Глава 1

Смерть перестала быть концом. Она стала началом чего-то без названия.

  — Шевелите поршнями! Нам до темноты надо домой добраться, черепахи, — Алиса шла впереди небольшой группки выживших. Цель — продуктовый склад, который ещё не успели обшарить другие. — Зануда, — донеслось из хвоста колонны.       Алиса и вправду слыла в группе «занудой» — но лишь потому, что она была очень умна и иногда, совсем немного, остра на язык.       До конца света её отец служил в полиции, а она училась в Московском университете МВД, мечтая пойти по его стопам. Вирус, за несколько месяцев накрывший всю страну, в её планы не вписывался.        Она сбавила шаг, пристроилась рядом с молчаливым Антоном. Алиса хорошо читала людей и именно его, прочесть так и не смогла. Поэтому и не понимала, что творится у него в голове. Три месяца назад группа нашла его в лесу: голодного, грязного, с безумным взглядом. С тех пор он почти не разговаривал почти ни с кем, так, изредка, бросал пару дежурных фраз и уходил в палатку. После ужина оттуда не выходил. Алиса гадала: что он там может делать? Но заходить не решалась. Мало ли что. — Мы сегодня далековато забрались, — сказала она, ощутив неловкость от собственного голоса, разорвавшего тягучую паузу после выкрика. — Ага, — хмыкнул Антон и снова ушёл в себя, оставив Алису с ощущением провального «диалога».       В тишине добрались до склада. Один за другим проскользнули через входную дверь, прислушиваясь к каждому шороху: в новом мире легко наткнуться на зараженных. — Смотрите под ноги и, бога ради, не шумите. Здесь любое эхо разнесёт звук по всем здешним «сотрудникам», — шепнула Алиса, слегка подбадривая группу.       Антон осматривался. Остальные уже рыскали по залу. Он подошёл к стеллажам, подсвечивая путь фонарём. Пыль слоями лежала на полу и полках, взлетала хлопьями, ловя лучи света. «Огромный световой меч», — подумал он, сдерживая желание помахать пыльным «лучом» между стеллажами.        Прилавки давно опустели — в начале эпидемии сюда пришли бы первыми. Но мысль Антона оборвалась: луч фонарика высветил следы, явно оставленные не во время эпидемии. Они тянулись в угол, в непроглядную тьму. Антон шагнул туда.       Через несколько шагов пол под ним обрушился с сухим треском, будто гнилая фанера не выдержала даже его веса.             Мгновение — и он уже летит вниз, судорожно взмахнув руками, пытаясь ухватиться за край провала. Пальцы скользнули по крошащемуся бетону, и вот уже холодный воздух рванул навстречу, а внизу мелькнул грязный, захламлённый пол. Удар.       Колени подогнулись, но он устоял, тяжело дыша. Фонарик выпал из руки, покатился, разбрасывая безумные блики по стенам. Антон замер, прислушиваясь.       Тишина — густая, осязаемая, словно вата, набитая в уши. Только где-то далеко капала вода: кап кап кап — монотонно, как часы, отсчитывающие чужие секунды.       Когда глаза привыкли к полумраку, он смог разглядеть подвал. Это было не просто хранилище — это была забытая всеми пещера, где время остановилось лет десять назад. Стены покрывала липкая паутина плесени, местами вздувшаяся, как гниющие волдыри. В воздухе висел тяжёлый запах: сырость, затхлость, гниющие деревянные ящики, чтото химическое — будто здесь, когдато хранили реактивы и забыли.        По периметру валялись рухлядь: опрокинутые стеллажи с обломанными полками, ржавые ведра, обрывки газет, прилипшие к полу, как старые бинты.       Сердце стучало в горле. Он чувствовал, как по затылку ползёт капля пота, как напрягаются мышцы, готовые к рывку. Где я? Кто здесь был? Мысли метались, как загнанные звери. Он сделал шаг вперёд — и под ногой хрустнуло стекло. Звук раскатился по подвалу, будто выстрел. — Антон! Ой… чего я ору как резаный? — сверху, из зала, донёсся голос Марселя. Он тут же подбежал к провалу, припал на корточки, вглядываясь вниз. — Ты в порядке?        Антон поднял фонарик, осветив своё лицо. Луч дрогнул, выхватив из тьмы напряжённые черты. — Да. Всё ок. Но сам не вылезу. Пока осмотрю, что тут есть.       Марсель почесал затылок, оглядел края провала — крошащийся бетон, торчащие прутья арматуры. — Хорошо. Если тебя выгонят после этого, я прикрывать не буду. Сам объясняй «великому стратегу», зачем ты тут ремонт устроил в разгар апокалипсиса, — с усмешкой бросил он, чуть повысив интонацию на последнем слове. Антон криво усмехнулся: — Ага. — Всё, иди. Ниже не падай только. — Ага, — буркнул Антон и двинулся вглубь.        Под ногами хрустели осколки, обрывки бумаги, щепки. Воздух был густым, пропитанным запахом сырости и старого дерева. Фонарик выхватывал из тьмы фрагменты забытого мира. Ящики, какие-то папки с уже истлевшей бумагой, на одной из них можно было еще разобрать «Инвентаризация – 2030», стеллаж с полками, прогнувшийся под тяжестью времени и груда разного хлама. Антон замер, прислушался.       Тишина. Только где-то вдали — тот же монотонный звук: кап кап кап.       Он сделал ещё несколько шагов, и луч фонарика упал на стену. Там, почти скрытые в тени, были царапины — не случайные, а словно ктото методично проводил по камню острым предметом. Антон подошёл ближе, провёл пальцем по одной из борозд. Кто-то был здесь недавно. Поверхность была свежей, едва покрывшейся пылью.      

Говорят, у каждого своя судьба. Каждый вправе решать, какой она будет. Но задумывался ли ты, что есть события, написанные только для тебя? События, которые должны произойти лишь с тобой?

       Пройдя немного дальше, Антон заметил тело, сидящее на полу. Сверху — такая же дыра, через которую он сам провалился. Свет фонарика дрогнул, выхватив из тьмы очертания: потрёпанная куртка, скрюченные пальцы, прижатые к груди.       «Вот же дерьмо», — подумал он, медленно приближаясь с ножом наготове.       Каждое движение отдавалось гулким стуком сердца в ушах. Он обошёл труп по кругу, внимательно осматривая. Никаких признаков недавней активности — только холод и безмолвие.       На спине — потрёпанный, но рабочий рюкзак. Антон осторожно опустился на корточки, расстегнул молнию. Внутри — скудный, но ценный улов: четыре банки тушёнки (целые, без вздутий);два складных ножа (один с царапинами на лезвии, второй почти новый); фонарь (с потрескавшимся корпусом, но, кажется, рабочий); бинты (три упаковки, запечатанные); блокнот (потрёпанный, с загнутыми углами страниц).       Он переложил всё к себе, чувствуя, как напряжение понемногу отступает, сменяясь холодным удовлетворением.       Осмотревшись, Антон заметил полки вдоль стены. На них — ещё кое-что полезное: небольшая коробка со скрепками и россыпь болтов и гаек.       Вернувшись к месту провала, он увидел Марселя — тот терпеливо ждал, привалившись к стеллажу, к которому была привязана верёвка. — Ну что, нашёл что-то стоящее? — спросил Марсель, протягивая руку. — Более чем, — ответил Антон, хватаясь за верёвку. — Тяни.       Марсель напрягся, потянул. Антон упёрся ногами в стену, начал подниматься, чувствуя, как мышцы горят от усилия. Ещё пара рывков — и он выбрался на ровный пол, тяжело дыша. — Ну и видок у тебя, — хмыкнул Марсель, оглядывая его запылённую одежду и бледное лицо. — Будто сам чуть не стал экспонатом этого подвала.       Антон лишь усмехнулся, похлопав по полному рюкзаку: — Зато теперь у нас есть чем отчитаться перед занудой. Пошли. Здесь больше нечего ловить.         Группа собралась в центре помещения. Алиса в последний раз проверяла полки. Увидев Антона, подошла: — Что у вас стряслось? — осмотрела его с ног до головы, заметив царапины. Свет фонарика дрогнул, выхватив из полумрака потёртый рукав и рваную полосу на ткани. — Упал, — пожал плечами Антон. — Ничего. Алиса прищурилась, словно пыталась разглядеть за этой лаконичной фразой то, что он предпочёл бы скрыть. Но не стала настаивать — лишь кивнула и вернулась к осмотру.       Когда они вышли из цеха, было ещё светло. Солнце, пробивающееся сквозь рваные облака, отбрасывало длинные тени на разбитую асфальтовую площадку. Воздух пах пылью, металлом и отдалённой дымкой — где-то за горизонтом, возможно, снова горели заброшенные постройки.       По пути Марсель что-то рассказывал — то ли про детский футбол со сломанной ногой, то ли про мать, пихавшую ему лекарство в ложке с пюре.       Слова доносились обрывками, смешиваясь с шорохом шагов и далёким скрипом ржавых конструкций. Антон кивал, но мысли его были далеко.        В лагерь они вернулись под вечер. Всё оставалось на своих местах: у костра хлопотали люди, кто-то переносил дрова под навес. Воздух был пропитан привычными запахами — дымом, тёплой земли, едва уловимой ноткой старой древесины.       Жизнь текла своим размеренным руслом, словно и не было ни опасных вылазок, ни тревожных находок, ни тёмных подвалов с их невысказанными тайнами. Будто мир за пределами лагеря с его руинами, тенями и неведомыми угрозами существовал в иной реальности, а здесь, за частоколом, время застыло в хрупком равновесии между прошлым и будущим.       Антон отнёс съестное на кухню, разобрал рюкзак и передал все Лене, которая с улыбкой поблагодарила его и тут же принялась сортировать находки. Он кивнул в ответ, но не задержался — ему хотелось скорее оказаться в тишине своей палатки.       Вернувшись, он опустился на спальник, стянул ботинки и закрыл глаза. Темнота внутри была уютной, почти родной. Но даже здесь, в этом маленьком убежище, его не отпускало ощущение: что-то осталось недосказанным.       В палатку ворвался сияющий Марсель. Антон всегда видел в нём маленькую собачку, машущую хвостом. — Дружище! Боже, смотри, что я нашёл у старика! — голос друга разорвал тишину.        Марсель — на пару лет старше, брюнет, вечно весёлый и громкий. В группе его не то чтобы не любили — просто не понимали, как он сохраняет оптимизм. С Антоном они нашли общий язык почти сразу: противоположности притягиваются говорят. Марсель любил говорить; Антон не то чтобы любил слушать, но ценил, что кто-то скрашивает его одиночество яркими красками.       Антон перевёл взгляд с потолка на друга, что-то размахивавшего в руках. — Что у тебя там? — прищурился, но не разглядел. — Это журнал PlayBoy! — радостно прочирикал Марсель и кинул журнал на кровать.       На обложке — пышногрудая блондинка без белья, с лицом, будто ей прищемили все пальцы разом. «Может, это взгляд соблазнения?» Антон скользнул по ней взглядом: красивая, не отнять. Длинные волосы, хитрые глаза, тело, обрывавшееся у самых интересных мест…       Мысли оборвал ехидный взгляд Марселя. Неловкая пауза тянулась вечно. — Мне то оно нахера? — произнёс Антон, проклиная друга за «ядерную бомбу» в его палатке. — Ну как, Александр Петрович говорит, воздержание очень вредит здоровью, — с наивным лицом выдал Марсель. Антону захотелось врезать ему в челюсть. — Возможно, ты просто понравился старику.       Марсель заржал, загибаясь, хлопая себя по коленке. Истерика. Сквозь смех выдавил: «У нас… старик… журналы…» Когда смех стих, Марсель прыгнул на кровать, уселся рядом: — Я хотел сказать, что у нас проблема, если старик специально ловит на журналы одиноких мальчиков. — Вот именно, у тебя проблемы, — подхватил Антон. — Я проснусь, выйду из палатки, а тебя жахает Петрович. Потом сам объясняй Алисе, почему вы со стариком решили понизить с утра моральный дух группы. — Иди в зад, — сквозь смех бросил Марсель. — Всё, катись отсюда со своей блондинкой.       Марсель, похихикивая, схватил журнал и, бросив что-то про скорый ужин, исчез за пологом палатки.        Антон остался один. Вспоминал день по порядку — так он делал, чтобы не забывать происходящее. Хотя это мало помогало.       Лёг, закинув руки за голову: «Алиса…. Что ей нужно? Господи, этот дурацкий пол — теперь ноги будут заживать дней пять. Ещё тот бедолага внизу… Кто он? Тоже пришёл за припасами? Как умер? Кровью истёк? В рюкзаке почти ничего, кроме банок и этого блокнота…»         Сорвался с кровати, рванул к рюкзаку, достал потрёпанный блокнот. Обычный ежедневник с тёмной мягкой обложкой. В левом нижнем углу — инициалы: «Н. Л. Б.»       Любопытство победило. Антон присел у лампы, открыл первую страницу.

10.06.34 Больше я не хочу видеть этих уродов. Чтоб вы все сдохли, твари.