Часть 1

      Ревность штука темная. Опасная. Глубокая. Но Ци Жун считал, что давно ее победил.       Уже почти век прошел с момента их открытого сожительства - они многое преодолели, многое повидали. Мерзкому чувству не было тут места. Но оно встиснулось. Сложно было сказать, почему...       Пожалуй, всё началось с Пей Мина.       Ну а как иначе. ***       Если быть совсем точным, то генерал решил проверить новую женщину. Это было крайне ошибочно и наивно... За что и поплатился бравый мужчина желудком и рассудком - всего на полдня, но зато неподконтрольно.       После этого на Тинай косились слуги его двора, двора парочки соседних небожителей... И множество знакомых Пэй Мина. Было отчего.       Вот именно после этого тот стал захаживать в буреломы Тинай, но уже как приятель и даже друг. Да, они подружились. И это было настолько очевидно, что только у самых отбитых возникали мысли о романе. В том числе и потому, что среди небожителей новую Непревзойдённую считали мужчиной очень и очень долго. А генерал как бы по девочкам.       Но настоящая причина ревности Ци Жуна была не в этом - кто бы что не говорил, а разбираться в эмоциях тот умел играючи, чем и пользовался. Глубинной причиной были те пофигизм и тайна, что покрывали спокойствие женщины. Глубже простого выверта характера, глубже вековой думы.       Это была тайна её гибели.       И Лазурный отчаянно ревновал к её прошлому. Ведь если такое равнодушие вызывает что-то невозратимое, то сможет ли она полюбить вновь? По настоящему? ***       Ответ мужчина нашел быстро и... больно.       Этому поспособствовал случай.       И опять всё началось очень издалека. А именно - с успокаивающих трав для Хуа Чена. ***       Надо сказать, что с Хуа Хуа у Лазурного сложились на удивление нейтральные отношения - так что в попытках разгадать тайны спутницы, Фонарь таскался за ней и по Призрачному Городу в том числе.       А посему стал свидетелем дружеского спарринга между этими двумя. Было пугающе.       Не в том плане, что избивали и не щадили... А в том, что привычные лица трескались, что фарфоровые маски. Открывали настоящие эмоции. И если Градоначальник уже обрёл некое внутреннее спокойствие, то вот Травяная...       Это была даже не агрессия, не ярость. Это была непонятная эмоция, настолько глубокая, что сразу стало понятно - вот он, след из прежней жизни.       В тот раз Ци Жун сдержался, не спросил. Но вот при следующей встрече серьёзно обратился к брату. Не испугался на редкость холодного взгляда.       И получил ответ. ***       Тинай потеряла детей.       Потеряла из-за тех, кого считала семьёй.       И даже если с мужем отношения у неё были такие себе, то вот потомков она нежно любила, холила и лелеяла. Но их не пощадили - ни самого младшего грудничка, ни трёхлетнюю девочку, ни восьмилетнего мальчика. Они погибли у неё на руках и гнев матери был настолько силён, что те крохи энергии, что достались от предка-Небожителя - возгорелись ядовитым пламенем. Ядовитое оно было даже не из-за цвета - от паров того вещества, что использовали для убийства.       В том пожарище погибли все - кроме Тинай.       На последнем издыхании, полностью поседевшая и стремительно сгорающая изнутри, женщина похоронила своих малышей - аккуратно уложив прах и маленькие украшения.       И сама истлела. ***       Оглушённый после такого рассказа, Ци Жун не заметил ни ухода брата, ни прихода Тинай. Очнулся только тогда, когда женские руки приобняли и чужая голова улеглась на плечо. Они долго молчали. Но она поняла про разговор, он понял про её понимание.       Испытывал ли он ревность? Неправдой было бы сказать, что нет. Но и "да" тоже тут не подходило.       Но ревность именно в отношении её любви к нему - никогда.