Пролог. Нулевой день: Вечерняя прогулка

Артём вышел из душного вагона метро и, застегивая лёгкую весеннюю куртку, смешался с толпой, спешащей к выходу. Было уже темно, апрельский ветерок был пронизывающим. Он натянул наушники, запустил привычный список воспроизведения с атмосферной электроникой и, засунув руки в карманы, направился домой. Путь лежал через «Зелёный парк» — старое, полузаброшенное место с кривыми дорожками и редкими фонарями. Днём там гуляли мамы с колясками, а по вечерам — только самые отчаянные или беспечные. Артём относился ко вторым. Этот путь сокращал дорогу на пятнадцать минут, а за полгода не случилось ничего страшнее, чем пробежавший мимо пьяный народ. Он чувствовал себя в своей тарелке — невидимым, растворяющимся в звуках музыки и вечерних сумерках. Он не заметил, как из тени у входа в парк за ним последовала высокая фигура. Юрий наблюдал за ним уже три дня. Выслеживание не доставляло ему особого удовольствия — это была рутина, необходимая подготовка. Он видел, как хрупкий молодой человек каждый день в одно и то же время выходит из метро, нервно поправляет очки, заходит в кофейню за стаканчиком капучино с собой и, не торопясь, идёт через парк. У него была мягкая, почти девичья походка, нерешительные движения. Идеальный объект. Юрий, стоявший в стороне, ощущал холодное, ясное спокойствие. Он не испытывал ненависти к этому мальчику. Не испытывал ничего. Артём был просто… материалом. Заготовкой. Самой важной заготовкой за последнее время. Шаги Артёма отбивали ровный ритм по асфальтовой дорожке. Он напевал что-то себе под нос, мечтая о горячем душе и чашке чая. Фонарь впереди мигнул и погас, погрузив участок пути в глубокую тень от старых клёнов. Артём слегка прибавил шаг. Именно в этот момент он почувствовал это — ощущение тяжёлого, пристального взгляда между лопаток. Мурашки пробежали по спине. Он вытащил наушник. Сзади были чьи-то шаги. Тяжёлые, размеренные. Не спешащие, но неотступные. Инстинкт самосохранения, дремавший глубоко внутри, вдруг забил тревогу. Артём не обернулся — какое-то иррациональное, детское суеверие удерживало его: если не обернёшься, это может оказаться просто игрой воображения. Он просто ускорился. Его лёгкие кроссовки зашуршали быстрее. Шаги сзади тоже ускорились. Уже без тени сомнения. Ритм сменился: это была уже не прогулка, а целенаправленное преследование. Паника, острая и кислая, ударила в голову. Артём бросил взгляд вперёд: до выхода из парка, до освещённой улицы оставалось метров двести, не больше. Он мог пробежать. Он должен был пробежать. Он сорвался с места, забыв о достоинстве, о музыке, вырывающейся из наушников. Он бежал, грудь разрывал холодный воздух, в ушах стучала кровь. Шаги позади перешли на бег. И они были чудовищно быстрыми для такого крупного человека. Артём услышал, как они настигают его, словно удар грома. Он собрался было крикнуть, но в тот же миг что-то сильное и жёсткое сдавило его горло сзади — не рука, а предплечье, как стальной лом. Второй рукой Юрий ловко выхватил у Артёма из кармана телефон и наушники, швырнув их в кусты. Артём захрипел, затрепыхался, пытаясь ударить локтем, ногой. Его удары попадали в мышцы, твёрдые, как дубовая древесина, и не причиняли ни малейшего неудобства. — Тихо, — прозвучал у самого уха низкий, спокойный голос. В нём не было злобы. Не было даже одышки. Была абсолютная, леденящая душу уверенность. — Всё будет хорошо. Артём почувствовал лёгкий укол в бок шеи. Не боль, а скорее удивление, как от прикосновения крапивы. И тут же по его телу разлилась странная, тягучая волна тепла. Сила мгновенно покинула конечности. Мышцы перестали слушаться, превратившись в вату. Сознание не гасло сразу — оно плыло, как в тяжёлом, кошмарном сне. Он видел, как земля приближается к его лицу, чувствовал, как его подхватывают на руки с пугающей, нечеловеческой лёгкостью. Как будто он весил не больше котёнка. Последним, что он осознал перед тем, как погрузиться в полную, беспросветную тьму, был запах. Чистый, почти медицинский запах мыла и мужского одеколона, исходящий от куртки того, кто его нёс. И звук — ровное, спокойное дыхание где-то над его головой. Дальше был только чёрный провал. Без снов. Без мыслей. Без времени. --- Юрий донёс бесчувственное тело до стоявшего на заброшенной парковке у заднего забора фургона — белого, невзрачного, с затемнёнными окнами. Он открыл задние двери, уложил Артёма на подготовленный матрас, быстрыми, отточенными движениями зафиксировал его руки наручниками за спиной, проверил пульс на шее. Ровный, замедленный. Доза была рассчитана идеально. Он закрыл двери, сел за руль и завёл двигатель. Его лицо в свете приборной доски оставалось абсолютно невозмутимым. Он не улыбался. Не нервничал. Он выполнял план. Первый этап завершён. Фургон плавно тронулся с места и растворился в вечернем потоке машин, став ещё одной невидимой частицей большого, равнодушного города, который только что проглотил одного из своих жителей, даже не заметив этого. Путь к дому Юрия, на тихую, ничем не примечательную улицу на окраине, занял сорок минут. Никто не обратил внимания на белый фургон, въехавший в гараж обычного частного дома. Двери гаража медленно закрылись, отсекая последнюю связь Артёма с внешним миром. Начинался отсчёт. Первый день ещё не наступил. Но всё было уже готово.