22. Омела. Крис, Стайлз, Дерек.

Ситуация не то, чтобы смешная… Просто она есть. Просто это Стайлз с ее желанием отметить Рождество. Просто у них запарка на рождественских каникулах, просто не факт, что она успеет домой на рождественский ужин. Поэтому — так. И никто не возмущается, не возражает, все даже радуются неугомонной шатенке, которая чертовски старательно и совершенно неугомонно заставляет всех насладиться духом Рождества. Ладно. Хорошо. Почти всех. — Стайлз, — сердито начинает Крис, сбиваясь с роли большого босса, на роль родителя и воспитателя, — что это, скажи, пожалуйста? Он держит в руках букетик аконита. Белого аконита, перевязанного алой ленточкой. — Аконит, — твердо отвечает Стилински. — Не так опасен, как его разновидность с фиолетовыми соцветиями. Если хотите, то могу вспомнить латинское название. — Не надо, — морщится Арджент. — Стайлз, это — аконит. У нас в отделе работают оборотни. — Да, но все достаточно сильны, чтобы даже не реагировать на запах, — хмыкает Стайлз. — Да и отравить этой разновидностью будет посложней, честно говоря. Вы собрали под своим началом сильных омег, шеф. И она делает вид, будто поправляет шляпу. Арджент терпеливо вздыхает. Дерек — тоже. А вот остальные оживляются. — Я спрашиваю не о том, пересилит ли организм моих подчиненных этот аконит, — очень спокойно продолжает Крис. — Я спрашиваю, зачем ты связала его в пучок. Стайлз грустно вздыхает и наивно-честно признается: — Омела закончилась. Крис хмурится секунду, а после крайне осторожно уточняет: — Ты развесила везде омелу? — Да, — радостно соглашается Стилински. Крис смотрит на букетик аконита в своей руке, на Стайлз и по тому, как поджимаются его губы и прищуриваются глаза, можно предположить, куда он этот аконит хочет затолкать. — То есть, — вздыхает крайне сдержанный Арджент. — Завтра мне на стол ляжет не только заявление о пропаже белого аконита, но и о пропаже всех запасов омелы?! — Что? — возмущенно смотрит на него Стайлз. — Нет, слушайте, это произвол. Если так, то пусть хоть деньги мне вернут. Я же все это купила, черт возьми! Да, по чисто символической сумме, но купила! Крис хмурится, смотрит на нее, а после обводит взглядом оборотней. Те охотно кивают, подтверждая правдивость слов Стилински. — Жди здесь, — приказывает начальство, впихнув в руки подчиненной букетик белого аконита. И уходит. Злой. Сердитый. И готовый убивать. — Ты, правда, купила? — спрашивает Хейл через некоторое время. Стайлз сидит у него на шее. Буквально. И присобачивает мебельным степлером — вещдок, Стилински! Но без отпечатков же! — букетик аконита над дверью в кабинет Арджента. Цветами вниз. — Конечно, — соглашается та. — А травницы из отдела снабжения, правда, зарвались. Все. Спускай. Дерек помогает Стилински соскользнуть вниз и спрашивает: — То есть, над дверью Криса должна была быть омела? — Типа того, — соглашается Стилински, — но, согласись, так даже символичней получилось. К тому же мы все будем считать, что это омела. Правда, ребята? Все соглашаются. И Дерек соглашается. И Стайлз удивленно пищит, когда ее целуют под одобрительный свист. Но не стоит же нарушать традиции, так?