Лансер, со всей силой надавив на педали. Но стоило ему повернуть, как он в ужасе замер. Коридор был пуст. Принц готов был поклясться, что голос доносился именно отсюда. — Мне совсем-совсем не страшно, — попытался он успокоить себя, но прозвучало это неубедительно. — Лансеръ? — снова сказал Рулс, и снова голос его эхом донёсся из абсолютно пустого коридора. — Младший папочка, ты где? — Я… здѣсь, Лансеръ. Подойди сюда. Спрыгнув со своего железного коня, мальчик, затаив дыхание, пошёл вперёд. — Ты где? — Переспросил он, оглядываясь — может, Младший папочка его разыгрывал? Пару секунд ответа не было. Затем голос Рулса раздался совсем близко, почти над его ухом: — Здѣсь. Лансер повернулся — перед его взором возвышались длинные кованые прутья камеры, погружённой во тьму. Сердце его бешено колотилось. — Младший папочка?.. Он ринулся к своему велосипеду, сорвал фонарик, направил его прямо в тьму тюремной камеры — и ахнул. Слабый жёлтый свет представил его взору крохотную комнатушку — если это жалкое помещение можно было назвать комнатой. Стены блестели от слизи, а там, где их блеск тускнел, она уступала место мху и плесени. На каменном полу, скрючившись в болезненной позе, сидел Рулс Каард. Хотя разве кто бы узнал в человеке за решёткой гордого и высокомерного герцога? Его белоснежная причёска за одну ночь превратилась в старую половую тряпку, модный наряд — в заскорузлые рваные лохмотья. Его усталое лицо искривила маска мучительной боли и унижения. Склонившись в три погибели, он казался лишь тенью прежнего себя, и толстая, короткая цепь приковывала его к стене, ограничивая движения. Как и все заключённые, он зажмурился от света, но руками не заслонился — лишь повернулся к Лансеру ровно передом, чтобы тот не видел страшных ран на его спине, и с усилием переменил выражение лица. — Что ты здѣсь делаешь, позволь спросить? — Строго осведомился он, будто застал Лансера за тасканием мармеладных червячков из шкафа. Лансер опешил. — Тебя ищу, — прошептал он. Глаза его стали круглые, как тарелки. — А ты что тут делаешь? И почему твой магазин охраняют? И что вообще происходит? Рулс вздохнул и поморщился. — Лансеръ, выслушай мѣня. Послушай… Он долго не мог найти нужных слов. Казалось, речь отнимает у него много сил. — Послушай. Вчѣра мы с твоимъ отцомъ… поговорили, — бывший герцог опустил глаза, — и онъ остался недоволенъ… некоторыми аспѣктами моего поведенiя в отношѣнiи тѣбя. — Чего? — переспросил Лансер. — Его Вѣличество справедливо разгневался на мѣня за то, что я часто имелъ неосторожность излишне баловать тѣбя, — уточнил Рулс, незаметно скрещивая пальцы в когда-то белых перчатках. Лансер широко раскрыл рот. — Погоди-ка… Папка посадил тебя в тюрьму за то, что я поздно ложусь спать?! Это нечестно! Это просто глупо! Я… я его попрошу, он тебя отпустит! — Бросился было он к велосипеду, но Рулс остановил его: — Твой августейший отѣц не считаетъ сие допустимымъ. Но тѣбе не стоитъ переживать за мѣня, правда, — Рулс мягко улыбнулся, — сие наказанiе не продлится долго. Чѣрез пару дней мѣня уже не будетъ в подзѣмелье, — добавил он, и его взгляд скользнул вниз. Лансер задумался. Что-то во всей картине не складывалось, какая-то пустота образовалась в груди, будто пазл без недостающего кусочка, что закатился под диван. С одной стороны, это было странно. Странно и тревожно. Ещё вчера утром он помогал Младшему папочке кормить червей; ещё вчера днём они болтали под красным деревом, как ни в чём ни бывало; ещё вчера вечером он пожелал ему спокойной ночи и подоткнул одеяло; а уже на следующее утро он сидит в тюрьме, закованный в кандалы? Но с другой стороны Лансер, как и любой житель королевства, пусть и маленький, понимал, что с Королём и его приказами шутки плохи. Да и в подземелье частенько отправляли кого попало за мелкие проступки. — Ну-у, раз на пару дней… — жалобно протянул он. — А ты точно вернёшься? Тут так темно… — Конечно! Голову на отсеченiе даю. Не волнуйся за мѣня, чѣрвячокъ, — кивнул Рулс. — Лучше ступай навѣрхъ. Подзѣмелье — не лучшее место для маленьких принцев. — Но… — Ступай! Вздохнув, Лансер опустил фонарик. — Стой, чѣрвячокъ, — вдруг спохватился Рулс. Морщась, он протянул руку к прутьям, будто хотел погладить Лансера по голове. — Я люблю тебя. Больше, чем все завтрашние дни, что у меня есть. Хочу, чтобы ты знал. — Я тоже тебя люблю, пап, — шмыгнул носом Лансер. Он просунул ручку меж холодных прутьев, привстал на цыпочки, но до Рулса так и не дотянулся. Не хватило нескольких сантиметров. Бывший герцог опустил руку первым. — Ты помнишь нашъ разговоръ вчѣра? — Конечно! А что? — Можешь… пообѣщать мне, что более не пойдёшь на казни? — Осторожно попросил Рулс. — Хотя бы пока мѣня не будетъ. Тамъ… тоже не место для детей. — А я и так не собирался, — пожал плечами тот. — А можно я буду тебя навещать? — Лансеръ, ты обѣщаешь мне? — Настойчивее повторил Рулс, повысив голос. — Я обещаю, обещаю, — кивнул принц. — Так можно, пап? — Я вѣрнусь быстрее, чемъ ты успеешь соскучиться, — ободряющая улыбка вернулась на лицо заключённого. — Теперь ступай, чѣрвячокъ. Увидимся. Но, прежде чем уйти, Лансер присел на корточки и подтолкнул к Рулсу свой фонарик. — Тебе он нужнее, — шепнул он, прежде чем послушно потопать к велосипеду. Уже доехав до каменной лестницы, малыш обернулся, чтобы помахать своему папе рукой. Из камеры сочился приглушённый свет, и кто-то тихо плакал.

***

Король Лансер I Справедливый будет править долго и славно. В период его правления королевство переживёт свой золотой век. Все подданные полюбят его — отчасти потому, что он в первый же день после коронации отменит смертные казни и никогда не будет на них ходить.