Часть 3. Глава 2

И вот так Димаш встретил конец дня в поезде уснув. На утро же он встал и открыв дверцу услышал звуки. И понял, что за день поезд наполнился хотя и не полностью. Он обратно сел в свою «комнату», где начал пересматривать свои вчерашние рисунки. Исследуя зарисовки зданий с архитектурой Брутализма. И поезд наконец тронулся с остановки и начал качаться. — Удобно как. Сказал я, поставив блокнот на стол и начал рисовать очередное здание, которое представляло собой бетонные, узкие, высокие сооружения. Пики, достигающие бога не дающее ему прикоснуться земли. Спустя несколько десятков минут мне захотелось попить чая. Так что быстро пошёл за кипятком и вернувшись сел дальше. Так приблизительно к обеду поезд наконец приехал. И раздался крик кондуктора — Все собрать личные предметы! Пересмотреть и перепроверить! Забудете не найдёте обратно! И выходить, вас уже ждут! И услышал через стены как другие люди начали собираться. А у меня из вещей было ничего. Всё что мог достать из баула я сожрал и сейчас допиваю последний чай. Так что, не торопясь одеваюсь в свою новую «униформу». Беру баул и чемодан выхожу из своей купе. Через несколько шагов дышу свежим воздухом. Оглядываюсь никого рядом нет кроме курящего кондуктора. И подъезжающих машин «буханок». Кондуктор посмотрел на меня и сказал — Ну что новенький. Сейчас поедешь по пути уведёшь на что ты подписался. Проигнорировав, стал ждать и других. Видимо поезд или ряд вагонов специально для таких как я кандидатов. Вокзал в Белграде мало чем отличалось от Сараево. Боснийская артиллерия и бомбардировщики постарались на отлично. Начали выходить и другие. Из машин начали выходить офицеры одетые по ГОСТу Югославии. И начались приказы, именно приказы. О тишине и терпении. Но некоторые не успокаивались. Один из офицеров просто ударил ногой в грудь самому громкому тот упал на землю. Держался за грудь, сердце у него болело точно. Затем же нас поставили рядами в зависимости от возраста, откуда родом, вера. Я был в ряду атеистов с боку от нас были христиане и мусульмане. Офицеры начали проверять у всех документы, которые давали «вербовщики». Когда же дошла очередь до меня офицер читал мой документ. Как вдруг посмотрел на меня холодным взглядом с ненавистью. Его рука дрожала от эмоций. — Значит ты у нас потомственный самоубийца? Спросил тихо как будто на ухо. — Никак нет. Ответил я. — Отца же потянула же на войну. Действовал так что не боялся смерти. И потерять жизни. Отнимал всё от молока до веры. Шептал он мне. Тихо стоял не зная, как ему ответить. — Повезло гаду. И тебе тоже. Лучше сотри эту строку в лагере помешает жить. Отдал он мне документ, так же давая неожиданный совет. — Всё по «буханкам» и на место! Крикнул видимо главный из них и начали нас загружать с вещами. В «автобусе» было тесно, воняет, окно не открыть. Только ветер дул мне в лицо от открытых передних окон. Занял я самое лучшее место, сзади водителя. Оперившись головой об кузов, думал лишь об одном. Ссылка, и не на сайт. Армейская, где видимо я скорее не возвращусь самим собой.