Глава 5. Мунго.

«Практика наблюдений последних лет показывает, что течение беременности у волшебниц не может рассматриваться исключительно с физиологической точки зрения. Магическое поле матери подвергается значительным изменениям, особенно в случаях, когда беременность протекает в условиях активного взаимодействия с внешними источниками магии. К числу таких факторов относятся: наследственная магия рода, наличие устойчивых магических структур в месте проживания (старые поместья, родовые дома, семейные чары), а также резонанс с остаточной магией партнёра. Последний фактор нередко недооценивается, однако наблюдения показывают, что следы тёмной или боевой магии, даже утратившие активную форму, способны оказывать влияние на процесс вынашивания ребёнка. В отдельных случаях беременность сопровождалась выраженным магическим истощением, нестабильностью защитных чар организма и осложнениями при родах, не имевшими чёткой причины при стандартной диагностике. Подобные состояния требовали длительного наблюдения и обращения к специалистам за пределами Великобритании, включая колдомедиков, работающих с древними магическими структурами и межродовыми конфликтами магических полей. Особое внимание следует уделять постродовому периоду. Даже при внешне успешном завершении беременности возможны отсроченные последствия, затрагивающие способность организма к повторному вынашиванию. На ранних этапах такие изменения могут оставаться незаметными и не сопровождаться выраженными симптомами, что создаёт ложное ощущение полного восстановления. В связи с этим рекомендую рассматривать каждую беременность волшебницы как уникальный магический процесс, последствия которого могут проявляться спустя годы и требовать комплексного, долгосрочного подхода к диагностике и поддержке здоровья». Отдел магического благополучия ведьм «Особенности родов при взаимодействии магических полей матери и ребёнка» Дата публикации: 2014 год Автор: Гермиона Уизли

***

2016 год, Больница Святого Мунго.

В больнице Святого Мунго всегда пахло одинаково: травами, стерильными чарами и зельями. Этот запах невозможно было перепутать ни с чем, он надолго въедался в одежду, в волосы, в мысли, а Драко Малфой знал его слишком хорошо. Да, Святой Мунго не менялся. Те же вытянутые коридоры, те же мягкие светильники, приглушающие магию до безопасного фона. Он сидел на узкой скамье у стены, сцепив пальцы в замок, и смотрел в одну точку: туда, где коридор делал мягкий поворот и исчезал за аркой. Там, за закрытой дверью, сейчас была Астория. Прошло много лет с конца войны. Прошло одиннадцать лет с тех пор, как родился Скорпиус. И почти девять с тех пор, как врачи впервые произнесли слова, которые он до сих пор отказывался принимать. Нарушение магического фона. Последствие тяжёлых родов. Вероятно, временное. Временное растянулось на годы. Сначала Драко не верил, потом злился, причем злился в основном на себя и свое прошлое: метка буквально жгла его руку. Потом Драко начал действовать, возможно, слишком активно и слишком яростно: он таскал Асторию по врачам, целителям, колдомедикам, шаманам из восточных анклавов, французским специалистам, скандинавским алхимикам. Они были в Лондоне, Париже, Праге, даже в Нурменгарде: там, где старые школы ещё помнили, как работать с родовой магией. Астория почти не сопротивлялась, и иногда он ловил себя на мысли, что именно это пугает сильнее всего. Она была тише, чем раньше, намного бледнее, быстрее уставала. Её магия, когда-то ровная, холодная, как лёд под стеклом, теперь будто дрожала, не желая собираться воедино. Врачи говорили о «магической усталости организма», о «несовпадении полей», о том, что её тело словно помнит боль родов и больше не хочет повторения. — Мы попробуем ещё один метод, — сказал целитель Драко перед тем, как закрылась дверь. — Это может занять какое-то время, располагайтесь, Кира может сделать для вас кофе или успокаивающий сироп. Время. У них было слишком много времени и слишком мало ответов. Драко провёл ладонью по лицу и выдохнул. Где-то неподалёку плакал ребёнок: резкий, пронзительный звук, от которого внутри что-то неприятно сжалось. Он подумал о Скорпиусе. О том, каким тот был маленьким, о том, как Астория почти не держала его на руках первые недели: не могла, слишком болело, слишком тяжело дышать. А потом в какой-то момент она увидела, что Скорпиус уже ходит, а она и не заметила, не увидела, не была рядом. Он вздрогнул и поднял голову, услышав шаги. Гермиона Уизли шла по коридору быстро, уверенно, с папкой под мышкой. Её волосы были собраны небрежно, как всегда, мантия строгая, рабочая. Она выглядела так, будто Мунго был для неё не больницей, а просто ещё одним кабинетом Министерства. Они заметили друг друга одновременно. Она чуть замедлила шаг, он выпрямил спину. — Малфой, — сказала она, остановившись. — Грейнджер, — ответил он. Она сжала губы. Пауза была короткой, но плотной, в ней было слишком много того, о чём нельзя говорить вслух: о том, что война закончилась, но её последствия нет. — Ты… здесь по работе? — спросил он, сам удивившись нейтральности своего голоса. — Всегда по работе, — кивнула Гермиона. — Я здесь консультирую отдел по вопросам магического здоровья. Он коротко кивнул, ему не нужно было спрашивать, почему именно этот отдел. Он знал; ну, или догадывался. — Астория внутри, — сказал он и устало прикрыл глаза, не зная, зачем вообще это произнёс. — Я поняла, — ответила Гермиона. Она посмотрела на дверь кабинета, потом снова на него. — Как она? Вопрос был нейтральный, заданный словно бы из вежливости, но Драко уловил в нём что-то большее. — Устала, — сказал он честно. — Больше, чем говорит. — Это не её вина, — сказала она вдруг. — И не твоя. Есть вещи, которые магия ломает слишком глубоко. Ну, и усталость — это нормально, особенно когда лечение длится так долго. Он коротко усмехнулся, почти зло. — Ты говоришь, как врач. — Я много лет читаю отчёты врачей, — ответила она. — Иногда это хуже. Они снова замолчали. Мимо прошла медсестра, магические светильники мягко мигнули. — Я думаю, Астория хотела бы отвлечься и отдохнуть от всего этого, потому что она понимает, что почти не видит сына, — добавила она спокойно. — И потому что вы продолжаете искать, даже когда, возможно, нужно остановиться. Эта фраза задела его. — Я хочу ещё детей, — сказал он, слишком резко. — Я хочу нормальную семью. Гермиона посмотрела на него внимательно. — Ты когда-нибудь задумывался, — осторожно спросила Гермиона, не глядя на него, — что некоторые последствия нельзя исправить? Только… научиться с ними жить. Драко медленно вдохнул. — Я не очень хорош в этом, — признался он. — В принятии. Она наконец посмотрела на него прямо. — Я знаю. В её голосе не было укора. — Послушай, Гермиона. — Драко поднялся. Он словно устал от непонятных намеков и этого нейтрального, но пустого диалога. Он довольно жестко проговорил, глядя прямо в ее глаза. — Я много и долго думал обо всем ...этом. Я не хотел говорить всего этого тогда. Все это.. — он развел руками, — я так на самом деле не считаю. Не думай, что что-то изменилось. Я ее люблю. Ее словно ударили: Гермиона отступила на шаг и выпрямилась. Дверь кабинета скрипнула и открылась. Астория вышла, она увидела Гермиону, кивнула ей с вежливой улыбкой и подошла к Драко. — Всё в порядке, — сказала она неопределенно. Он кивнул и обнял её за плечи. Гермиона отступила еще на шаг. — Берегите себя, — сказала она. — Оба. Он кивнул. И впервые за долгое время подумал, что, возможно, некоторые разговоры между ними так и не закончились, просто были отложены на годы. Когда они с Асторией пошли по коридору, он обернулся лишь раз. Гермиона уже уходила, её шаги были уверенными, но плечи напряжёнными.