Если бы мы знали, что это такое?

***

Несколько месяцев назад…

***

Ей не давала покоя ошибка. Что теперь может быть? Возможно, ничего страшного… А если? Как же пугало это «если». Подписка…И самой брать анализы? Инстинкт самосохранения приказывал попросить помощи. Пусть в такой форме. Как-нибудь… Она пошла к подруге. К младшей сестре… Казнить нельзя помиловать… Приговор или освобождение от гнетущего груза. Думала домой позвать. Нет. Ещё дольше ждать… Ещё больше страха. В офисе! Решено… — Ну, что ,Валь, готово? — Да-да… — Это нужно сделать быстро, пока у нас запарка не началась. — Закатывай рукав…Что ж ты там делала, если сейчас проверяться приходится? Говорить не хочется. Нельзя говорить. Подписка. А Валя… женщина…А нормальные женщины любят поговорить: — Ну считай, что у меня был… СОМНИТЕЛЬНЫЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ. "Галечка, легче в инопланетян поверю!" — Нуу, насколько мне известно…после СОМНИТЕЛЬНЫХ СЕКСУАЛЬНЫХ КОНТАКТОВ берут совершенно другие анализы. «Сколько их было сомнительных? Два? Три? За всю жизнь…Святая женщина практически. Памятник целомудрию. Смотрит так… Самой неловко шутить на ЭТИ темы. Скромница в жизни…» — Валь… Ну а если я тебе скажу, что в переговорах с представителями ВНЕЗЕМНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ты от меня отстанешь? «Вот это ничуть не менее реалистично, дорогая!» — Можешь, просто СКАЗАТЬ, чтобы я от тебя отстала… Так… Ну всёё. — Валь, только прошу… Никаких разговоров с сотрудниками. — Ну неужели я не понимаю. Ты меня за кого принимаешь? — Тебе срочно или как? — Чем скорее, тем лучше… Получила результаты… Ни то, ни сё. Не норма. Или пройдёт или разовьётся. Что может быть причиной развития этого… непонятно чего? «Воооот, чёёёрт. Попала как всегда. Альтруизм тебя погубит, Галя».

***

И пошла же она сама в очередной раз. Может тоже наркоманка как Лара, только адреналиновая? Вроде бы нет. Она скорее шахматист. Аналитик. Стратег… И склонна к самопожертвованию, отлично понимая варианты развития событий. Но! Когда всё проходит успешно, когда она побеждает противника-обыгрывает—в её глазах горит такой огонь! Такой же он видел в моменты их самого большого единения, которое между мужчиной и женщиной может существовать. Она сама, в каком бы состоянии не была, как бы не устала, идёт на допрос. Идёт к побежденному противнику. Холодная. Бесстрастная. Равнодушная внешне… Как же он поздно вернулся… И она молчала. «Всё хорошо, милый, не волнуйся. Работай» А голос меняется. Говорит с каждым разом хуже, задыхается. Паузы дольше. Командировка хоть и не секретная, но он приехать не может. Работа срочная на «комитет». Забрали при ней. Даже не успели толком попрощаться. Официально всё. В офисе. Снова мысли скачут. Резкие, рваные, фрагментарные.

***

Смотрит в сторону. Валя рядом плачет. Сидят они у него на кухне сейчас —у стены на полу. Растерянные такие, неловкие. Сегодня снова не то. Проверили на крысах… Не сработало, похоже. Им бы совет ЕЁ сейчас. Это строгое "соберись" или "ты справишься" или просто взгляд-уверенный, строгий и …добрый. А время идёт. Их СОЛНЦЕ всё ближе к горизонту. А они надеются. Надеются ещё на белую ночь. Пусть не так ярко, но пусть светит. Валя хотя бы дома бывает иногда. Дети отвлекают от мыслей, но от их ДЕЛА тоже. А он из лаборатории почти не выходит. Петрович мрачнее тучи. Не отвлекает. Ждёт… Освободил полностью от работы. Дело, мол, срочное. Оно не просто срочное… Знают о нём только Петрович, Ваня и Валя. «Неудачник, за ум решил взяться? Зачем тебе эти контакты?» Искал выход на академиков, через деда. В министерстве руки умывают. Сама пошла, без приказа. «Незаменимых нет» в который раз. Но обеспечили все условия… Что бы СОЛНЦЕ зашло с комфортом. Всё что можно найти в интернете и "белом" и "черном" нашёл. ОНА так удивилась когда он на английском шпарил. Показания брал у свидетеля. Смотрела тогда ТАК. С гордостью смотрела, как будто это она сама говорит сейчас. Это ерунда. Он научные статьи с последними разработками слитые в сеть за часы переводит. Их быстро удаляют, надо успевать. Голова совершенно пустая. Нет, там каша какая-то. Обрывки информации-самое важное, формулы, цифры, пробирки и …глаза ЕЁ, и руки, и профиль на фоне закатного неба. Руки её всегда подводили. Выдавали эмоции и глаза тоже. Но всё же руки… С ними труднее. Она в пальцы замок складывала, чтобы не выдавали или ладони в кулаки сжимала. Иногда в карманах держала. Пиджаки стала носить в которых карманы есть. Больше стресс— больше руки выдают: гнев, страх, неуверенность. Любовь тоже они выдали. Держал её за руку- такая же твёрдая и при этом нежная, уверенная. Но… такая тонкая кисть—кости. Анатомию можно изучать и холодная очень. Перчатки шерстяные надел и держал её руки в своих долго-долго. И молчал. Пускать к ней не хотели. "Кем Вы ей приходитесь"? Кем? Коллегой, сотрудником, подчиненным— официально больше никем. Готов был всё разнести, орать, требовать. Нельзя так… Валя помогла. Валя умеет договариваться. «Тихонов, хватит со мной нянчиться, пойди поспи. Хоть немного, милый». Тон меняется. Она переживает. Еле говорит, но уверенно. Вся в отца. А старик ведь не знает ничего. Для него она в командировке. Про отца её думал, уткнулся ей куда-то в грудь, обнял. Сердце стучит часто. Собирается с силами. Тяжело это высказать: «Иван, когда это произойдёт… Ты не смей. Понял, Иван? Посмотри мне в глаза» Он смотрит. Не может ей обещать. Не может, никогда ей не врал… Шепчет только: «Нет-нет. Только не ты» Чувствует, что по волосам гладит. Как мама… Наверное. Он не помнит маму. Он только теперь понял, почему нижнее бельё всегда к одежде тщательно подбирала. Не перед кем же не… А чтобы, если «это произойдёт» в любой день, на любом задании, где угодно -всё в порядке. Чтобы даже тогда порядок, если вдруг… ПОРЯДОК. Стоп. Не произойдет. «Тут такое, а ты именно о белье её вспомнил». Хоть бы крысы выжили. Они уже сколько? Четыре дня. Что ж такой период долгий… Время… Время… «Соберись, тряпка».