Часть 2

Я поправил респиратор, прежде чем шагнуть под своды рынка. Вонь Нижнего Яруса здесь обретала почти физическую плотность — коктейль из перегорелого пластика, жареной синтетики и едких химических испарений. Но даже этот смрад был благороднее того аромата «бродяги из выгребной ямы», который теперь стал моей второй кожей. Впервые за месяц я сменил рабочую робу Свалки. Кое-как отмывшись в ржавой воде, я натянул свою старую одежду: помятую, но все еще целую голубую офисную рубашку и брюки, в которых я попал в этот мир. Туфли, хоть и облезлые, я протер до блеска. На фоне местных жителей, замотанных в лохмотья поверх бронированных жилетов, я выглядел как привидение из прошлой, сытой жизни. Или как идиот, напрашивающийся на неприятности. Рынок гудел, как растревоженный улей. Это был нервный узел Нижнего Яруса. Работяги, спускающие дневной заработок, зажиточные контрабандисты, отчаявшиеся торчки — все смешалось в одну пеструю массу. Между рядами лениво прохаживались наемники. Они несли свои громоздкие винтовки небрежно, словно сумки с продуктами, и нарочито выставляли напоказ хромированные конечности. Я старался смотреть под ноги, изображая смирение. Внимание этих хищников мне было ни к чему. Они — волки, я — овца. Но правило здесь было одно: если ты не переходишь им дорогу, ты для них просто часть пейзажа. Грязь под ногами. Абсолютно конченные ублюдки. Были места где даже кипели жаровни. — Стейки! Стейки из двадцати процентов мяса! С гарантией усвоения! — надрывался торговец, переворачивая на закопченном листе железа что-то, напоминающее поджаренный силовой кабель. Желудок предательски сжался, но тошнота оказалась сильнее. Мои две последние пайки лежали в горшке, перевариваясь в компост. Я не мог позволить себе еду. Каждый кред, каждая жалкая монетка, которую я выторговал за месяц адского труда, была отложена на информацию. Потому что за месяц я усвоил урок: в Моун-Тай Сити даже дерьмо имеет цену. Особенно дерьмо. Его перерабатывают, фильтруют, пускают на энергию. Просто так зачерпнуть ведро "элитного навоза" мне никто не даст. Мне нужно было знать, куда оно течет. Я прошел мимо лотка с мутными ампулами, стараясь не встречаться взглядом с громилой, чья нижняя челюсть была полностью заменена на ржавый гидравлический капкан. Моя цель была впереди. «Узел Бит». Место, где продавали информацию. Секреты корпораций, коды доступа к борделям, схемы старых ядерных батарей — здесь можно было купить всё. Хозяином этой лавки был Гектор. Легенда Нижнего Яруса. Говорили, он знает столько компромата, что его должны были убить трижды. Но он был жив. Почему? Может, он был полезен всем сразу. Или его паранойя была крепче брони корпоратов. Или он был пиздаболом. Я подошел к его будке, обнесенной сеткой рабицей и увешанной гроздьями старых мониторов. Гектор сидел внутри, похожий на жирного паука в центре цифровой паутины. Седой, массивный, с пятью парами оптических сенсоров разного калибра, вживленных прямо в лоб и виски. Стоило мне подойти, как все десять объективов с жужжанием сфокусировались на мне. Сначала на воротничке рубашки. Потом на туфлях. И, наконец, на моих руках, где въевшуюся в поры грязь и мазут не смогла бы отмыть даже кислота. — Что-то потерял, «офисный»? — Голос Гектора прозвучал из динамика, тихо, но с металлическим скрежетом. — Заблудился по дороге на совещание? «Офисный»? Что? Ему следовало бы протереть свои линзы. Я вытащил из кармана мятый комок купюр. Все, что у меня было. — Я по делу, Гектор. Толстяк хмыкнул, и пара его глаз мигнула. — По делу... Ты пахнешь как сточная канава, но одет как клерк среднего звена. Интересное сочетание. Обычно так выглядят либо трупы, либо те, кто очень хочет ими стать. Чего тебе? Я постарался придать голосу жесткость. — Мне нужны данные по коммуникациям Башни «БиоКорп». Сектор сброса отходов. Конкретно: маршруты сточных труб. Гектор замер. Все его линзы на секунду расширились, а затем сузились. Тишина затянулась. — «БиоКорп»? — переспросил он, понизив голос. — Ты не похож на их... штатного ассенизатора. Он подался вперед, и сетка жалобно скрипнула. — Зачем парню в чистой рубашке и с грязными руками дерьмо богачей, а? — в его голосе зазвучало опасное любопытство. — Ищешь что-то? Органические улики? Кто-то смыл в унитаз то, что не следовало? ДНК? Эмбрионы? «Следователь». Он принял меня за частного сыщика под прикрытием? Воу. — Меньше знаешь — дольше живешь, Гектор, — уклончиво ответил я пытаясь сдержать своё лицо максимально твёрдо. — Я работаю на... заинтересованное лицо. Мне нужна точка доступа. Где труба выходит и где ее можно вскрыть. Гектор усмехнулся, обнажив ряд металлических зубов. — Ладно. Ты недостаточно грязный, чтобы быть местным психом, но достаточно тупой, чтобы лезть в дела «БиоКорп» без прикрытия. Это интригует. Он протянул пухлую руку сквозь окошко в сетке и смахнул мои деньги с прилавка. Купюры исчезли в его недрах мгновенно. — Сумма скромная, но задача забавная. Лови пакет. Сбрасываю на твой нейро-порт. Принимай. Гектор щелкнул пальцами в воздухе, и его глаза-индикаторы загорелись синим. Я стоял и смотрел на него. Секунда. Две. Три. Индикаторы Гектора сменили цвет с синего на тревожный желтый. Он нахмурился. — Эй, «офисный». У тебя фаервол стоит? Я не вижу твоего пинга. Открой порт. — У меня... — я запнулся. Как это объяснить? — У меня нет порта. Гектор замер. Жужжание его линз прекратилось. Он медленно поднял голову, и все десять глаз уставились на меня с выражением абсолютного, неподдельного шока. — Чего? — Нет чипа. Нет нейрорштучки. Нет порта, — повторил я, стараясь звучать спокойно. — Ты гонишь, — прохрипел Гектор. — Ты хочешь сказать, что ты... Полностью органик? Он привстал, нависая над пультом. — Парень, ты из какой пизды вышел!? В этом городе чипы есть у всех! У крыс есть чипы отслеживания! У последнего наркомана в канаве, у трупов, даже в кучах прессованного дерьма есть RFID-метки! А ты стоишь тут передо мной... — он потыкал пальцем в воздух в мою сторону, — ...и тебя нет в сети. Вообще. Ты призрак. Он смотрел на меня уже не как на следователя, а как на аномалию. Как на инопланетянина. — Я знаю. — быстро ответил я, потом ляпнул: — Полная изоляция. Гектор медленно опустился обратно в кресло, не сводя с меня подозрительного взгляда. — "Полная изоляция"... — пробормотал он. — Психи. Корпоративные психи. Ходить без интерфейса в наше время — это как ходить без кожи. Он с раздражением ударил по допотопной, физической клавиатуре. — Ладно, «призрак». Раз ты такой уникальный, придется по старинке. Смотри сюда. Он развернул один из мониторов ко мне. На экране появилась схематичная карта: здание, и сложная сеть красных артерий, уходящих вниз. — Сточная магистраль «БиоКорп». Артерия, — Гектор ткнул толстым пальцем в экран. — Она спускается по внешней стене и делится на уровне Среднего Яруса, в секторе «Зеленый Квартал». Рядом с руинами Старой Гидропонной Станции. Там стоит узел перегрузки. — Узел? — Био-Фильтры Класса А-4. Они перемалывают все, что смывают сверху, в жижу для биореакторов города. Но... — Гектор прищурился. — Фильтры имеют свойство забиваться. Твердый осадок. Всякое... непереваренное. Раз в неделю система делает экстренный сброс давления, чтобы прочистить клапаны. Прямо в технический отстойник. — Гектор постучал по экрану. — Тебе повезло, «следователь». Сегодня. Через два с половиной часа. Окно возможностей — пятнадцать минут. Потом клапаны закроются, и запустят прожиг. Если не успеешь — сваришься заживо. Я судорожно сглотнул. Два с половиной часа. «Зеленый Квартал». Это далеко. И опасно. — А как... как вскрыть кожух фильтра? Гектор расхохотался — звук был похож на то, как если бы кто-то тряс ведро с болтами. — Вскрыть? А-4? Парень, это военная керамика! Ты ее не вскроешь. Но... — он снова оценил меня взглядом. — Я могу дать тебе код сервисного доступа. Он заставит систему думать, что пришел техник. Створки откроются сами. Гектор развернулся к своей консоли и начал печатать с невероятной скоростью, бормоча под нос: «Так, так... Значит, нужен хард-копи... Старая школа...» Зажужжал древний термопринтер, выплевывая длинную полоску бумаги. Гектор сорвал её и протянул мне. — Вот. Схема труб. График сброса. И... — он подмигнул одним из больших объективов, — сервисный код доступа к шлюзам. Бесплатно. Я тупо уставился на протянутые предметы. — Бесплатно? Но ты только что... Код стоит денег. Зачем ты мне помогаешь? Гектор откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе. Его лицо расплылось в широкой, почти безумной улыбке. — Знаешь, почему я сижу в этой дыре, парень? Почему я, зная все грязные тайны этого города, всё ещё здесь, а не в капсуле на орбите? Я покачал головой. — Мне скучно, — просто сказал он. — СКУРУ-УЧНО! Все подключены, все предсказуемы. Корпорации жрут нас, мы жрем друг друга, всё по расписанию. Никаких сюрпризов. Ску-у-ука. Он достал из-под стола банку дешевого синтетического пива, с шипением вскрыл ее и сделал большой глоток. — Человек-невидимка, идущий воровать дерьмо у корпов. — Гектор рассмеялся, и в его смехе слышалось что-то пугающее. — Мир слишком мало горит, парень. Огонька не хватает. Я хочу, чтобы этот улей начал жужжать. Я хочу сидеть здесь, пить это пойло и смотреть, как «БиоКорп» будет беситься. Хотя, я не знаю что ты хочешь, сделать но думаю, узнаю когда сделаешь. Гектор пожал плечами. — Ну или ты просто сдохнешь. Он махнул рукой в сторону выхода. — Иди. Устрой им хаос. Развлеки меня. Сброс через два часа. Если выживешь - заходи, расскажешь, как пахнет элитный навоз. Я взял бумагу. — Спасибо, — тихо сказал я. — Не благодари, — Гектор уже отвернулся к мониторам, на которых вспыхивали графики биржевых сводок. — Просто сделай так, чтобы было громко. Я развернулся и пошел прочь, сжимая в руке бумажную ленту. *** Я оставил рынок позади, свернув в лабиринт технических переулков. Здесь не было ни неоновых вывесок, ни торговцев — только глухие бетонные стены, покрытые вековой копотью, и гул гигантских вентиляторов, выкачивающих отработанный воздух с верхних уровней нам, вниз. Я знал, куда идти. Месяц назад, когда я только попал сюда и еще не потерял остатки наивности, я искал выход. Я думал, что если подняться выше, я найду полицию, помощь, нормальных людей. Я нашел «Крысиный тракт». Я отодвинул тяжелый, проржавевший лист обшивки в тупике за мусоросжигателем. За ним зияла черная, влажная щель. Разлом в фундаменте великого города. В нос ударил запах сырости и плесени — резкий контраст с химической гарью улицы. — Ну, привет, старая дорога, — прошептал я. Лезть пришлось на четвереньках. Проход был узким, давящим. Камень скреб плечи, а под ладонями хлюпала какая-то биомасса. Где-то в темноте пищали крысы — жирные, размером с терьера, хозяева этого подземелья. Одна из них, с красными бусинками глаз, лениво проводила меня взглядом, сидя на трубе. Она не боялась. Зачем ей бояться еще одного куска грязи, ползущего в темноте? Подъем был долгим. Мышцы, ослабленные плохим питанием, горели огнем. Я карабкался вверх по скобам, вбитым в бетон кем-то очень давно, задыхаясь в маске. «Зачем я лез сюда в прошлый раз?» — думал я, подтягиваясь. Ах да, надежда. И я его увидел. Последний рывок. Я уперся руками в край вентиляционной решетки, которую сам же и расшатал три недели назад. С усилием сдвинул ее. В лицо ударил поток прохладного, кондиционированного воздуха. Я вывалился наружу, в тени какой-то разгрузочной платформы, и замер. Средний Ярус. Если Нижний Ярус был адом, то это место выглядело как чистилище, завернутое в подарочную упаковку. Я осторожно выглянул из-за контейнеров. Передо мной расстилался город из тех самых фантастических фильмов, которые я смотрел в своей прошлой жизни. Небоскребы из стекла и стали уходили вверх, теряясь в искусственном тумане. Между ними, по невидимым струнам магнитных дорог, скользили поезда. Или как их тут называли, я не знал. Везде был свет. Неон. Голограммы. Огромная, высотой в двадцать этажей, полупрозрачная женщина танцевала на фасаде соседнего здания, рекламируя нейро-стимуляторы. «Почувствуй вкус жизни заново!» — гласила надпись, проплывающая сквозь ее тело. Улицы были чистыми. Пугающе чистыми. Покрытие — гладкий композит, ни трещинки, ни мусора. Люди здесь ходили быстро, целеустремленно. Их одежда меняла цвет на ходу, подстраиваясь под их настроение или рекламу вокруг. У многих лица были закрыты элегантными масками-фильтрами, светящимися мягким голубым светом, а не ржавыми намордниками, как у меня. Я посмотрел на свои руки. Грязь Нижнего уровня черными полумесяцами въелась под ногти. Моя голубая рубашка, которая казалась мне чистой внизу, здесь, под ярким светом галогенов, выглядела серой тряпкой. В прошлый раз, когда я вылез здесь, я стоял как завороженный, пока патрульный дрон не прогнал меня электрошокером. Я плакал, потому что понял: этот мир богат, но мне в нем нет места. — Красиво, — прохрипел я, глядя на сверкающие шпили. — Выглядит как мечта. Я перевел взгляд на бумажку, которую дал мне Гектор. «Зеленый Квартал. Сектор сброса». — Хорошо что вся ваша красивая жизнь в итоге стекает в одну и ту же трубу. Моя «маскировка» офисного клерка здесь работала лучше, чем внизу, но запах... от меня все еще несло Свалкой. Придется держаться в тени. Впереди, за сияющими жилыми блоками, виднелась более темная зона. Там не было рекламы, а здания выглядели массивнее, индустриальнее. Сектор жизнеобеспечения. Кишки этого рая. Мой путь лежал туда. Я старался не бежать. Бегущий человек в Среднем Ярусе вызывает подозрения. Здесь никто не бегает, здесь все плывут. Я шел вдоль широкого проспекта, ведущего к «Зеленому Кварталу». Название оказалось издевательством. Деревья здесь были. Высокие, раскидистые дубы и изящные кипарисы. Вот только они были сотканы из света. Голографические эмиттеры, встроенные в тротуар, проецировали стволы и листву. Если присмотреться, можно было увидеть легкое мерцание, когда «ветка» проходила сквозь фонарный столб. Впереди меня шел парень. Моего возраста, может, чуть моложе. Дорогой серый костюм с портфелем из кожи (или очень хорошей имитации). Он шел, уткнувшись в пустоту перед собой, и бурно жестикулировал. — Нет, я сказал, продавайте активы «Луна-Тек»! Мне плевать на просадку! — орал он в воздух. Он был так увлечен своим невидимым разговором, что не заметил, как наступил в лужу разлитого кем-то (вероятно, дроидом-уборщиком) масла. Его нога поехала. Парень нелепо взмахнул руками и рухнул на идеальный тротуар, выронив прозрачный планшет. Устройство со стуком отлетело к моим ногам. Старый рефлекс сработал быстрее мозга. Я был клерком. Я остановился и поднял планшет. — Осторожнее, здесь скользко, — сказал я. Парень поднял голову. Его глаза были закрыты сплошными зеркальными линзами-очками, по которым бежали потоки данных. Он замер, глядя на мою протянутую руку. На мои грязные пальцы с обломанными ногтями. На рукав рубашки, который пах затхлостью подземелья. Он не принял помощь. Он отшатнулся, как от прокаженного, судорожно перебирая ногами по асфальту, чтобы отползти подальше. — Не трогай меня! — взвизгнул он. Голос был полон не страха физической расправы, а какой-то брезгливой паники. Он вскочил сам, суетливо отряхивая невидимую пыль с костюма. — Ты... Ты сбил мне калибровку! — он ткнул пальцем в свои очки. — У меня встреча через три минуты! Мой рейтинг социализации! — Так ты сам упал. — Я ответил ему. Он наконец посмотрел на меня прямо. Я увидел свое отражение в его очках: уставший, грязный человек в респираторе. А потом по его линзам пошла красная рябь. — Где твой ID? — спросил он, и его голос дрогнул. — Мой интерфейс тебя не отмечает. Парень смотрел на планшет в моих руках так, словно я держал дохлую крысу. — Оставь себе, — быстро бросил он. — Даже не смей прикасаться ко мне! Ужас! Он развернулся и почти побежал, на ходу протирая рукавом то место на пиджаке, которого я даже не коснулся. Я остался стоять с чужим дорогим планшетом в руке. Вокруг начали останавливаться другие прохожие. Они смотрели на меня сквозь свои умные линзы и импланты. Я видел, как меняется выражение их лиц — от равнодушия к недоумению и тревоге. Планшет в моей руке вдруг ожил. Приятный женский голос произнес: «Обнаружен неавторизованный пользователь. Блокировка устройства через 3... 2...» Я швырнул бесполезный кусок стекла в урну. Звук сирены вдалеке заставил меня вздрогнуть. Он вызвал копов? Реально вызвал. Из-за того, что я попытался помочь ему встать. Я побежал и нырнул в боковой проход, подальше от центральной улицы. Этот инцидент окончательно расставил все по местам. Мне нужно было только их дерьмо. Это, по крайней мере, было честно. Через десять минут быстрых перебежками по теням я увидел её. Старая Гидропонная Станция. Громада из помутневшего стекла и бетона, а рядом с ней, уходя вертикально вниз по глухой стене, толщиной с вагон метро, шла Труба. Я прижался к углу здания, тяжело дыша. Труба была здесь. Но Гектор не сказал одной детали. Вокруг основания трубы, там, где находился сервисный люк, была выстроена небольшая, но очень ярко освещенная площадка. И на ней стояли двое. Не полицейские дроны. Не автоматические турели. Люди. В тяжелой корпоративной броне с логотипом «БиоКорп» на груди. Они лениво опираясь на винтовки, и о чем-то ржали. Живая охрана. Я сполз по стене, сжимая в кармане бесполезный теперь бумажный листок с кодом. Код откроет дверь. Но он не заставит этих двоих исчезнуть. Я раскрыл бумаги и прищурился пытаясь найти что-то ещё. Ах... Я просто тупой. Я обошел ярко освещенную площадку с охранниками по широкой дуге. Лезть на рожон было самоубийством. Мне нужно было другое решение, и я его нашел — старый технический шлюз в основании самой заброшенной Гидропонной Станции. Внутри пахло застоявшейся водой и мертвыми растениями. Это был странный, сладковатый запах тлена, смешанный с техническим маслом. Коридоры станции были узкими, забитыми старыми трубами и свисающими с потолка пучками проводов, похожими на лианы джунглей. Я сверялся со схемой Гектора, проецируя её в уме. Мне нужно было вниз, в сервисные туннели, которые соединяли станцию с общей канализационной магистралью «БиоКорп». Спуск по винтовой лестнице показался вечностью. С каждым пролетом гул нарастал. Это гудела сама Башня — миллионы литров воды, отходов и энергии циркулировали в её венах. Наконец, я уперся в массивную гермодверь с полустертой надписью «Секция фильтрации А-4». Она была приоткрыта. Я замер. Приоткрыта? Гектор говорил, что доступ только по коду. Я погасил фонарик и осторожно заглянул внутрь. Это был просторный бетонный зал, освещенный лишь аварийными красными лампами. Посредине, как пульсирующее сердце чудовища, проходила та самая Труба — толстая, черная, вибрирующая от напора. В её боку был встроен массивный блок фильтров, похожий на сейф. Но я был не один. Возле блока возились двое. Они выглядели как кошмарные отражения меня самого. На них были самодельные защитные костюмы, сшитые из кусков резины, брезента и пластиковых пакетов, замотанных серебристым скотчем. На лицах — громоздкие, примитивные противогазы с длинными хоботами-фильтрами, делавшие их похожими на гигантских мух-переростков. Один из них, сгорбленный, держал ржавый лом, пытаясь поддеть крышку фильтра. Второй стоял на стреме, нервно вертя головой. В руках у него был длинный, заточенный штырь. — Давай быстрее! — глухо прорычал тот, что со штырем. Голос искажался мембраной противогаза, звуча как лай. — Сброс скоро! Сваримся! — Заткнись! Заело! Эта дрянь прикипела! — огрызнулся второй, налегая на лом. Они пришли за тем же, что и я. Я осмотрелся и заметил какой-то люк, открытый, который вёл куда-то в пустоту. Они оттуда пришли? Я сделал шаг назад, собираясь тихо уйти и переждать. Может, они заберут часть, но что-то останется? Я не боец. Я просто подожду. Но удача, как обычно, плюнула мне в лицо. Под ногой хрустнуло стекло разбитой лампы. Звук в тишине подземелья прозвучал как выстрел. Оба мусорщика дернулись одновременно, как на пружинах. Фонари, закрепленные на их масках, ударили мне в лицо, ослепляя. — Кто здесь?! — рявкнул тот, что со штырем. Я вскинул руки, прикрывая глаза. — Спокойно, парни... Я просто... — Убей его! — заорал второй, бросая лом. Никаких разговоров. Никаких вопросов «кто ты». В этом мире, если ты находишь чужую кормушку, ты — враг. Я едва успел отшатнуться, когда первый мусорщик прыгнул на меня. Штырь со свистом рассек воздух там, где секунду назад была моя шея. Я неуклюже отпрыгнул, споткнулся о какой-то кабель и рухнул на спину. Передо мной вспыхнул интерфейс Системы, впервые окрасившись в тревожный красный цвет. [Угроза жизни: Высокая] [Объект: Человек (Мутировавший). Уровень угрозы: Падальщик] [Рекомендация: Бежать] — Бежать некуда! — выкрикнул я, перекатываясь по бетону. Мусорщик замахнулся снова, целясь мне в живот. Я в панике пнул его ногой по колену. Удар был слабым, мои офисные туфли скользнули по его самодельной броне, но этого хватило, чтобы он потерял равновесие. Он зарычал и повалился на бок. — Держи крысу! — второй, тот, что с ломом, уже бежал ко мне. Он был больше и тяжелее. Я вскочил, озираясь в поисках оружия. Ничего. Только старые трубы и мусор. Лом с гулким звоном ударил в стену рядом с моим плечом, выбив крошку бетона. Я пригнулся и нырнул под трубу, пытаясь разорвать дистанцию. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. — Ты покойник! Слышишь это!— хрипел мусорщик, размахивая ломом. — Мы тебя самого на компост пустим! Я загнан в угол. Сзади тупик. Впереди — два психопата в противогазах, которые видят во мне угрозу их добыче. А ведь скоро ещё таймер сброса активируется. Второй мусорщик уже поднялся и заходил слева. Они брали меня в клещи. — Система! — мысленно в панике заорал я. — Есть идеи, кроме как сдохнуть?! Система молчала. Ей было плевать на драки. Мой взгляд упал на бак с какой-то химией у стены. Желтый треугольник. "Едкая щелочь". Я схватил тяжелую пластиковую канистру. Она была полупустой, но все еще увесистой. — Не подходите! — крикнул я, срывая крышку. — Я всё тут залью! Мусорщики замерли на секунду. Тот, что с ломом, рассмеялся — глухо, булькающе. — Ты думаешь, нас напугать можно, урод? Мы в кислоте купаемся. Он сделал шаг вперед. Я не стал ждать. Я плеснул щелочью. Жидкость дугой вылетела из канистры, попав на нагрудник громиле с ломом. Пластик зашипел, пошел пузырями, но мусорщик даже не замедлился. Его самодельная броня была рассчитана на такое. — И это всё? — прохрипел он, занося лом. Удар пришелся мне в плечо. Раздался влажный, отвратительный хруст. Меня швырнуло в сторону, как тряпичную куклу. Боль пришла не сразу — сначала было просто онемение, словно руку оторвало, а потом мир взорвался белой вспышкой. Я закричал, но крик застрял в горле, когда второй мусорщик, тот, что со штырем, с разбегу пнул меня в живот. Воздух вышибло из легких. Я скорчился на полу, хватая ртом промасленный воздух, не в силах вдохнуть. [Критическое повреждение: Левая плечевая кость] [Критическое повреждение: Ребра (3-4-5)] Система сыпала красными окнами, перекрывая обзор. Я отмахнулся от них здоровой рукой, пытаясь отползти. — Кончай его, Кривой, — буднично сказал тот, что с ломом. Он подошел, наступая мне тяжелым ботинком на грудь. Ребра жалобно скрипнули, угрожая проткнуть легкие. Я смотрел снизу вверх на мутные линзы его противогаза. В них не было злости. Только рутина. Я был просто мусором, который нужно убрать. Он поднял лом над головой для финального удара в череп. Я зажмурился. Я дернулся в последней, жалкой попытке спастись, и моя здоровая рука, скользнув по полу, наткнулась на тот самый ржавый вентиль. «Пар высокого давления». Я не хотел его крутить. У меня не было сил его крутить. Я просто вцепился в него, пытаясь подтянуть свое тело, уйти из-под удара. Вентиль, проржавевший насквозь за десятилетия, не выдержал веса моего тела. Он не провернулся. Он просто отломился у основания вместе с куском трубы. БАХ! Звук был таким, словно разорвалась граната. Струя перегретого пара под давлением в сотню атмосфер ударила горизонтально, как копье. Она ударила не в меня — я лежал ниже уровня прорыва. Она ударила прямо в ноги громиле с ломом. Он даже не успел закричать. Пар под таким давлением режет мясо как лазер. Его ноги просто подкосились, превратившись в вареное месиво, и он рухнул вперед — прямо лицом в струю. Его маска расплавилась мгновенно, привариваясь к коже. Крик, который он издал, был нечеловеческим. Это был визг лопающейся плоти. Второй мусорщик, ослепленный паром и оглушенный воем напарника, запаниковал. Он шарахнулся назад, взмахнув штырем. — Что?! Где?! — заорал он, пятясь вслепую. Он не заметил открытый люк в полу, крышку которого они сами же наверное и сдвинули. Его нога провалилась в пустоту. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с коротким всхлипом исчез в темноте колодца. Секунду спустя снизу донесся глухой удар о металл и влажный шлепок. Потом тишина. Я остался один. Струя пара била над моей головой, постепенно ослабевая, наполняя помещение белым, удушливым туманом. Рядом, в луже собственной крови и сукровицы, бился в агонии первый мусорщик. Его движения становились все слабее. Я лежал, глядя в потолок. Я был жив. Каким-то чудом. Я попытался сесть. Мир крутанулся и потемнел. Меня вырвало желчью. Левая рука висела плетью, неестественно вывернутая. Каждый вдох отдавался кинжальной болью в боку. Я чувствовал, как по лицу течет что-то теплое — кажется, при падении я рассек лоб. — Победа... — прошептал я. Это слово звучало как насмешка. Я пополз к фильтру. Я должен был. Ради этого я сдохну, но доползу. Я уперся спиной в холодный бетон стены, прямо напротив шлюза А-4. Достал из кармана бумажку с кодом. Она пропиталась кровью, но цифры были видны. Дрожащими пальцами, теряя сознание от боли, я ввел код на грязной панели. Зеленый огонек. Заслонки фильтра с шипением разошлись. Но внезапно, огонёк сменился красным. Заслонки закрылись. — Что?.. — я тупо уставился на панель. Из открывшегося жерла фильтра не посыпалась «драгоценная» биомасса. Вместо этого внутри трубы, начало звучать звук похожий на тысячу громов. Плазменные горелки. Я сидел и смотрел. Всего в метре от меня, за жаропрочной решеткой, горело мое спасение. Тонны плотной, органической массы, скопившейся на фильтрах, превращались в серый пепел за считанные секунды. Огонь гудел, пожирая всё. Дерьмо богачей, объедки их стейков, их отходы — всё исчезало в чистом, стерильном пламени. Я протянул к огню здоровую руку. Тепло коснулось кожи, но я чувствовал только холод. Ледяной холод внутри. [Получено биомассы: 0 ед.] Я начал смеяться. Сначала тихо, потом громче. Это был страшный смех — кашель, переходящий в хрип, от которого ломались ребра. Я сидел в луже крови, рядом с умирающим. Моя рука была сломана, тело отбито, а надежда сгорела в плазменном огне. — Сгорело... — прошептал я, глядя на угасающее пламя. — Всё сгорело. Дерьмо сгорело. Я откинул голову на бетонную стену и закрыл глаза. Из-под век текли слезы, оставляя чистые дорожки на грязном, окровавленном лице. — Мразь, — выдохнул я в пустоту. — Какая же ты мразь, Система. А Система молчала. Только таймер задания продолжал тикать, отсчитывая время до моей казни. [Осталось: 4 дня 9 часов] Я не знал, как встать. Я не знал, зачем вставать. Я просто сидел и слушал, как остывает труба, в которой сгорела моя жизнь и как мусорщик делал последние вздохи. Его агония длилась мучительно долго, но я чувствовал, что моё продлится дольше. Я сидел, привалившись к холодному бетону, и тупо смотрел на труп. Я ждал, когда придут за мной. Охрана, дроиды, смерть — неважно. Наконец, тело в последний раз выгнулось дугой и обмякло. Запах вареного мяса, сладковатый и тошнотворный, стал невыносимым. Вдруг перед глазами, перекрывая вид мертвого тела, вспыхнуло золотое свечение. [Цель уничтожена (Человек, 2 уровень)] [Бонус за разницу в уровнях: x2] [Получено: 150 опыта] Полоска опыта, которая висела пустой на дне интерфейса, рывком заполнилась и ярко мигнула. [Уровень повышен!] [Текущий уровень: 1] [Доступно очков характеристик: 0 (Блокировано штрафом Системы)] [Доступно навыков на выбор: 1] Я истерически хмыкнул, сплюнув кровь. Уровень. Я получил уровень за убийство. Я стал таким же, как они. Убийцей в канализации. Перед глазами развернулся список. Пять иконок, тускло мерцающих в полумраке. [Фотосинтез (Пассивный)] — Позволяет восстанавливать выносливость на солнечном свету. (Бесполезно. Я живу в норе). [Фильтрация (Активный)] — Очищает 1 литр жидкости от примесей. (Поздно. Воду я уже не найду). [Чувство корней] — Показывает наличие растений в радиусе 10 метров. (Смешно). [Каменная кожа (Малая)] — Временно повышает защиту. (Чтобы умирать дольше?) [Касание Роста (Малое)] — Ускоряет метаболизм и деление клеток выбранного объекта флоры. Стоимость: 10% энергии. Я смотрел на этот список как на меню в ресторане, где у тебя нет денег ни на одно блюдо. Какой в этом смысл? Через три дня меня аннулируют. Я умру от потери крови или инфекции еще раньше. — Рост... — прошептал я, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Вырастить цветочек на могилке. Романтично. Я выбрал [Касание Роста]. Просто так. Потому что это звучало как издевка. [Навык изучен: Касание Роста (Ур. 1)] Я попытался пошевелить сломанной рукой и взвыл от боли. Здоровая рука бессильно упала на пол. Пальцы коснулись чего-то мягкого и горячего. Это была нога мертвого мусорщика. Кожа слезла от пара, обнажив дымящееся мясо. Я хотел отдернуть руку, но сил не было. Меня накрыло странное, болезненное любопытство. Как у ребенка, который тычет палкой в дохлую птицу. — Расти... — прохрипел я в бредy, глядя на мертвую плоть. — Давай. Покажи мне чудо. Я активировал навык. Просто слил остатки своей ментальной энергии в эту команду. По руке прошла теплая вибрация. Зеленоватое свечение сорвалось с кончиков моих пальцев и впиталось в ошпаренное мясо трупа. Сначала ничего не происходило. А потом... Мясо дрогнуло. Не как живое, а как тесто, в которое добавили слишком много дрожжей. В воздухе Нижнего Яруса, в этой сырости, всегда витали миллионы спор. Плесень, грибок, мох — они ждали своего часа. Обычно им нужны недели, чтобы покрыть тело. На месте ожога лопнули пузыри. Из них с отвратительным чавканьем полезла серая, пушистая плесень. Она разрасталась прямо на глазах, пожирая плоть с ужасающей скоростью. Труп начал «сдуваться», оседая. Плесень сменилась чем-то более плотным. На груди мертвеца, прорывая синтетическую куртку, начали набухать бугры. Чмок. Чмок. Хруст. Из ребер мусорщика вырвались грибы. Бледные, мясистые, с широкими шляпками, пульсирующими фиолетовыми прожилками. Они росли, питаясь мертвой органикой, высасывая из нее все соки, превращая человека в питательную среду. За минуту на груди изуродованного громиллы, выросла малая колония жирных, светящихся в темноте грибов, покрывших его грудную клетку пышным ковром. Я смотрел на это в ужасе, забыв про боль. Это было мерзко. Это было против природы. И тут интерфейс звякнул. Звук был бодрым, торжествующим. [Обнаружен объект: Пещерный Трупоед (Грибница)] [Качество: Высокое (Насыщенная среда)] [Пригодно для переработки] Голограмма задания обновилась. [Текущая Задача: Вырастить 1 ед. Пищевой Биомассы] [Статус: Обнаружен подходящий источник] [Собрать?] Мир замер. Я перевел взгляд с интерфейса на грибы, растущие из груди человека, которого я только что убил. «Биомасса». Системе было плевать, откуда она берется. Ей не нужен был компост. Ей не нужен был навоз. Ей нужен был результат. Жизнь, выросшая из смерти. Круговорот веществ получается. Я рассмеялся. Смех перешел в кашель, я сплюнул сгусток крови. — Ахуеть. Значит, так? — спросил я у грибов. — Ты это жрешь? Я пополз к трупу. Каждое движение отдавалось вспышкой боли, но теперь у меня была цель. Я протянул руку и ухватился за ножку самого крупного гриба. Он был теплым. Склизким. На ощупь он напоминал человеческую кожу. Я рванул. Гриб с влажным чваканьем отделился от ребер. [Получено: Биомасса (1 ед.)] [ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА] [Штраф «Аннуляция» отменен] [Награда: Доступ к Базовому Функционалу Фермы] [ФУНКЦИИ СИСТЕМЫ РАСКРЫТЫ! Добро пожаловать. Фермер.] Зеленая волна света накрыла меня. Боль в руке вдруг притупилась. Кости начали срастаться с тем же противным хрустом, с каким росли грибы, только теперь это происходило внутри меня. Я лежал на полу, сжимая в руке гриб, выросший на трупе. Я выжил.