Запах сажи

Мне было одиннадцать, когда это началось. В то время я жила в маленьком селе вдалеке от цивилизации. До ближайшей остановки было идти минут сорок пешком, потом ещё час на автобусе до города Бакэу. Село, в котором я жила, даже не так, село, в котором я выживала, было окружено лесом, горами, реками и другой природой. Люди в основном работали на фермах, в одинокой деревянной церквушке, местных продуктовых ларьках, в одной единственной, уже от старости потрескавшейся школе, и конечно же, на огромном заводе, производящем ткани. Когда была я ещё меньше, представляла это жуткое здание как ад, где работают злые демоны, варящие в котле неугодных жителей. Забавный факт - мой папа работал на заводе. Моя семья совершенно обычная, ничем не отличалась от любой другой. Изначально нас было трое: мама, папа и я. Моя мама - прекрасная и любящая женщина с ярко-зелёными глазами, тёмными волосами, с густой косой и очень тёплыми руками. Они могли согреть меня в самую холодную зиму. Папа казался грозным и серьёзным бородатым «дядькой», с которым шутки были плохи. Но так было только для других. На самом деле, он очень любил меня и маму. Он лез из кожи вон, чтобы мы чувствовали себя прекрасно и ни в чём не нуждались. У меня была обычная жизнь маленькой девочки: утром вставала с кровати, мама готовила, а папа заплетал мне косички. Потом я шла в школу, возвращалась домой, в общем ничего примечательного - всё как у всех. По выходным играла с такими же детьми во дворе, ставила сценки на огромной сцене и бегала по лесу, рыская меж деревьев в поисках жуков или разных растений. Детей, к слову, было не много в нашем селе. Два мальчика и три девочки, на этом всё. Антон, который был старше меня года на четыре, и его брат Дра́гош, которому было восемь. Ну и конечно же Мария с Аделиной. Две близняшки, мои ровесницы, но совершенно разные. Одна энергичная и бойкая, вторая вечно усталая и сонная. Я пыталась тесно общаться с Аделиной и помочь ей адаптироваться среди нас. Но, она будто в этом не нуждалась. Ходила постоянно молчаливая, всегда была в себе и не пыталась тесно общаться с нами. Что касается Антона, так как он был старше всех нас, ему особо не о чем было с нами общаться, от этого он и страдал. Можно было сказать со стороны, что он, будто исполняет роль нашей няни, нежели нашего друга, с которым мы были бы на равных. Он часто сидел дома, читал книги, помогал родителям по хозяйству и следил за младшим братом. У нас была только одна школа: маленькая, старая, деревянная. Правда, работали там только две учительницы и детей, кроме нас, там не было. Толком даже не было разделения на классы. Это было похоже на то, будто мы просто ходим к репетиторам изучать дополнительную информацию, а не в школу на полноценные уроки. Училась я достаточно хорошо и везде старалась успевать. Так как Антону оставалось учиться намного меньше, чем нам, он уже думал о том, кем хочет быть в будущем. Говорил, что хотел бы стать учителем и переехать куда-нибудь в Бухарест преподавать точные науки. На самом деле мы все хотели уехать и завидовали Антону белой завистью. Никому не нравилось жить там, где мы живём. Скукота да серость вокруг, каким детям это понравится? Я ещё не знала, кем бы хотела стать в будущем, но единственное, что мне хотелось бы иметь в будущем - это чёрную машину. В феврале, двадцать пятого, моя мама пришла ко мне в комнату, и сказала, что беременна. Я была очень счастлива, так как я всегда хотела иметь младшего брата или сестру. А уже первого декабря родился мой братик. Имя ему поручили дать мне, и я решила назвать его Михай. Как только он появился в нашей семье, всё стало не так уж весело, как я себе это представляла. Михай постоянно орал, денег уходить стало в разы больше. А это означало, что и папе приходилось работать намного больше. Внимания от родителей, я, конечно, стала получать меньше, но я не обижалась на них. Я понимала, что пока мой брат ещё маленький и до жути капризный, родители будут обязаны прыгать всё время только возле него. В остальном - жизнь шла своим чередом, и меня всё устраивало. До поры до времени. Мои мечты оборвались. Неожиданно напасть будто подкралась сзади, воткнув нож в спину. Началась война. Война, как чума - разносит чувство страха и безысходности моментально. Настолько быстро, что отмыться от заразы ты попросту не успеваешь и начинаешь гнить. Я никогда не забуду тот день, когда в наш дом ворвались мужчины в форме. Они не были знакомы мне. Их лица были строгими, и вселяли ужас - было в них что-то нечеловечное. Что-то, что до сих пор прослеживается в уголках моих глаз, не показываясь явно, но скрывающееся в тени прошлого и настойчиво напоминающее о себе фантомом, причиняющим боль. Они сказали, что им нужен папа и силой забрали его с собой. Моя мама выбежала за ними в попытке остановить. А я, как дура, пошла за ней, несмотря на то, что она сказала сидеть мне дома. Ком в горле. Первое, что я почувствовала, выйдя из родных стен. Второе, был запах сажи. Возле моего дома находилась сцена, где когда-то я и остальные ребята прыгали на ней и играли, ставили сценки и проводили своё свободное время. Теперь на сцене не было привычных детских криков, был только слышен плач и спёртый запах затхлости. На сцене выстроили всех мужчин и стариков. Рядом стояли солдаты с пушками в руках и говорили на иностранном, непонятном мне языке. Далее началось то, что я буду видеть в кошмарах следующие десять лет подряд. К каждому из мужчин на сцене, по очереди подходил солдат и бил своим оружием по лицу, превращая его физиономию в кашу из мяса и крови. После застреливал, целясь в висок. Это продолжалось, пока очередь не дошла до моего отца. Я увидела мать, которая верещала, билась в конвульсиях и припадках. Она отчаянно пыталась вырваться из рук солдат, которые её удерживали. Перед тем как надзиратель подошёл к отцу, я успела увидеть его беспомощное, просящее помощи лицо. Он смотрел на меня и на свою жену, пытаясь найти в ком-то надежду. Но не успел. Последовал удар, один за другим, у отца вылетали зубы, нос сложился пополам, и вместо слёз, текла алая кровь по его щекам, после - выстрел. И тушка одного из самых близких и любимых мне людей упала на деревянные доски, истекая и булькая кровью. Я на мгновение перестала слышать мать, перед глазами стало мутно и я почти забыла, как дышать, но меня отвлёк один из солдат. Он имел выраженный, только что проделанный порез ногтями по лицу. Повернув голову влево, я поняла, кто его оставил. Это был Антон. Он пытался сопротивляться, за что его и застрелили раньше всех. Его бездыханное тело лежало в лужи собственной крови, пока его мама кричала, сидя в луже рядом с ним. Я быстро отвернулась, ноги зашатались, голова закружилась, и я поняла, что падаю в обморок. Очнулась я в своей комнате. На улице уже было темно, а дома стояла мёртвая тишина. Я взялась за сердце: вроде бьётся, значит не умерла. Приподнялась, спрыгнула с кровати и вышла в зал. Дверь в комнату родителей была открыта. Я заглянула и увидела маму. У неё на руках спал Михай, уткнувшись маленьким личиком ей в живот. Сама она сидела с оголённой грудью, смотрела в никуда, и по её лицу текли слёзы. Она ничего не делала, ничего не говорила. Просто сидела и всё. Я повернулась и увидела на кухне тарелку с едой. Но аппетита у меня уже совсем не было. ಥಿಸಲ್ Прошло четыре месяца. Несмотря на произошедшее, все пытались смириться с потерей и жить дальше. Село также продолжало работать как раньше, точнее, пыталось работать как раньше. Из-за нехватки рабочей силы, зарплаты всем сократили, продуктов поставляли мало – в связи с ситуацией жить стало очень трудно. Мы экономили на всём, на чём только было можно. И очень много денег уходило на Михая. Ему необходимо нормально питаться и хорошо спать. Мы с мамой не говорили о папе, только первые пару дней. Потом стало понятно, что ни я, ни мама не хотели говорить о нём. Часто слышала по ночам, как она плачет в соседней комнате. Она пыталась делать это тихо, чтобы меня не разбудить, но я тоже спать не могла. Всё, что мне снилось за последнее время - это кошмары. Было очень страшно закрывать глаза, боялась не проснуться. Вскоре я ощутила на себе другую проблему. Две девочки по соседству уехали из села, точнее их просто вывезли. Я осталась совершенно одна, только мама и брат. Больше никого. Не с кем поболтать, поплакать, посмеяться. Я уже молчу даже про совместные игры. Я научилась говорить сама с собой. С тем, что вокруг меня. Пыталась даже говорить с братом и всё ждала, пока он подрастёт, чтобы с ним можно было играть и разговаривать. Это помогало мне не сходить с ума. Часто гуляла по окрестностям, бурча себе что-то под нос. Наступил июль, у меня день рождения. Целых двенадцать лет. Мама пыталась устроить мне какой-то праздник, но это даже близко не было похоже на то, что было в прошлом году. Как минимум, нет папы и друзей. Я поела торт, выпила чёрный чай, не добавляя туда сахара. Не люблю чай без сахара, но он стал слишком дорогим. Решила пойти пройтись по округе и пособирать цветы. Уже вечер, оранжевое солнце медленно спускалось по небосводу, сменяя себя на луну. Тихо. Вокруг ни души, только белки и воробьи. Прошла мимо озера. Мама утка плавает со своими утятами. Мне стало их жалко, и я достала из кармана своего платья горбушку хлеба, разломила её и немного покидала в озеро. Пошла дальше. Мой дом находился рядом с лесом. Мне запрещали уходить вглубь, особенно по вечерам. Всё детство рассказывали про страшных волков и медведей, которые там водятся. Но я помнила, что пройдя чуть-чуть дальше, можно было найти самые редкие и красивые цветы, которых нет вне леса. Я решила пойти, ведь если я зайду на пару минут, ничего страшного не случиться. Перекрестилась, как меня учила мама, и прошла вперёд. Наш лес достаточно большой, чтобы в нём заблудиться. Поселение было окружено им со всех сторон, и выезд отсюда лежал через лесную тропу, через которую была проложена дорога. Большие хвойные деревья, росшие ввысь, и на которых проживали птицы, для маленькой меня выглядели как большие многоэтажные дома. Много камней и старых булыжников, на которых мягким ковром прорастал мох. Прыгали зайцы, летали совы, а ночью можно было встретить даже летучих мышей. Мне рассказывал папа, что если пройти дальше, можно встретить пещеру, где мыши и обитали, а также медведи. Несмотря на большое количество страшилок, которые мне рассказывали родители перед сном, связанных с этим местом, мне не было жутко или некомфортно. Мне нравился наш лес и мне нравилось думать: если я пришла сюда с благими намерениями, то со мной ничего не случится. Это успокаивало меня. Пройдя чуть вперёд, я нашла чертополох. Он рос, будто тропа, маня меня всё дальше вперёд. Найдя его, я подумала, что возможно поодаль я найду более красивые и важные для меня цветы. Впереди была большая каменная лестница, которая вела наверх. Лестница вся обросла мхом и травой, но ходить было ещё возможно. Я поднялась по ней, после шла достаточно долго, пока не набрела на статую. Статуя высечена из камня. Изображала девушку, которая держит в руках перед собой голову коровы. Это удивило и одновременно заинтересовало меня. Обойдя вокруг статую, я заметила кое-что ещё. Такие же четыре статуи стояли рядом, образуя круг, который словно обвивал пенёк. Сначала я не придала этому значение, пока не посмотрела наверх. Наверху, на одной из ветвей была прочно закреплена ветвь чертополоха, которая будто петля свисала вниз. На конце, растение обвивало горло. Голова, отрубленная от остального тела. Она принадлежала женщине. Молодой, с красивыми, как колосья пшеницы, волосами. И голубыми, в точности, как сапфиры, глазами, наполненными пустотой. Голова просто висела, не шевелясь. Даже кровь не капала с отрубленной части. «Ну и дела...», - подумала я про себя. До сих пор не могу ответить себе на этот вопрос, но почему я не отвернулась в тот момент? Голова будто манила меня, будто хотела, чтобы я на неё смотрела. Простояла я так минут пять, пока резко не повернулась. Собираясь уходить, я немного осмотрелась вокруг. Всё рядом с пеньком было усеяно красивыми цветами. Именно такими, которые я искала. Но я решила, что не буду их брать с собой, так как я боялась, что у нас дома поселятся злые призраки. Сделав шаг вперёд, моё сердце застыло. Резко выступил на лбу холодный пот, ноги задрожали. Мурашки станцевали вальс на моей спине. - Покорми меня, - прозвучало сзади.        Я повернулась и увидела, что голова бегала своими большими глазами по мне, рот был приоткрыт, голос издавал нездоровую хрипоту. - Пожалуйста, милая, накорми меня.        Звук доносился словно эхом, обвивая всё моё тело и приземляясь прямо ко мне в душу. Мне было страшно подходить, но уйти казалось невозможным. На обдумывание ситуации у меня было всего пару секунд, и я решилась. Решилась подойти к ней. Не знаю, насколько это было правильное решение, но в те секунды моя голова отказывалась здраво мыслить. Я встала на пенёк, достала из кармана две конфеты, сняла с них фантики и аккуратно положила их в рот моей собеседнице. Она проглотила конфеты. Меня удивило, что они даже не вывалились через глотку, а просто спустились по горке в никуда. Исчезли. - Благодарю. Как тебя зовут девочка? - Я Л-лиза, - ответила я, жадно глотая воздух. - Какое прекрасное имя! Меня зовут Луиза, - Луиза громко рассмеялась. Я не понимала, что происходит. Всё случившееся казалось мне каким-то дурным сном. Голова не вела себя враждебно, но сама ситуация приводила меня в шок. Даже не хотелось задавать вопросы. Даже то, как она может говорить, находясь в таком положении, меня мало интересовало. Я хотела домой. - Ты часто гуляешь одна вечером в лесу? - Нет, я зашла сюда, чтобы собрать цветы, - неуверенно промямлила я. - Так чего ты стоишь? Собирай. Тут много прекрасных цветов. Я бы помогла тебе, но почему-то не могу сделать и шагу. То, что я услышала, озадачило меня. Луиза говорила так, будто сама не понимает, что происходит. - Не можете двигаться? - Нет. Не могу. Но ты не переживай, я не нуждаюсь в помощи. Пока что просто буду сидеть тут. Сидеть? С каждым новым предложением, я всё больше начинала верить, что сейчас сплю. Меня напрягал мой разговор, со своей собеседницей, даже странно было называть её «собеседницей». - Хорошо, спасибо. - Спасибо? За что ты меня благодаришь? - голова сладко улыбнулась. - Я не знаю, просто проявляю к вам уважение. - поняв, какую чушь я сейчас сказала, ком встал посреди горла. Какое уважение, к кому? - Ты мне льстишь. - Луиза начала смеяться. - Спасибо тебе, за то, что ты пришла. Я давно ни с кем не разговаривала. Я слезла с пенька, и уже начала собирать цветы, будто выполняя приказ. Мне было страшно до сих пор, и я не знала, чего могу ожидать. Когда голова сказала мне о её одиноком положении, я даже не удивилась. Но решила задать вопрос. Мне было неловко. Но в то же время любопытно узнать, что она ответит. - Почему вы одна? - Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Просто одна. У меня нет привязки к кому-то или чему-то. Боюсь, что связь с другими может начать душить меня, словно петля вокруг горла. Если честно, после этого меня начало подташнивать. Я начала быстрее срывать цветы, дабы найти предлог для того, чтобы как можно быстрее побежать домой. - Ты тоже одна? - Нет. Я живу с мамой и братом. - Это хорошо. После этих слов в воздухе повисла тишина. - Хорошо, мне пора идти. Спасибо за беседу. Было приятно познакомиться с Вами, Луиза. Я натянула широкую улыбку и пыталась смотреть насквозь головы. - Беги домой. И будь осторожна. Если хочешь, можешь приходить поболтать. Я всегда буду рада. - Угу. Я повернулась и пошла обратно. Шла я осторожно, и мне даже не хотелось оборачиваться назад. Как только я подошла к лестнице, я начала бежать. Я знала, что бегать по лестницам - это опасно. Но на тот момент, мне было всё равно. Я просто хотела попасть домой. И на удивление, я смогла. Совершенно спокойно добралась. Так и случилась моя первая встреча с ней. ಥಿಸಲ್ После этого прошла ровно неделя. Мне не хотелось это признавать, но, кажется, я хотела вернуться к ней. Запретный плод сладок. Не так ли? Я прекрасно понимала, что если я вернусь, то меня может ожидать всё, что угодно. Я не могу рассчитывать на то, что мне повезёт так же, как в прошлый раз. Я целую неделю металась и даже предпринимала попытки пойти, но боялась. Подходила к лесу и убегала, приходила снова. Ничего. Ничего у меня не получалось. Просто показуха, игра, моё воображение - ничего большего. Сегодня я смогла решиться на это. Мой проклятый интерес был выше меня. Я решила, что отправлюсь рано утром. Уже через час после того, как я открыла глаза, я была у каменной лестницы. Дома я захватила немного хлеба, подумала, что еда может расположить голову к беседе. Пошла. На моё удивление она всё ещё висела там. Также безжизненно, болталась туда-сюда из-за лёгкого ветра. Я приблизилась поближе, Луиза резко открыла глаза и с улыбкой взглянула на меня. - Ох... Лиза, ты снова пришла! Я думала, что ты уже не вернёшься. Она выглядела радостной и возбуждённой. - Извините, что не навещала. Было много хлопот. Я огляделась по сторонам. Никого не было, достаточно тихо. Это немного успокоило меня. - Не извиняйся, девочка. Я всё понимаю. - Хотите есть? Я немного взяла для вас хлеба. Я аккуратно залезла на пень. - Мне так приятно что ты подумала об этом. Я не против. Луиза широко открыла рот. Я немного посмотрела на её зубы. Идеально ровные. Также я поняла, что от головы вообще не пасёт. Я не ощущаю никакого гнилостного запаха или чего-то подобного. Запихав хлеб внутрь себя, она также проглотила его, как в прошлый раз. Ничего не выпало, просто испарилось. После того как я накормила её, она произнесла: - О чём хочешь поговорить сегодня? - Я не знаю. Не думала над тем, что мы можем обсудить. - Расскажи о себе. Луиза уставилась на меня. Я решила, что не буду рассказывать слишком много. - Ну, мне двенадцать лет. Я учусь в школе и живу с младшим братом и моей мамой. Также мне нравятся... Даже не заметила, как рассказала практически всё про себя. Я говорила где-то минут тридцать без остановки. Я говорила про всё, даже про какие-то самые малые мелочи. Не рассказывала только то, что действительно меня волновало. То, чего я боялась и то, из-за чего могла грустить по ночам. Я опешила и резко замолчала. Голова обратила на это внимание, она с интересом меня слушала. - Чего ты остановилась? Продолжай. Я и не знала, что ответить. Молчать было неприлично, да и неловко, но к этому времени я уже понимала, что слишком заболталась. Будто мне этого давно не хватало. Просто поговорить с кем-то. С кем-то, кто будет слушать меня. - Нет, всё хорошо. Просто подумала, не устали ли вы меня слушать. - Мне интересно поговорить с тобой, Лиза. Тем более мне интересно слушать тебя. Ты хороший рассказчик. - Хороший рассказчик? Я давно не слышала таких слов про себя. Мне стало приятно. - Да, это так. С тобой интересно вести диалог. Мои щёки налились багровой краской. Следующие два месяца я практически постоянно ходила к Луизе. Я подкармливала её, мы говорили. Даже иногда играли. «Города», «угадай слово», я придумывала загадки, а она рассказывала мне смешные и интересные истории. Поначалу я даже этого не замечала, но Луиза росла. Только наоборот. С каждым моим новым появлением, её тело начинало расти вниз. Уже спустя два месяца висела ни одна только голова. Тело Луизы уже можно было оглядеть по грудь, а также хоть и оторванное, но красивое платье в цветочек которое было надето на неё. Сейчас можно было предположить, что девушку кто-то разрубил пополам. Когда я заметила это, меня стал мучить вопрос: - Что же будет, когда всё тело Луизы вновь станет прежним? В один из таких разговоров мы также сидели и болтали. Как вдруг, она меня неожиданно спросила. - Почему ты так мало рассказываешь про свою семью? Я ещё ни разу не слышала историй про твоего брата, маму или папу. Этот вопрос озадачил меня. Но я решила поделиться. - Мой папа мёртв. Мама много работает сейчас ради меня и Михая. Так зовут моего брата. А про него я даже не знаю, что говорить. Он ещё маленький. Только ест, спит и много плачет. Моё лицо помрачнело. - Мне очень жаль. По голове было видно, что она даже не знала, что сказать, будто растерялась. - Всё хорошо, Вам не стоит извиняться. - она улыбнулась. - Тебя напрягает твой брат? - Нет. Вовсе нет. Я люблю его, как и должна каждая старшая сестра. Но мне иногда грустно, что мама проводит с ним всё своё время. Когда я была маленькая столько же внимания доставалось одной мне. И если честно - мне иногда стыдно за такие мысли, потому что я понимаю, как моя мама много работает, чтобы помогать нам. - мне было сложно дальше говорить, но переступив через себя, продолжила. - Вот бы папа был сейчас с нами. Он каждое утро заплетал мне две косички, а сейчас мои волосы в постоянном беспорядке. - после этого я села и прижала свои ноги к себе, обнимая их. Луиза внимательно слушала меня и даже сожалела. Поначалу мы немного помолчали, после чего она сказала, спокойно, в не присущей ей манере речи: - То, что ты чувствуешь - это нормально. Многие дети проходят через это. - короткая пауза. - Но ты молодец. Ты понимаешь свои эмоции. Это здорово. - Но, почему я всё ещё думаю о папе? Если прошло так много времени. Мне казалось, что я должна буду уже успокоится к этому времени, но всё никак. - Знаешь, я думаю твой отец был бы рад зная о том, что ты до сих пор помнишь его. Люди, которых мы по-настоящему любили всегда остаются в наших сердцах, это неизбежно. Ты не должна постоянно грустить, но ты и не должна забывать о нём. - А у вас был кто-то, кого вы любили? - У меня был муж. Не знаю, что с ним сейчас, но я всё так же храню память. Этот разговор был особенным для меня и для Луизы. Я бы и никогда не подумала, что мы можем сблизиться. После этого мне захотелось рассказать ей много всего. Поделиться разными мыслями, но я решила оставить это на потом. ಥಿಸಲ್ Пошёл первый снег. Я радовалась этому, ведь зима была моим любимым временем года. Всегда прислонялась к окну и смотрела на то, как романтично падают снежинки на улице кружа вокруг и стелясь по всей дороге, прокладывая вперёд новую тропинку. В наших краях всегда было мало снега, и чаще всего мы проживали просто вторую, более холодную осень. В любом случае уже декабрь, а значит скоро Рождество и затем Новый год. - Тебе нравится Рождество? - поинтересовалась Луиза. - Да, конечно. А тебе? - я кружилась вокруг себя разведя руки. - Не знаю. Когда я была маленькой, я любила праздники. Сейчас уже не могу сказать насколько сильно я люблю их. По правде, мне уже давно всё равно. - тело усмехнулось. - Луиза! Не говори так! Это очень грустно. - резко остановившись, я взглянула на неё. - Хорошо, не буду заражать тебя своим пессимизмом. - Луиза промолчала, но через время ответила. - Я могу задать тебе вопрос? - Конечно. - Что такое Рождество? - Рождество? - я задумалась. - Ну-у, это праздник, который мы с семьёй празднуем каждый год в декабре. Все дарят друг другу подарки, произносят тосты и вкусно едят. Также это праздник снега, день, когда можно не думать о плохом и загадывать желание на следующий год. А ещё я и мама ходим утром в церковь. - А почему вы с мамой ходите туда? М-м? - Луиза широко улыбнулась. - Не знаю. Думаю, это просто старая традиция. Луиза громко рассмеялась. На этот момент у неё уже отросли руки по локоть. Увидев, что она может двигать не только лицом, но и другим телом я очень удивилась. Она подняла их, будто пытаясь прикрыть себе рот. Я даже заметила, как её глаза слезились. - Почему ты смеёшься? - отвернувшись и надув щёки, я показала всем своим видом, что обиделась. - Не смешно. - Прости, Лиза, я не хотела тебя обидеть. - голова успокоилась. - Меня очень удивил твой ответ. Ты такая беспечная, я люблю это в тебе. - Беспечная? Ситуация застала врасплох. Я не могла понять, почему мои размышления про Рождество заставили Луизу посмеяться. Так и ещё я не понимала, что означает «беспечная». Наш следующий разговор был другим. Уже наступил следующий год, а я всё так же приходила, чтобы покормить свою собеседницу. Также, принесла ей куртку моего отца, так как боялась, что она замёрзнет и заболеет. Каждый раз, когда я приходила и видела какие-то изменения, я постоянно думала: «Что будет, когда её ноги и руки дорастут до конца?». - Прости? Девушка посмотрела на меня с удивлением и интересом. - Извини, просто задумалась. Нравится каша? - Да, благодарю. Я слезла с пенька и завернула остатки еды в пакет. - Тебе стоит чаще улыбаться, Лиза. - Почему ты так думаешь? - озадаченно спросила я. - Тебе идёт улыбка. Ты рождена для того, чтобы дарить её всему белому свету. Она сама нежно мне улыбнулась. - Я так не считаю. По правде, я всегда стеснялась своих зубов. - Ты же нашла в себе силы придти сюда зимой, так почему ты не можешь одолеть эти мысли? Меня это задело. Если честно, сейчас я даже не могу вспомнить по какой причине, но я посчитала комментарии Луизы очень неуместными. - А может быть я не хочу улыбаться? Не хочу дарить другим улыбки? Я проговорила это тихо, будто вдавливая слова в себя. - Представь, как много людей ты можешь сделать счастливыми, Лиза. - Кто сделал меня счастливой? Кто подарил мне ту самую улыбку? Мой голос резко перешёл на крик. - Дорогая, почему ты злишься? Я не хотела обидеть тебя. Лицо Луизы выглядело обеспокоенным. - Я просто хочу найти ответы на свои вопросы, - я помедлила, дав тишине провиснуть в воздухе, - На вопросы, которые уже долгое время остаются без ответа. - неожиданно для себя, по моим щекам потекли слёзы. - Лиза, разве я и твоя мама не дарим тебе улыбки? Я замолкла. Чувствуя себя нелепо, я быстро схватилась за портфель и решила убежать оттуда, как маленький трусливый кролик. - Прости, прости... Луиза ничего мне не ответила. А может, я не услышала. Я бежала. Слезинки всё продолжали капать с моего лица. Я старалась их остановить: боялась, что они могут окаменеть на моём лице навсегда. Когда мои лёгкие уже начали сдавать, я остановилась. К этому времени уже как раз оказалась у домов. Мою грудь распирало от стыда, большой ком в горле давил на кадык, принося боль. Простояв на месте около тридцати минут, я медленно пошла домой. Проходя мимо окна, в котором виднелось моё отражение, я зло показала язык и оскалилась. Не понимала, что чувствую, это точно был стыд, но в то же время я была зла. Тот вечер выдался тревожным. Я не ела и не могла уснуть, очень много думала о случившемся. Мысли разъедали меня изнутри. Часы спокойно тикали, вися на стене напротив кровати. Животворящий крест который висел над кроватью, будто отдавал теплом. Я встала на кровать и потянулась за ним, поцеловала и начала молиться. - Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да придёт Царствие Твоё; да будет воля твоя. Я молилась с закрытыми глазами сильно сжав крест в руках, стоя на коленях, сковав всё своё тело. - Аминь. После, я начала просить: - Господи, прошу! Помоги моей маме и прости все мои грехи, а также пусть Луиза и мама простят меня. Я не буду больше вести себя как глупая дева, я каюсь! Прижала ко лбу священный предмет. - Прошу... Ровно через пять секунд в другом конце комнаты упала ручка с полки, которую я туда случайно положила после того, как доделала уроки. Я посчитала, что это точно был знак. - Спасибо! Спасибо, Господи! - тут же подскочила я с кровати. - Я обещаю, что исправлюсь. Ещё раз поцеловала крест, повесила его обратно над кроватью и улеглась спать. На следующее утро я встала с кровати и твёрдо решила, что снова пойду сегодня к ней - попрошу прощения. Ведь я не могла принять то, что могу больше не прийти к ней из-за того, что сказала вчера глупость. Придя на кухню я поцеловала маму, которая стояла и готовила мне и Михаю завтрак. Её удивило моё приподнятое настроение. - Я стала реже целовать тебя в последнее время, вот, решила напомнить тебе как сильно я люблю тебя. - посмотрев в глаза маме, я широко улыбнулась. Мама погладила меня по голове и улыбнулась. Было видно, что я сделала её утро счастливее. ಥಿಸಲ್ Ближе к обеду я оделась, снова взяла еду и вышла из дома. Идя к Луизе, я думала о том, как же хорошо, что сегодня воскресенье, и мне не надо идти в школу. Иначе сейчас я бы сидела за учебником, думая только о ней. - Интересно, что она сейчас думает? Она обижена? - мысли не давали мне покоя. Подойдя ко входу в лес, я заметила кое-что странное. На снегу виднелись следы. Причём следы были оставлены не подошвой, а босыми ногами, которые прошлись по этому месту. Я испугалась. К этому моменту Луиза почти полностью «выросла», и я подумала о том, что она могла убежать. - Если она убежала, то значит ли это, что мы не сможем поговорить? Первое о чём я подумала. Я продолжала идти дальше, продумывая самые разные сценарии в своей голове. К моему ужасу, дорога по которой я всегда шла к Луизе, была будто прочерчена вдоль и поперёк этими следами. На одной из ветвей деревьев я заметила волосы, которые развевались на ветру. - Это её волосы. Поняв, что стоит двигаться быстрее, я побежала. Чем дальше продвигалась, тем больше видела различных знаков. И когда начала подниматься по лестнице, я увидела, что снег залит кровью. Моё дыхание участилось, ноги стали подкашиваться, и страх всё усиливался. - Что там произошло? Задавала себе вопрос. Увидела статуи, разрушенные и побитые. Было ощущение, будто тут прошёл целый табун быков, но всё что виднелось - босые шаги на снегу, которые начинали свой путь от пенька. На котором, как всегда, висела Луиза. - Привет, я рада так тебя видеть! - немного тревожно, путая слова произнесла я. - Луиза, прости, но что тут произошло? Женщина молчала. Она просто висела с закрытыми глазами немного покачиваясь. Всё её тело уже отросло - ноги, руки, голова также были на месте. Шея была перевязана чертополохом, как обычно. Куртка моего отца висела на её плечах. - Ты молчишь из-за того, что произошло вчера? - я смотрела в пол, двигая ногой камень. - Просто хочу сказать, что пришла сюда поговорить об этом и извиниться. Молчит. - Ты не хочешь со мной разговаривать? Молчит. - Луиза, прости меня, я не хотела тебя обидеть. Придвинувшись ближе, я начала трогать Луизу за ноги, жалобно всхлипывая и прося её ответить мне. Молчит. Тут же я поняла. - Возможно, она не может говорить из-за верёвки, которая сдавливает шею. Через минуту я уже бежала обратно домой. - Подожди меня, я скоро вернусь! Так быстро я ещё не бежала никогда. Не чувствуя своих ног, я просто летела сквозь деревья, даже не смотря на дорогу. Надо было просто бежать вперёд, там был выход из чащи леса. Не заметив кочку перед собой, я повалилась на землю, разодрав себе руку. Несмотря на боль, я вновь поднялась и продолжила бежать. Думала только об одном. - Ножницы, мне нужны ножницы, – бубнила я себе под нос. - Они должны быть в моей комнате. Всё, что помню дальше - это дом, комната, ножницы. Я даже не помню, как открывала дверь и разулась ли я вообще. Думаю, я просто влетела в здание и быстро схватила, что мне нужно со стола. Далее так же быстро я понеслась к нашему с Луизой месту. Единственное, что я заметила, это капли крови, которые я оставляла после себя. Своеобразный след, напоминающий тот, который так же оставляла Луиза. Находясь уже возле неё, я попыталась дотянуться до растения, чтобы разрезать его. Но ничего не получалось - слишком высоко. Если бы я продолжила пытаться, то могла запросто поранить её. Тогда я решила залезть прямо на девушку, чтобы достать до колючек, которые перекрывали доступ к кислороду. Мне не хотелось этого делать - это было очень некрасиво, но я не могла иначе. В тот момент я была готова сделать всё, лишь бы Луиза пришла в себя. - Прошу прощения за мою наглость. - сглотнула я. Зацепившись за куртку и её платье, я начала лезть вверх по ним, надеясь, что нашего веса хватит, чтобы эта, на вид хлипкая ветвь оборвалась. Но нет. Она прочно держала её. Достав из-за пазухи ножницы, я сделала один щелчок, после которого мы повалились на пол. Я ударилась спиной о пенёк и упала на снег, который не помог смягчить моё падение. Быстро опомнившись, я подползла к Луизе. Я начала резать ветвь на её шее. Вся моя рука была в крови, красной краски добавило ещё то, что я держала колючки рукой, когда параллельно резала их ножницами. - Луиза, прошу! Вставай! - с тяжестью мне давалось каждое слово. - Ты свободна! Мы можем пойти туда, куда ты захочешь! Прошу, не оставляй меня одну. Хочешь, я приведу тебя домой и покажу маме? Она будет рада видеть тебя, только прошу, ответь. Я рыдала. Как мне казалось, всё вокруг было залито кровью и моими слезами. Я уже не чувствовала холод, я не чувствовала ничего, кроме собственных страданий. Моё тело дрожало, и я начинала задыхаться. Немного подташнивало и голова кружилась. Вдруг Луиза открыла свои глаза и посмотрела на меня. Я застыла, мы смотрели друг на друга секунд пять. Поначалу я даже не понимала, что я чувствую. Мир вновь перевернулся и был готов взорваться опять. Луиза улыбнулась и тронула меня за щёку. - Спасибо тебе, Лиза. Ты молодец. - уставшим хриплым голосом произнесла девушка. - Луиза, прошу, пойдём домой. Я сжимала её руку в своей. - Улыбайся чаще, дорогая. Женщина отпустила свою руку и закрыла свои глаза. Я смотрела на неё, недоумевая. Резко я увидела белую бабочку, которая пролетела мимо моего лица. - Бабочка? - я посмотрела на руку Луизы. Насекомое вылетело прямо из неё, из руки. Затем, примерно в двух миллиметрах от первого места вылетела вторая. Бабочки, будто вырывались из Луизы, как из кокона. Она была как большой сосуд, в котором долгое время зарождалась жизнь, требующая сейчас выйти наружу. Голова улыбалась, будто смотря наверх, пока бабочки всё вылетали из её тела, попутно разрушая его целостность. Тут я резко поняла, что на этом конец. - Нет, Луиза, прошу! Нет! Мои руки вцепились в её плечи и начали трепать её. - Пожалуйста, не исчезай. Умоляю! Меня всю шатало, моё состояние граничило с безумием. Я понимала, что моя подруга просто рассыпается у меня на глазах. Также быстро, как и появилась. Я продолжала трепать её плечи, пока не поняла, что и от них толком ничего не осталось. Всё вернулось к началу: я вновь видела перед собой только её голову, которая продолжала умиротворённо улыбаться. Я прекратила реветь. Просто села на пол и взяла её в свои руки и прижала к себе, зажав в объятиях. - Благодарю. Я рада, что смогла сделать тебя счастливее. - уткнувшись носом в роскошные волосы Луизы, я подарила ей последнюю улыбку. После чего и голова тоже испарилась. А тысяча бабочек устремлённо полетели на свет, который тепло согревал меня. ಥಿಸಲ್ На данный момент мне исполнилось двадцать семь лет. Я вышла замуж и перебралась в столицу вместе с мамой и братом, где сейчас живу уже на протяжении восьми лет и работаю. Михай уже взрослый парень, и, конечно, устраивает скандалы намного меньше, чем пятнадцать лет назад. Мама начала ухаживать за животными и устроилась в местный приют, а я отучилась на филолога и на данный момент пишу свою вторую книгу. Я до сих пор помню то, что произошло тогда, в тот день. И, конечно же, помню лицо Луизы. Каждый раз, перед выходом на улицу я расчёсываю свои крашеные белые волосы и поливаю колючки чертополоха, растущего в моём горшке.