Часть 3. Кошачья мята.

Когда я была совсем юной, Тамерлан насыпал передо мной зелёную травку... Я подошла ближе и понюхала её. Я всегда знала границы мира. Они очерчены стенами, краем дивана, линией, где заканчивается солнечный квадрат на полу. Я знала запахи: пыль, курица, его руки. Я знала иерархию чувств: голод, сонливость, мимолётный интерес, ленивая привязанность. А потом был этот запах. Он не был запахом. Он был взломом. Неприятным, навязчивым, как назойливая мушка у уха. Но в нём была щель. И через эту щель хлынуло… всё. Внезапно я осознала каждую ворсинку на ковре. Они вибрировали, каждая со своей частотой, и вместе они пели тихую, колючую песню, которую я могла слышать кожей. Моё собственное тело перестало быть инструментом — охоты, умывания, сна. Оно стало ландшафтом. Мурашки по спине были не просто мурашками — это были целые горные хребты, рождающиеся и рушащиеся под моей шерстью. Дыхание стало ветром в этом странном новом мире, которым я была. Я хотела умыться, но лапа двинулась куда-то в бок.. Мой хвост... Ох... Он бил меня по бокам, живя своей жизнью. И страх… его не было. Обычная осторожность, этот фоновый шум моей жизни, испарилась. Я была не уязвима. Я была всем. Воздух был плотным, как вода, и я плыла в нём, отталкиваясь от невидимых волн запаха. Время перестало течь — оно пульсировало. Каждый удар сердца был отдельной вечностью, наполненной чистым, ничем не обусловленным существованием. Я не гонялась за мышами. Я догоняла саму идею движения. Мои прыжки были не попыткой поймать что-то, а воплощением самой геометрии полёта. Я кусала воздух не чтобы убить, а чтобы почувствовать вкус пространства. Он был зелёным и острым. А потом — откат. Не просто «кончилось действие». Это было изгнание из рая. Сознание, которое только что было безграничным, мягко и неумолимо втиснули обратно в знакомый череп. В тело, которое теперь казалось тесной, неуклюжей машиной из мяса и костей. В мир, который снова стал плоским, тихим и лишённым смысла. Теперь я сижу здесь. Я смотрю на тот самый угол, где час назад танцевали узоры из чистого света. Теперь там просто пыль. Я чувствую запах своей обычной еды — он пресный и мёртвый. Тамерлан гладит меня, и его пальцы — просто давление, не несущее посланий. — Понравилось? — усмехается он своим хриплым басом. — Хочешь ещё? Я не хочу «ещё». Я хочу вернуться. Но не в тот восторг. Я хочу вернуться в то состояние полного растворения границ, где не было «кошки» и «мира», а было одно целое, дышащее, вибрирующее «это». Теперь я знаю. Я знаю, что моя обычная реальность — это сон. А тот запах… тот запах был пробуждением. Кратким, пугающим и самым настоящим за всю мою жизнь. И теперь я обречена. Жить в этом сне, помня о яви. Иногда я буду пристально смотреть в пустоту. Он подумает, что я увидела призрака. Но нет. Я просто вглядываюсь в ту щель. И жду, когда она откроется снова.