Глава 1. Дно

Глава 1. «Дно» «Однажды попав на глубокое Дно, Забудешь каково в вышине. Воспоминание ужасно искажено. Но где-то в сумрачной тишине... Приветствую, Дно. Мы знакомы кажись. Ты — сумма долгов, Я — чистописанный лист. Смёшься с того, как я бестолков, Плачешь с того, какой я эгоист. Надолго мы вместе. Так что перекрестись... Свобода — лишь право быть тем, кому должен. И в компании твоей, мой симбиоз невозможен. Исчезает любая надежда. Когда жизнь по швам треща, Отбрасывается души одежда, В наглую помощи ища. Бегу, спотыкаюсь об свои же долги. Падаю жалко, слышу сзади шаги. Шепчу на коленях, мол "помоги"! Чтоб человек, не почуяв тоски, Не с требованьем был обращён, А с чутким, простым: "Жив ли ещё?" *** Петербург. Слякоть. Поздняя осень. Ноябрь никогда не был моим любимым месяцем во всём году. Скорее даже наоборот. За что вообще можно любить такую мерзопакостную пору? Я, конечно, люблю осень. Но то – сентябрь, да октябрь. Вот это я понимаю – настоящая, золотая осень! Единственное, что одновременно успокаивало и настораживало было то, что скоро прибудет зима. Воистину сказочное время года. Которое длится по полгода... Но и это значит, что близятся праздники, Новый Год, да Рождество. Холода. Метели. Расчёты с прошлым годом. Затраты по продуктам. Как же надоело... Ох, я, похоже, по-всегдашнему отвлёкся. Многозначительный кашель управляющего передо мной вывел меня из далёких раздумий и транса. — Фамилия...? — Произносит управляющий с удручающим вздохом, не глядя на меня, что-то пишет в ведомости. Его тон и выражение лица в эту минуту не выражал никакой благосклонности. Чёрт... Каждой клеткой своего присутствия я мог ощущать его недовольство и раздражение. — Винсент... Михаэль Винсент. — Стоя в дверном проёме, так и не закрыв за собою дверь, стараюсь держать осанку. Нервно сжимаю свою поношенную фуражку, вертя ее в руках. — По вопросу долга за аренду... и по займу. Управляющий медленно поднимает взгляд, — А, это вы... "Чиновничье сиятельство". Год. Целый год вы тянете эту канитель. Аренды, проценты, штрафы за просрочку... У меня тут целое дело на вас заведено. — Я... понимаю. Я пришёл не с пустыми обещаниями. У меня появились кое-какие виды... Проект на службе. Я прошу Вас, проявите, пожалуйста, снисхождение. И... терпение. Ещё совсем немного. Месяц. Да, месяц. Может два... Но я вас уверяю, потом я обязательно смогу покрыть все свои задолженности! Так что, пожалуйста... Я произнёс это с такой лёгкостью, с какой когда-то просил передать вино за светским обедом. Я сам же и усомнился в своих же собственных словах... Управляющий откинулся на стенку стула. Лицо искажается гримасой не просто злости, а чистого, глубокого презрения. — Терпение. — Тихим, почти опасным голосом, — Терпение?! — С силой бьёт ладонями по столу, — Вы, барин, где живёте? В каком это мире должник, который год скрывается, как таракан за половицей, а потом является к кредитору и просит у него... терпения?! Он встаёт, опираясь об стол, его тень накрывает мою. Я на каком-то метафизическом уровне ощущаю свою мелочность пред ним. — У меня нет для вас терпения! У меня есть приказ — выселить вас и описать ваше "имущество", которого, как я погляжу, у вас, конечно, нет, для погашения долга! Одни поэтические грёзы, да барские замашки! Здесь я запаниковал, что даже сделал шаг назад, чуть уже не выйдя за границы кабинета, лицо мое знатно побледнело. — Нет! Я... Я не прошу списать долг! Я лишь прошу времени! Я найду деньги! Управляющий хрипло усмехнулся, резко закрыв ведомости. Тут я уже осознал: моё дело закончено. — Время — деньги, ваше благородие. А у вас ни того, ни другого. До свидания. Ждите визита судебных приставов. Он поворачивается ко мне спиной, показывая, что разговор окончен. Это "дно" мне не забыть никогда. *** Не знаю, сколько я времени в полнейшем ступоре простоял перед резко закрывшейся перед моим лицом дверью, когда я покинул кабинет. Не надев фуражки я было вышел из здания. Зато прекрасно помню, как за дверью я подслушал слова управляющего, адресованные его помощнику, который некогда тоже был моим хорошим знакомым... Стоя на грязной лестнице, остановившийся из-за тихого бормотания управляющего: "Терпения захотел, аристократ несчастный... Чтобы я его терпел, пока он стишки пишет, да новую революцию помышляет, иль на дуэлях с жизнью и честью играет..." Далее я слушать не стал и поторопился удалиться. Это было уже слишком даже для моего самонравия. Сейчас же я даже не знал куда направлялся, настолько был поглощён гложущими изнутри мыслями. Куда теперь идти? Что делать с проектом? Где брать деньги? Где мне жить? Более мне ничего явно не светит, когда меня выселят и окончательно понизят на должности. Оставшихся денег едва хватало на еду. Которой я также зачастую пренебрегал. Хотя кого я обманываю? Если бы я не любил сам себе доставлять множество проблем, я бы не был погружен по самое горло в океане неудач. Мои руки в тот момент дрожали не от холода, а от нервного истощения. Когда я закурил дешевую папиросу, теперь в голове была лишь одна мысль: "Проклятие... это была последняя!" ***