Часть 1

Глава 1. Нора

Уважаемые студенты Хогвартса!

В свете недавних трагических событий, оказавших беспрецедентное влияние на весь магический мир и систему образования в частности,

Министерство магии Великобритании настоящим объявляет о введении дополнительного, восьмого академического года обучения в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Признавая глубину разрушений, вызванных войной против Темного Лорда, Министерство пришло к выводу о необходимости введения мер для восстановления стандартов магического образования и обеспечения всесторонней подготовки будущих поколений ведьм и волшебников.

Все студенты, которые на момент войны находились или числились на седьмом курсе обучения, будут автоматически зачислены на восьмой курс обучения. Программа восьмого курса будет специально адаптирована для благополучного завершения обучения и включать обновленные дисциплины и практические занятия, направленные на укрепление навыков и моральных принципов.

Ожидается, что студенты прибудут в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс 1 сентября.

Дополнительная информация касательно списка необходимых учебников и принадлежностей будет направлена отдельным письмом в ближайшее время.

С уважением,

Кингсли Бруствер,

министр магии Великобритании

Гермиона медленно опустила пергамент на потрескавшийся деревянный стол в кухне Норы. Слова расплывались перед глазами, но смысл был кристально ясен. Восьмой курс, дополнительный год. Министерство, в своей бесконечной мудрости, решило, что их поколение нуждается в «восстановлении стандартов» и «укреплении моральных принципов». Что ж, возможно, для кого-то это было действительно так, но для нее это значило, что время еще есть. Время на то, чтобы сосредоточиться на родителях. Она будет жить и учиться в Хогвартсе. Ей не придется задумываться о тратах на жилье или поиске работы — и это хорошее развитие событий, удобное для нее. С учебой проблем быть не должно: она решила, что не будет переусердствовать, как прежде, а лишь выполнять то, что от нее требуется, — тогда у нее будет больше времени на поиски ответов. Она провела пальцами по тексту, но мысли были далеко от официальных формулировок. Обливейт… Одно слово, одно заклинание – чтобы спасти их от боли, пыток и смерти. И одно проклятие, которое теперь преследовало ее. Она изменила их воспоминания, изменила их жизнь, сделала все, чтобы уберечь их. Но лишила себя самого дорогого. После окончания войны она обратилась в министерство за помощью: лучшие специалисты сейчас занимались восстановлением памяти ее родителей, но результатов так и не было. — Гермиона, боюсь, все будет не так просто, — Кингсли сидел за большим дубовым столом, его кабинет был освещен тусклым дневным светом, — целители из Святого Мунго утверждают, что твое желание защитить своих родных было настолько сильным, что ты не просто стерла их воспоминания о себе, но и запечатала доступ к их памяти. Ты словно поставила стену, через которую невозможно пробиться. — Невозможно пробиться? — ее руки дрожали; она сомкнула их в замок, — Вы хотите сказать, что Министерство со всеми ресурсами и тысячелетними знаниями просто разводит руками? — Гермиона, прошу, успокойся! Это не просто нежелание помочь тебе, это вопрос невозможности преодоления стены с помощью обычной, известной нам магии, — Кингсли покачал головой и сделал короткий выдох, — Эта стена… она питается твоей магической силой. Она не дает нам навредить им, но она же и не дает проникнуть в их воспоминания. Любое воздействие может навредить им окончательно, именно поэтому мы не спешим, — он протянул ей руку, словно пытаясь успокоить, но Гермиона отвернулась. — Значит, единственный выход — это нестандартные методы? — ее вопрос прозвучал тихо, а глаза горели отчаянием и опасной решимостью, — Что-то, что не является известной нам магией? Кингсли посмотрел на нее с опаской, — Гермиона, не думай о… — О чем Министр? — перебила она, вставая с кресла, — О том, что не укладывается в ваши протоколы? О том, что слишком опасно для Министерства, которое отправляло детей на войну? Я услышала достаточно. До свидания, Министр! — Гермиона, постой! — министр крикнул вслед уходящей девушке, но дверь уже закрылась. Кингсли сел обратно в кресло и потер переносицу, затем достал маленький бумажный листок, записал несколько строк и взмахнул волшебной палочкой. Листок сложился в маленький самолетик и быстро ускользнул через щель в двери. — Нельзя оставлять ее без наблюдения, — его слова были обращены в пустоту. Гермиона понимала, что слова Кингсли были не просто отказом — это был вызов. Вызов, который она была готова принять и найти способ самостоятельно. И в этом была ее новая цель, новая одержимость. Со двора доносился раскатистый смех: Рон и Гарри вернулись с тренировки по квиддичу, они летали каждый вечер в последние три дня. Их смех казался Гермионе слишком громким, раздражающим. Она понимала, что злится вовсе не на ребят, а на свое бессилие, на свои ошибки, но признаваться в этом было тяжело. — Гермиона, это новое письмо или все то же? — Рон вошел в гостиную. Его щеки были розовыми, на лоб прилипли несколько блестящих прядей. Он снял часть экипировки и кинул на пол возле камина, а сам устало сел в кресло. — Письмо то же. Решила перечитать — на случай, если что-то пропустила, — она быстро сложила пергамент в конверт, — Странно, что у нас остается всего неделя до первого дня учебы, а мы так и не получили информацию по поводу новых предметов. — А я думаю, что тебе не терпится увидеть новые учебники и прочитать их быстрее остальных, — Гарри сел за стол и протянул Гермионе бокал с лимонадом. — Может, и так. Я хочу понять весь объем работы, чтобы спланировать свое расписание. — Так расписание мы узнаем уже в школе. Или у тебя еще какие-то дела, помимо учебы? — Рон нахмурился и потянулся за печеньем, стоящим на чайном столике у дивана. Гермиона на мгновение замерла. Она не рассказывала Гарри и Рону про свои планы, хотя ребята постарались бы помочь ей всеми силами. Но кто знает, какие методы способны помочь ее родителям. Если ей придется обратиться к темной магии, то Гарри явно будет против, а за собой он потянет и Рона — и тогда они вдвоем будут мешать ей. — Конечно, Рон, это последний год, а значит — итоговые экзамены. Мне нужно составить расписание с учетом подготовки к ним. Буду вечерами ходить в библиотеку — мне нужно тихое и уединенное место, — она спокойно встала из-за стола и направилась в свою комнату. На лестнице она развернулась и с укором посмотрела на ребят, — И, кстати, в этом году не ждите от меня помощи с домашними заданиями и подготовкой к ЖАБА. Пора справляться самим, мальчики, — она хитро улыбнулась и поднялась наверх. Следующие семь дней в Норе были непривычно тихими. Мистер и Миссис Уизли, впервые за многие годы, уехали на небольшой и заслуженный отпуск, оставив дом на попечение четверки: Гарри, Рона, Джинни и Гермионы. Дом, который когда-то горел, который казался разрушенным до основания после нападения Пожирателей Смерти, теперь снова стоял крепко. В нем произошли изменения: были пристроены две новые комнаты на втором и третьем этаже — одна для Гарри с видом на поле, где он так любил тренироваться, другая для Гермионы с множеством книжных полок и большим письменным столом. Буквально на следующий день после разговора ребят пришло дополнительно письмо с перечнем всего необходимого для учебы. Все приняли решение, что отправятся в Косой переулок завтра утром: сначала закупят все вещи, а после посетят новое кафе “У тети Фло” — по слухам там достаточно разнообразное меню напитков и более десяти видов мороженого. Гермиона ждала следующий день: она хотела порыться в книжном магазине. Конечно, не было вероятности, что она найдет там что-то ценное, но это помогло бы ей исключить книжный из мест с возможными зацепками. А еще ей хотелось вырваться из Норы. Как бы она ни любила этот дом, ей было тяжело находиться здесь все лето. Она жила в собственном мире, отгородившись от всех. Утром она появлялась к завтраку деланно бодрой, лишь обмениваясь с ребятами парой фраз о предстоящей учебе и погоде. Но как только подворачивался случай, она исчезала в своей комнате. За закрытой дверью, под звуки, доносящиеся из окна, редких реплик и ударов по квоффлу, она погружалась в старые пыльные фолианты. Ее кровать, стол, даже пол были завалены книгами и свитками — она искала… Искала то, что Кингсли и целители считали невозможным. Каждое редкое упоминание о магии памяти и сознания, легилименции и окклюменции, о древних ритуалах и затерянных артефактах становилось для нее драгоценным. Ночами, когда в Норе наступала полная тишина, из-под ее двери пробивалась тонкая полоска света, говорящая о том, что Гермиона еще погружена в свою личную, отчаянную битву.