Часть 16. Жертвоприношение

Решение так и не было принято. Недели текли, наполненные государственными делами, скрываемой тошнотой и растущим страхом. Се Лянь оттягивала момент выбора, надеясь на чудо, на возможность, которая откроется сама. Но судьба, как всегда, была безжалостна. Через две недели после визита к вдове Ли пришло срочное донесение от «Когтей Ворона», оставленных Хуа Чэном. Его принес Хэ Сюань, появившись в ее кабинете как призрак, без предупреждения. — Мятеж в Тунлу, — сказал он без предисловий, его лицо выражало вечное презрение, но в глазах была тревога. — Подняли голову сторонники старого короля, отца Хуа Чэна. Финансирует Уюн. Оружие, золото, наемники — все от Цзюнь У. Се Лянь почувствовала, как лед заползает в грудь. — Масштабы? — Пока локально. Горная провинция на западе. Но если не задавить быстро — расползется. Хуа Чэн вынужден остаться. Он не может двинуться с армией, пока не разберется с этим. Посылает извинения. — Хэ Сюань произнес последнее слово с такой язвительной интонацией, что было ясно — никаких извинений не было, был холодный расчет. — Он просит помощи? — спросила она, уже зная ответ. — Нет. Говорит, справится сам. Но просит быть настороже. — Хэ Сюань посмотрел на нее пристально. — Если он занят дома, Цзюнь У может решить, что это идеальный момент для удара сюда. Она кивнула. Так оно и случилось. Еще через неделю лазутчики на восточной границе прислали отчаянные вести. Император Уюна, Цзюнь У, лично ведет огромную армию к границам Сяньлэ. Не остатки разбитых войск, а новую, свежую силу, собранную со всей империи, включая элитные гвардейские части и гарнизоны из оккупированной Юнани. Разведка говорила о числе в пятьдесят тысяч против их двадцати, оставшихся после предыдущих боев. Император Уюна, Цзюнь У, не просто разъярён поражением и гибелью своего лучшего генерала. Унижение было глубоким, стратегическим провалом на глазах у всех вассалов. Он решил покончить с Сяньлэ раз и навсегда. Не завоевать — стереть. Его приказ был краток и ужасен: стянуть все силы, до последнего резерва. Элитные легионы из сердца империи, закалённые в пограничных стычках. Лично возглавив эту армаду, численностью, по самым скромным подсчётам лазутчиков, в пятьдесят тысяч, Цзюнь У двинулся на запад. Это была не армия, а карающая длань небес, намеренная раздавить дерзкое королевство в пыль. Разведка доносила не только о числах, но и о дислокации. Основная масса уюнской армады, уверенная в своём подавляющем превосходстве, расположилась лагерем в обширной низменности у реки Байхэ. Место было стратегически удобным для снабжения и развёртывания. И роковым. В нескольких десятках километров выше по течению, в горном ущелье, находилась старая ирригационная дамба «Нефритовый Засов», построенная ещё предками для сдерживания паводков. Массивная, но не рассчитанная на вечность.

***

В потайной комнате дворца собрались те, кто знал правду. Се Лянь, Фэн Синь, Му Цин, Ши Цинсюань. Здесь же, к всеобщему напряжённому изумлению, находился и Ши Уду. Он появился как тень, приведённый людьми Фэн Синя, его лицо было измождённым от скитаний, но глаза горели холодным огнём мести за отца. — Они встали в пойме, как стадо довольных баранов, — Му Цин положил на стол схему, вычерченную по данным разведки. Его палец указал на дамбу. — «Нефритовый Засов». Инженеры-староверы, которых я разыскал, говорят: конструкция древняя, опоры подточены временем. Контролируемый подрыв в ключевых точках… воды в водохранилище после весенних дождей достаточно, чтобы смыть лагерь в низине. — Безумие, — прошептала Ши Цинсюань, бледнея. — Это убьёт всех там. Тысячи. — Это убьёт врага, — хрипло возразил Ши Уду. — Тех, кто растоптал Юнань, кто убил моего отца и пытался погубить тебя. Война не знает чистых рук. Се Лянь молча смотрела на карту. Вода. Стихия, неподвластная мечам. Жестокий, почти кощунственный план. Но какой другой шанс был у двадцати тысяч против пятидесяти? Умирать в честном бою, обрекая страну на рабство? — Дамбу нужно взорвать, — сказала она наконец, и голос её был пустым, лишённым эмоций. — Но армия Уюна не глупа. Если увидит диверсантов, поднимет тревогу. Нужна отвлекающая атака. Явная, дерзкая, такая, чтобы Цзюнь У бросил на её уничтожение основные силы, уверенный, что ловит самого принца. Все замерли, понимая, что она предлагает. — Вы не можете, — резко сказал Фэн Синь. — Это верная смерть для того отряда. И для того, кто его возглавит. — Я и возглавлю, — отрезала Се Лянь. Она подняла взгляд, встречаясь с каждым из них. — Горстка лучших бойцов. Мы ударим по их передовым постам, создадим видимость крупной вылазки, заманим их в погоню вверх по течению, к предгорьям. Подальше от лагеря в низине. А группа диверсантов под прикрытием этой суматохи проберётся к дамбе. — Лян Чжэн? — спросил Му Цин. — Он не позволит вам, принцу, возглавить такой отчаянный рейд. И он будет прав. — Лян Чжэн останется с армией, — твёрдо заявила Се Лянь. — Он возглавит основные силы Сяньлэ. Я передам ему полномочия на время моей… вылазки. Он — камень, о который разобьётся любая попытка Уюна ударить в лоб, пока я буду их «дразнить». А после… после потопа его армия довершит разгром деморализованных остатков. В её плане была страшная логика. И страшная цена.

***

Вызвав генерала наедине, Се Лянь предстала перед ним в образе решительного, но обременённого тяжелейшим выбором принца. — Лян Чжэн, битва, которая нас ждёт, не может быть выиграна в открытом поле, — начала она, глядя на карту. — Но у Цзюнь У есть слабость. Его уверенность. И его выбор лагеря. Она изложила ему план, опуская важное: личное руководство отвлекающим отрядом. В её версии это должен был сделать Фэн Синь с группой добровольцев. Лян Чжэн слушал, его гранитное лицо становилось всё мрачнее. — Подрыв дамбы… Это чудовищно. Но эффективно. А диверсионная группа… шансов вернуться у них почти нет. — Я знаю, — тихо сказала она. — Но иначе шансов у Сяньлэ нет вообще. — Она сделала паузу, переходя к самому щекотливому. — Для успеха диверсии нам нужен человек внутри, рядом с дамбой. Кто-то, кто знает местность и может провести наших людей незамеченными. Лян Чжэн нахмурился. — У нас нет таких ресурсов в тех горах. — Есть. Ши Уду. Генерал резко поднял голову, его глаза сузились. — Сын предателя? Он в бегах! — Нет, — покачала головой Се Лянь, глядя ему прямо в глаза. — Он не предатель. Он — наш союзник. И главная жертва заговора Цзинь Мао. — Она медленно, тщательно подбирая слова, которые не раскроют лишнего, начала раскладывать перед ним мозаику: странные обстоятельства «самоубийства» Ши Вэя, бегство сына, которое выглядело слишком подготовленным, косвенные улики против Цзинь Мао, которые у них уже были, но которых не хватало для полной картины. — Ши Уду с самого начала подозревал отца в неладном? — спросил Лян Чжэн, всё ещё не веря. — Нет. Он подозревал в неладном свою гильдию, через которую шли тайные грузы, помеченные печатью отца. Он начал своё расследование, чтобы защитить честь семьи, и наткнулся на следы, ведущие к Цзинь Мао и Уюну. Когда грянул удар, он бежал не от правосудия, а от убийц Цзинь Мао, прихватив с собой те самые доказательства. Теперь он вернулся, чтобы очистить имя своего рода и отомстить. Его люди уже в тех горах. Он знает старые тропы контрабандистов, ведущие прямо к опорам дамбы. Лян Чжэн долго молчал, переваривая информацию. Его солдатский ум анализировал не эмоции, а факты. Внезапная смерть Ши Вэя и слишком поспешное обвинение действительно казались теперь подозрительными. Бегство сына — логичным, если тот был не преступником, а свидетелем. Прагматизм взял верх. — Если он сможет провести диверсантов и это сработает… его долг будет исполнен, — произнёс генерал наконец. — Но я всё равно не доверяю ему. Поручите это Му Цину. А Ши Уду пусть будет проводником под его неусыпным надзором. Се Лянь кивнула, сдерживая вздох облегчения. Мост доверия, хоть и шаткий, был наведён.

***

На втором, уже официальном военном совете в Зале Карт, где присутствовали Лян Чжэн, старшие офицеры, Фэн Синь и Му Цин, Се Лянь в доспехах и с лицом «принца» объявила решение. — Генерал Лян Чжэн, я поручаю вам командование основной армией Сяньлэ. Ваша задача — укрепить оборону здесь, на подступах к столице, и быть готовым к контрудару по сигналу. Лян Чжэн, получивший столь высокое доверие, отдал чёткий поклон. — Слушаюсь, Ваше Высочество. А вы? — Я возглавлю отвлекающий манёвр, — сказала она, и в зале пронёсся сдержанный ропот. — Это необходимо для успеха главной операции. Фэн Синь, Му Цин — со мной. Мы выдвигаемся с завтрашней зарей. Никто не посмел открыто возразить принцу. Но в глазах Лян Чжэна читалась тяжёлая тревога. Он видел в этом геройский, но самоубийственный порыв юного правителя.