Рождество на площади Гриммо

— Просыпайтесь, дорогие! Завтрак уже готов! — приглушённо раздался голос миссис Уизли из коридора. Гермиона привстала на кровати, и та ответила лёгким скрипом. Джинни на соседней что-то недовольно промычала, переворачиваясь на другой бок. За окном квартиры на площади Гриммо падали и сразу же таяли маленькие белые снежинки. Может, всё-таки была надежда на то, что к вечеру выпадет хоть сколько-то снега, и они все вместе смогут поиграть в снежки на улице? Гермиона должна была быть во Франции и кататься на лыжах с родителями. А Рождество встретить в каком-нибудь деревянном домике на территории горнолыжной базы. Она до сих пор безуспешно пыталась понять, почему именно передумала. Она очень любила родителей, но те отдалялись с каждым годом. Это было не удивительно, потому что с течением времени волшебный мир становился для Гермионы более родным, а родителям было сложнее его понимать. И, разумеется, свою роль сыграло и известие о том, что на мистера Уизли напала змея Волан-де-Морта, а с Гарри происходили странные вещи. Ей казалось более правильным быть с ними этим Рождеством. Сириус был только за, а письмо-приглашение на Рождество от семейства Уизли она получила ещё находясь в Хогвартсе. Родители немного расстроились, но оказались довольно понимающими: в конце концов, их дочери было уже шестнадцать, и она могла сама решать такие вопросы. Джинни сонно подняла голову, уставившись сначала на Гермиону, а потом — на небольшую горку подарков в углу комнаты. Лицо её просияло, и она мигов вскочила с кровати. — С Рождеством, Гермиона! — воскликнула она, принявшись сортировать подарки. Гермиона почти на четвереньках сползла с кровати, добираясь до Джинни, отчего та громко рассмеялась, напяливая свой свитер с буквой «G». — Держи, полагаю, это твой, — она протягула Гермионе небольшой сверток, обёрнутый красной лентой. Гермиона просияла. Она тоже в этом году получила рождественский свитер Уизли! Он был приятного тёмно-бордового цвета с золотистой буквой «H» на груди, и такой мягкий, что Гермиона тут же надела его на себя, кутуясь в волшебное тепло. Дальше она развернула подарки от родителей — те подарили ей в красивом оформлении романы Бронте и Джейн Остен. От Гарри тоже была книга: он подарил ей «Новую теорию нумерологии», которую она очень хотела. От Джинни она получила набор для укладки волос. Гермиона никак не могла понять, что же находится внутри тяжёлого, но маленького свертка от Рона, а когда раскрыла, оказалось, что это пузырёк духов. — Ого, — многозначительно округлила глаза Джинни. — Мой брат подарил тебе духи? Мне стоит делать какие-нибудь выводы? — Определённо нет, — пожала плечами Гермиона, хотя сердце предательски ускорилось. — Думаю, он даже не подозревает, что могут значить такие подарки. Она сняла крышку, принюхиваясь к духам. Не то, чтобы она была экспертом в подобных делах, но запах был довольно резким и приторно-сладким. Такой, какой обычно чувствуешь, когда сталкиваешься в магазине с очень ухоженной возрастной леди, и сладкий запах её духов смешивается с запахом старости. Гермиона закрыла пузырёк и кинула его в чемодан. Фред и Джордж подарили ей небольшой набор батончиков, похожих на забастовочные завтраки. Разглядывая этикетки, она поняла, что эти конфетки предназначались не для симуляции болезненных симптомов, а для улучшения сна, повышения бодрости и работоспособности — и под каждую задачу свой батончик! Гермиона скептически посмотрела на набор, но убирать далеко не стала. — Спасибо за подарок, Гермиона! — воскликнула Джинни, разглядывая подаренный ей набор для ухода за метлой. Последним подарком был небольшой свёрток, и Гермиона точно знала, от кого он. Внутри лежала очень красивая записная книжка, цветные перья и сладости, а также Рождественская открытка с переливающимися яркими красками цветами. Поджав губы, Гермиона достала спрятанное в стопке книг последнее письмо от Виктора, полученное несколько дней назад. «Дорогая Гермиона, В данный момент я нахожусь в загородном коттедже родителей, здесь и буду праздновать это Рождество. Очень жаль, что ты всё-таки не смогла приехать, чтобы отпраздновать его со мной. Надеюсь, скоро у твоих друзей всё будет хорошо, и мир вокруг тоже станет спокойнее. И тогда ты обязательно приедешь ко мне! Из прошлого письма я не совсем разобрал, почему ты отказалась от лыжного курорта вместе с родителями. Ты писала, что отец твоего друга, Рональда, болен, но я никак не могу понять, какое это имеет к тебе отношение? Не хочу, чтобы ты считала это своей ответственностью, уверен, его семья сможет с этим справиться. Конечно, я не знаю этих людей, но надеюсь, для них не является проблемой праздновать Рождество с кем-то помимо семьи. Вынужден огорчиться тем, что ты продолжаешь посещение кружка по Защите от тёмных искусств. Готовиться определённо не к чему, я слабо верю в заявления Гарри Поттера. Даже у нас, в Болгарии, к его словам относятся очень подозрительно. Он не раз попадал в передряги, будь осторожна, связываясь с такими людьми. Что касательно занятий, моё мнение остаётся прежним. Думаю, Министерству магии и вашему новому учителю лучше знать, как именно обучать своих студентов. В твоём возрасте я тоже был более радикален и во всём видел несправедливость. К сожалению, это не сыграет на руку, когда нужно будет устраиваться на работу или решать деловые вопросы. Надеюсь, это всё действительно так безопасно, как ты об этом написала. У меня мало новостей. Пробуду несколько дней после Рождества у родителей, а потом снова вернусь к тренировкам. Недавно начал проводить индивидуальные занятия для своего друга. Он хочет попасть в национальную сборную в следующем году. Не могу уверенно сказать, что у парня есть потенциал, но его родителя работают в болгарском Совете, так что это довольно полезные связи. Желаю тебе счастливого Рождества, моя любимая! Постарайся хорошо провести время и не забывай про экзамены.

С любовью, твой Виктор»

В очередной раз после письма Крама что-то будто обрывалось внутри неё. Этого надрывного чувства не было, когда они только начали свои отношения после Святочного бала. Гермионе нравилось, как они проводили время. Он много её слушал и соглашался с её мнением касательно вопросов мироустройства. Он поддерживал ГАВНЭ и считал её маленькую организацию очень перспективной. Виктор был очень внимательным к ней. Приносил ей сэндвичи, когда она долго училась, помогал ей со школьными предметами, когда было что-то, чего она не понимала. Всегда был галантен и периодически одаривал её маленькими, но приятными подарочками. Гермиона никогда не чувствовала себя так, как она чувствовала себя с ним. Наверное, это именно то, о чём она всегда мечтала: абсолютное единение двух душ, понимание и внимание друг к другу. Она знала, что всегда может рассказать Виктору о том, что её беспокоит, и он будет на её стороне, поддержит. То же самое по отношению к нему делала и она. Она старалась помочь ему со всем, чем могла, кроме задач Турнира, разумеется. — Что там у тебя? — спросила Джинни, заметив, как долго Гермиона пялится в листок пергамента. — Да так, поздравление от Виктора, — ответила та, снова пряча письмо в первой попавшейся книге. — Вы уже год вместе! Это впечатляет, — задумчиво сказала Уизли. — Нужно кстати напомнить об этом Фреду и Джорджу. Они поспорили год назад. Фред утверждал, что вы или не будете вместе, или провстречаетесь не больше полугода, а Джордж ставил на год минимум. Гермиона закатила глаза. — Я и не знала, что Фред такого плохого обо мне мнения! — Кажется, по их логике как раз наоборот, — Джинни пожала плечами, складывая свои подарки на прикроватную тумбочку. — Они оба считают Виктора неподходящим тебе типом. Но Фред считал, что ты более благоразумна, и поймёшь это раньше. Гермиона застыла, глядя в стену стеклянными глазами. — А ты что думаешь? — В смысле? — с удивлением обернулась Джинни. — Ну, о Краме. О его подходящести, и в целом… — Не знаю, Гермиона, я не судья в таких делах, — Джинни виновато опустилась на край своей кровати. — Он довольно-таки старше нас всех, поэтому тяжело с чем-то сравнивать… Гермиона мотнула головой. — Нет, Джин. Честное мнение? Джинни вздохнула. — Если честно, мне кажется, ты стараешься убежать от реальности, Гермиона. Тебе учиться ещё два с половиной года. Он совершеннолетний, но за эти полгода он так и не смог тебя навестить. Я не знаю, в чём может быть дело, но это факт: ваши отношения так и будут развиваться на расстоянии. Ну и… У тебя тут столько всего. Гарри, Рон, возвращение Сама-Знаешь-Кого. Амбридж. Боже, он хотя бы знает, что это ты — та, кто собрал Отряд Дамблдора? Я не представляю, как он может быть частью твоей жизни, когда вся твоя жизнь не имеет к нему никакого отношения. Это ощущается как-то не по-настоящему. Отношения как бы есть, но по-факту можно в любой момент представить, что их нет, и ничего не изменится. Прости, если я как-то неправильно выразилась… — Нет, ты всё очень хорошо сказала, — Гермиона подняла взгляд на подругу, чувствуя, как невольно злится. Но не на Джинни, а на себя. — Спасибо тебе большое. Джинни снова стала собой, заулыбавшись и зачем-то перекувырнувшись через голову назад. — Я ещё схожу в душ, ты пока иди, — сказала она, начав рыться в своём шкафу. Захватив с собой приготовленный для Кикимера подарок, Гермиона спускалась вниз, снова и снова прокручивая слова Джинни и письмо Виктора. Ни одна из вещей, которые реально занимали её сознание: ОД, возвращение Волан-де-Морта, помощь Гарри — не вызывали поддержки Крама. По крайней мере, теперь, когда их общение свелось к письмам раз в неделю. Виктор заботился о её здоровье, о её безопасности, о её учёбе, но как будто на её месте могла бы быть любая другая девушка, и от её характеристик и интересов «любовь» Виктора бы не поменялась. Но она ему доверяла. В конце концов, на расстоянии всем тяжело, и она давно приняла как данность то, что им просто придётся как-то пережить эти два года, прежде чем всё станет серьёзным. Так что непосвящённость Крама в её жизнь не было проблемой. По крайней мере не должна была таковой быть. На лестничном повороте она наткнулась на Рона, Гарри, Фреда и Джорджа, очевидно, тоже направляющихся на завтрак. — С Рождеством мальчики! — ей пришлось вырвать себя из неприятных мыслей. — Спасибо за книгу, Гарри. Сто лет мечтала об этой «Новой теории нумерологии»! И духи твои, Рон, необыкновенные. Гермионе было тяжело от того, что ей пришлось соврать, но похвалить подарок Гарри и проигнорировать Рона было бы так же неправильно. Фред и Джордж как-то странно переглянулись, но Гермиона решила, что поблагодарит их за подарок потом. Следующие полчаса они пытались найти Кикимера, чтобы Гермиона оставила ему подарок. Ей нравилось, что несмотря на всеобщее непонимание её страсти к помощи домовым эльфам, друзья ни капли её не осуждали, и даже оказывали помощь в её начинаниях, пусть иногда и отпускали разные шутки. После рождественского ужина вся компания, кроме Сириуса, собралась навестить мистера Уизли в больнице святого Мунго. Гермиона с большим скепсисом оглядела автомобиль, откуда-то добытый Наземникусом, но всё же прошла следом за ребятами, оказавшись зажатой между Гарри и Джорджем. — Спасибо за подарок, — шепнула она сидевшим слева близнецам, как только автомобиль тронулся, и Рон отвлекал Гарри, задавая бесчисленный вопросы о жизнеустройстве маглов, пока они пересекали жилые улицы и магазины. — Я уж подумал, только Рон и Гарри заслуживают счастливого Рождества, — по-доброму фыркнул Фред, наклоняясь ближе к ней с Джорджем, чтобы их не слышала миссис Уизли. — Ты уже оценила наборчик? — Пока что только в общих чертах. Это точно безопасно для употребления? Братья театрально закатили глаза. — Если ты думаешь, что мы хотим отравить тебя в новом году… — сказал Фред. — Или как-то помешать твоей сдаче СОВ… — подхватил Джордж. — Или сделать так, чтобы ты больше никогда не увиделась с Амбридж… — Я поняла, — шикнула Гермиона. — Просто хотела убедиться, что могу не бояться нежелательных последствий. — Не помнишь, как год назад извинялась за недоверие, Грейнджер? — Фред вопросительно приподнял бровь. Гермиона зависла на мгновение. Она почти забыла про ту встречу с Фредом на Святочном балу. — О чём он? — Гарри с любопытством присоединился к разговору. Миссис Уизли начала что-то говорить Фреду и Джорджу, завладевая их вниманием, а Гермиона вкратце рассказала Гарри о своей встрече с Фредом в прошлое Рождество, когда она была расстроена поведением Рона. В больнице Святого Мунго Гермиона была впервые. Воздух вокруг был пропитан запахом, похожим на тот, что витал в Больничном крыле Хогвартса. Встреча с мистером Уизли не продлилась долго: ребята постарались сбежать до того, как разъяренная магловскими методами лечения мужа миссис Уизли не нанесла ему новых смертельных травм. Натолкнувшись на бывшего профессора Локонса, Гарри, Рон, Джинни и Гермиона сразу повеселели. Ещё три года назад Гермиона восхищалась этим белокурым волшебником, таким храбрым и мудрым, но теперь самовлюблённого обманщика ни капли не было жалко. Возвращаясь на площадь Гриммо на том же расширенном автомобиле, Гермиона была в странном состоянии. Ей тяжело было представить, что всю свою жизнь чувствует Невилл. Вторая случайная встреча в больнице оказалась совсем не весёлой. Картина, которую они увидели походила на чей-то персональный ад. Родители, которые существуют, но лишены разума. Это было что-то непостижимое уму. Гермиона уже задумывалась о том, что, возможно, ей придётся лишить своих родителей памяти и спрятать, если намерения Волан-де-Морта станут более ярыми и открытыми. Может начаться война, и тогда маглорожденным и их родственникам придётся нелегко. Она пыталась писать об этом Виктору, озвучивала свои опасения. Виктор не признавал этого открыто, но совершенно точно не верил словам Гарри о том, что Волан-де-Морт вернулся. На каждый её страх он писал, что ей не стоит беспокоиться о том, чего нет, и нужно посвящать больше времени учёбе и не заниматься тем, что может ей навредить. Гермиона понимала, что он просто так заботится о ней, но от этого почему-то не становилось легче. Всей большой компанией они вернулись домой как раз к обеду, и миссис Уизли оставила ребят в гостиной, отправившись делать сэндвичи. Фред и Джордж увлечённо слушали рассказ Гарри о том, как они встретили Локонса в больнице, когда в окно постучалась большая серая сепуха. Гермиона уже знала, от кого письмо, но Рон бросился к окну первым, забирая конверт у птицы. Взгляд беспечно скользнул по надписям на конверте, и в этот момент уши Рона ярко покраснели, а глаза с изумлением уставились на Гермиону. — Почему Крам всё ещё тебе пишет? Все в гостиной моментально замолкли, метаясь взглядами с Рона на Гермиону и обратно. Рон знал, что они начали встречаться после Святочного бала. Это было трудно скрыть. Но она никогда не озвучивала, какие отношения связывали их после. — Может, потому, что мы встречаемся? — Гермиона постаралась задать вопрос ровно, но звон в голосе выдал её недовольство. — Это полный бред. Вы не виделись уже больше полугода. Разве это похоже на отношения? — Это совершенно не твоё дело, Рон. Голос был строгим, и в ответ глаза Рона загорелись знакомой яростью. — Ты права. Это совершенно не моё дело. Швырнув конверт в её сторону, он быстрыми шагами удалился вверх по лестнице. Гарри, бросив на Гермиону извиняющийся взгляд, побежал следом. — Ого, не знал, что он так умеет, — ухмыльнулся Фред. — Заметь, в нашем споре выиграл всё-таки я! Гермиона не так проста, — подмигнул Джордж. — Вы придурки! — больше в шутку кинула Джинни, пересаживаясь на диване ближе к Гермионе. — Ты как? Гермиона подняла взгляд на Уизли, и три пары голубых глаз с беспокойством были обращены на неё. — Это полная ерунда, Рон прав. В какой-то степени… — Слушай, Рон всегда не умел сдерживать эмоции, — сказал Фред, пересаживаясь на ковёр перед камином, чтобы видеть всех троих. — Он это и сам знает, и потому жди, что сегодня-завтра он извинится. А если нет — то он полный олух. Ты права, твои отношения — совсем не его дело. — Может, мне стоило всё-таки почаще упоминать Виктора? Чтобы Рон понимал, что мы всё ещё вместе, и не отреагировал так остро… — предположила Гермиона, и Джинни закатила глаза. — Он и так знал, что вы вместе, а обратного ты никогда не заявляла. Поверь, в том, что он придурок, ты никак не виновата. — Скорее в обратном, — задумчиво подметил Джордж. — Смотри, он не стал продолжать перепалку и очень быстро ушёл. Это ли не положительное влияние сосуществования с Гермионой Грейнджер? — Знаешь, я тебе говорил, может, он просто завидует, что Крам не пишет ему? Представь, твой кумир в мире квиддича обращает внимание не на тебя, а на твою подругу, которая не может назвать поимённо всех участников Пушек Педдл! — Фред наигранно округлил глаза, будто бы пришёл в ужас. Из Гермионы вырвался лёгкий смешок, и в этот момент миссис Уизли позвала их за стол. Подмигнув ей, ребята рванули на кухню, с лестницы спустились Гарри и Рон. Последний сделал вид, что не видит её, а Гарри посмотрел на неё каким-то страдальческим взглядом. Сказав, что ей нужно помыть руки, Гермиона поднялась вверх по лестнице, остановившись на верхней площадке и быстро доставая письмо Виктора. «Дорогая Гермиона! Полагаю, Рождество уже наступило, я надеюсь, письмо придёт не слишком поздно. В последнем дошедшем до меня письме ты писала, что я «недооцениваю проблему», когда ты пишешь о министерских инспекторах, и о возвращении тёмного волшебника. У меня не так много времени, чтобы успевать писать что-то на эту тему. К тому же, у тебя всё ещё есть друзья в школе, с которыми ты можешь обсудить эти теории. Большую часть времени я провожу только с командой, а они далеко не из тех ребят, которым можно выговориться. Так что у меня есть только ты. Настоятельным образом прошу тебя всё-таки покинуть тот кружок, про который ты писала. В противном случае мне будет безумно обидно от того, что ты не принимаешь мою заботу. Я бы очень хотел связать свою жизнь с благопорядочной девушкой, которой ты мне и явилась, когда мы завязали наше общение, тогда, год назад. Я наконец-то отдыхаю после долгих месяцев тренировок. Тренер заваливает нас совершенно нелепыми упражнениями, но в то же время даёт очень много полезных стратегий игр. Мы прогоняем их по кругу на каждой тренировке. Меня печалит, что ты так мало интересуешься квиддичем, зная, какую важную роль он занимает в моей жизни. Иногда я слишком долго расстраиваюсь из-за этого, и меня нагнетают тяжёлые мысли. Надеюсь, ты хорошо проведёшь остаток каникул. И, надеюсь, твои родители вернутся пораньше, и ты сможешь меньше задерживаться с семьёй твоего друга. Нехорошо пользоваться чужими благами, когда ещё не можешь ничего дать взамен. Береги себя, моя Гермиона!

Искренне твой, Виктор»

Слёзы уже заполнили глаза, отчего строчки расплывались перед взором. Гермиона не понимала, что ещё ей нужно сделать, чтобы Виктор начал правильно её понимать. Сколько вечеров за последние месяцев она посвятила книгам по квиддичу, чтобы мочь отвечать ему на письма о тренировках. И она отвечала! Почему-то Виктору этого не хватало, и она понятия не имела, как это исправить. И его отрицание проблем с Амбридж и возвращением Волан-де-Морта каждый раз утыкалось в те же аргументы, которые она опровергала в своих письмах. Они словно ходили по кругу, каждый раз отправляя друг другу одно и то же в разных формулировках. Больше всего на свете Гермиона хотела искренней близости. Чтобы человек, с которым она хотела связать жизнь, слушал и слышал её, доверял ей. Их отношения были так далеки от этого. Спустившись вниз, Гермиона обнаружила доедающих сэндвичи друзей. Её обед лежал на тарелке, но сейчас обычно аппетитный кусок буженины, обмазанный соусом и обложенный салатом и овощами, точно не собирался лезть в горло. Подняв виноватый взгляд на миссис Уизли, Гермиона пробормотала, что она совсем не голодна, и как-то не очень хорошо себя чувствует, и пошла наверх. Гермиона снова перечитала письмо, спрятанное в заднем кармане джинс. Несколько минут она непрерывно рыдала, спрятав лицо в подушку, не думая о том, что в любой момент может вернуться Джинни. Она не понимала, почему именно плачет, но когда слёзы закончились, почувствовала странную отстранённость от реальности, будто ничего и не было. Переодевшись в домашнюю пижаму, Гермиона решила, что до вечера останется в комнате, посвящая себя чтению очередной книги о механике квиддича. Она всегда была дотошной в вопросе достижения результатов, и если она что-то не знает, то это обязательно исправит чтение всех возможных книг по нужной теме. Она заканчивала первую главу, когда в дверь постучали. Это было странно: никто раньше не заявлялся к ней, когда она находилась в комнате без Джинни. Дав разрешение войти, она уставилась в дверной проём, приходя в замешательство, когда на входе застыл Фред Уизли. — Грейнджер, можно к тебе зайти? — с вечно весёлой улыбкой спросил он. Она молча кивнула. Фред закрыл дверь и уселся на задний край кровати, оказываясь к ней полубоком. — Ого, вот это чтиво! — воскликнул он, заметив обложку книги. — Я и не знал, что тебя интересуют стратегии квиддича! — Стратегии квиддича интересуют Виктора. Это седьмая книга на эту тему, но я всё ещё не могу как следует поддерживать с ним диалог об игре, — с грустной улыбкой вздохнула Гермиона, тут же коря себя за то, что, наверное, сказала лишнее. — Интересно, читал ли он хотя бы половину? Это его забота — посвящать тебя в свою тему. Знаешь, если бы у меня была девушка, не разбирающаяся в квиддиче, я был бы в восторге от того, чтобы объяснить ей всё самому. Да и разве сами девушки не находят это… милым? Фред улыбался, говоря это, но взгляд всё-таки выдавал, что его что-то беспокоит. — Почему ты зашёл? — перевела разговор Гермиона. — Ну, вообще, мне не понравился твой вид, когда ты зашла на кухню. Не хочу лезть не в своё дело, но у тебя всё в порядке? Если Крам плохо себя ведёт, я готов подослать ему навозную бомбу к новому году. Гермиона усмехнулась. Последний год Фред слишком часто удивлял её своей проницательностью и взрослостью. Она всё ещё была благодарна ему за поддержку во время набора Отряда Дамблдора. Он с такой ловкостью управлялся со всеми задачами, купил всем сливочного пива, собрал деньги в своей самой шутливой манере, защищал её речь, когда кто-то выражал недоверие или задавал глупые вопросы, а после всего первым расписался в списке участников. И делал он всё это с какой-то природной уверенностью и непринуждённостью. А теперь он сидел в её комнате, потому что решил, что письмо Крама могло её расстроить, и пытался помочь. — Я не способна поддержать его интересы, разумеется, ему тяжело поддержать мои. Я так и не рассказала ему про то, что это я собрала ОД, потому что он продолжает писать мне, что я не должна нарушать школьные правила и министерство лучше знает, что делает. Это для меня так… неестественно. Может, я правда делаю недостаточно, раз у него не получается меня понять? Фред фыркнул, закатив глаза. — Знаешь, Джинни учится всего-то на четвёртом курсе, но мне уже не раз приходилось утешать её после недо-поклонников. У меня уже есть профессиональное образование по утешению сестёр. Но чего я до сих пор не смог понять, так это почему девчонки постоянно винят только себя? Что сделал он, чтобы понять тебя? Гермиона изумлённо уставилась на друга. — У него много тренировок, ему тяжело. И… он заботится обо мне! Говорит, что хочет, чтобы я хорошо училась и не попадала в неприятности. — Знаешь, любой, кто тебя по-настоящему знает, скажет, что тебе нужно поменьше учиться, — задумчиво ответил Фред. — А попадать в неприятности — неотъемлемая часть твоей жизни, ты гриффиндорка, в конце концов! И переставай думать, что ему одному тяжело. Ты учишься на отлично, параллельно помогаешь Гарри с ОД, вяжешь шапочки бедным домовикам, и ещё успеваешь читать книжки про квиддич, не для себя, для него… Если так и соревноваться, кто больше устал и больше сделал, то это уже какое-то соперничество, а не партнёрство. Зачем заводить отношения, если знаешь, что у тебя нет времени на диалог? Руки Гермионы похолодели, а внутренности тревожно сжались. Всё, что озвучивал Фред она не раз обдумывала в своей голове, но каждый раз перечёркивала эти мысли теми сомнениями, которые подпитывались ответами Крама. Гермиона запустила руки в каштановую копну волос, пропуская пряди сквозь пальцы. — Я об этом тоже думала. Так странно, слышать подтверждение моим словам от кого-то другого… — тихо произнесла она. Фред подсел чуть ближе, опуская руку ей на плечо. — Дальше я не советчик, но вряд ли число книжек про квиддич как-то помогут вывести его на честный разговор… Если хочешь моё мнение, то на твоём месте я провёл бы время до вечера за какой-нибудь интересной мне книгой. Ну, в смысле, тебе. А потом мы все посидим у камина и выпьем мамин фирменный какао. Как тебе такое? — Ты — провёл бы вечер за книгой? — с усмешкой спросила Гермиона. Фред недовольно упёр руки в бока. — Знаешь ли, сколько теории нужно, чтобы делать все эти вредилки! В школе не учили варить конфеты, вызывающие желтуху… — Прости, я никогда об этом не думала, — честно ответила Гермиона. В самом деле, не могли же они делать свои товары без необходимых знаний. — Спасибо, что поговорил со мной. — Спасибо, что теперь улыбаешься! Увидимся вечером, — с этими словами Фред покинул комнату. Последовав его совету, Гермиона положила книгу обратно на полку, доставая Историю Хогвартса, которую она читала каждый раз, когда чувствовала себя плохо. Это была первая книга из волшебного мира, которую она прочитала. Именно она впервые приоткрыла дверцу в чудесный мир магии, и теперь каждый раз напоминала Гермионе о том завораживающем чувстве. К семи часам миссис Уизли позвала на ужин. Заняв место рядом с Джинни, Гермиона тихо спросила, где та была всё это время. — Джордж позвал меня, Гарри и Рона играть во взрыв-колоду. Я не стала звать тебя, потому что ты выглядела очень уставшей. Подумала, тебе нужно дать время побыть одной, — шепнула Джинни. После ужина, усевшись у камина с чашками какао, ребята в тишине поглядывали друг на друга, и никто так и не решался начать разговор. — Гермиона… — неуверенно начал Гарри, локтем толкая друга. — Рон хотел тебе кое-что сказать. — Прости меня, — сказал Рон, отмахиваясь от Гарри. — Я действительно сделал поспешные выводы. Я буду надеяться, что он хорошо с тобой обращается! — последняя фраза далась ему с вымученной улыбкой. Гермиона улыбнулась. — Всё хорошо, Рон. Я должна была чуть больше держать тебя в курсе, мы же друзья. Все с облегчением выдохнули и завели ленивый разговор у камина. Какао миссис Уизли был невероятно вкусным и густым, и Гермиона, пропустившая ужин, теперь ощущала, как по телу разливается тепло. — Получается, больше нам не сыграть в квиддич в этом году? — донёсся до неё вопрос Джорджа. — Гарри, будь готов занять место капитана в следующем. Жаль, что мы не сможем тренироваться под твоим присмотром, — добавил Фред. — Кэти в команде дольше чем я, у неё тоже есть шансы стать капитаном, — смущённо ответил Гарри. — Это вряд ли, — подметила Джинни. — Не похоже, что Кэти понравится быть лидером. Она шикарный охотник, и её это совершенно устраивает без дополнительной нервотрёпки. Близнецы уставились на Гарри, закивав головами в подтверждение. — Исключение из команды из-за скользкого Малфоя и этой мерзкой жабы, — пробубнил Рон. Он так предвкушал тренировки с Гарри и братьями, а теперь его этого лишили из-за наказания Амбридж. — Малфой-то не позволял раньше себе столько вольностей, — задумчиво ответил Фред. — Слизеринские недоаристократы честятся министерской инспекторшей, а детей наказывают порезами на руках… Министерство летит в тартарары, и пытается утянуть школу за собой. Переводят внимание с важных проблем, переписывая правила Хогвартса. — Если бы не ОД, я бы сдохла в этом году, — фыркнула Джинни. — Знаете, это такое приятное чувство… Быть частью благой тайны. — Надеюсь, нас отправят в одну камеру в Азкабане, — усмехнулась Гермиона. — Не отправят, — категорически мотнул головой Гарри. — Ты идеально заколдовала монеты. Все остальные знают, что и список заколдован. Никто не рискнёт нас сдать. — Это смотря что хуже: пытки Амбридж или заклятие Гермионы, — фыркнул Джордж, получая недоверчивый взгляд Фреда. — Уверен, Гермиона наложила отменное проклятие. Подарочным бонусом — пара конфеток от больших мальчиков. Гарри странным взглядом вглядывался в огонь камина. — Что, если нашей подготовки будет недостаточно? — тихо спросил он. — Что, если начнётся настоящая война, и мы не будем по-настоящему готовы? — У тебя комплекс героя, дружище, — усмехнулся Джордж. — Извини, но в текущих обстоятельствах ОД — это лучшее, что мы смогли бы придумать, — поддержал Фред. — Мальчики правы, — сказала Гермиона, опуская руку на плечо Гарри, взгляд которого всё ещё был обеспокоенным. — Что ещё мы могли сделать? Устроить переворот в министерстве? Написать письмо Волан-де-Морту, и вежливо попросить заглянуть в Визенгамот? Рон дёрнулся. — Теперь и ты произносишь его имя! — Это часть психологии, Рон, называя проблему вслух, ты ближе к тому, чтобы принять её, — подметила Гермиона. — Что такое психология? — в недоумении спросил Рон, но никто ему не ответил. Они ещё какое-то время провели в гостиной, пока миссис Уизли не разогнала их по комнатам. Гермиона долго лежала, уставившись в потолок и обдумывая недавний разговор. Все её друзья признавали проблему, понимали, что всё движется к самому худшему, и прилагали все возможные усилия, чтобы противостоять врагу. Виктор не понимал и доли всего этого. Гермиона внезапно задумалась, как они смогут строить свои взаимоотношения дальше. Она — боец, и это никогда не изменится. Она всегда будет громко бороться за права, всегда пойдёт вслед за друзьями, даже если это будет означать, что она подвергнет себя смертельной опасности. Крам видел её другой. Покорной, послушной, умной девушкой, которой следует быть ещё умнее, просто на всякий случай, чтобы она нашла какую-то нудную работу в министерстве, и жила свою тихую скромную жизнь. Крам же не делал ничего. Она прямо говорила, что ей нужна его поддержка в борьбе с Амбридж, писала абзацы о том, как именно обстоят дела в Англии и Хогвартсе, чтобы он всё-таки понял. Каждый раз, подробнее и подробнее. Он не хотел понимать. Она никогда так искренне не смеялась с ним, как делала это в компании Рона, Гарри, Джинни и близнецов. Она в целом никогда не была уверена, что он способен понять хотя бы одну её шутку. Слепая пропасть между ними разрасталась последние несколько месяцев, но только сегодня Гермиона смогла полностью её разглядеть. Они бы могли построить будущее, но только если бы оба были готовы к разговорам. К неудобным вопросам, тяжёлым размышлением на сложные темы. Она была готова. Он — нет. Выбравшись из-под одеяла, Гермиона схватила чистый листок пергамента, перо и чернильницу, и тихо спустилась в гостиную. Там, сидя у журнального столика, она набросила небольшое письмо. «Виктор, Спасибо тебе большое за подарок. Надеюсь, тебе понравился и мой. Встреча с тобой была чудесна, ты показал мне, что я являюсь не только сильной волшебницей, но и женственной ведьмой. Но времена меняются, и мне необходимо быть сильной первее всего. Это мой выбор независимо от того, что происходит в мире. Я хочу быть собой, а не тем идеальным образом, который ты себе вообразил. Я принимаю решение расстаться с тобой. Мне жаль, что я делаю это в письме, но за последние полгода у нас и так не было возможности серьёзно поговорить. Думаю, мы никогда по-настоящему не нравились друг другу. Спасибо тебе за опыт. Надеюсь, у тебя получится добиться всех своих целей, и ты будешь счастлив. С уважением, Гермиона» Букля лениво клевала носом на подоконнике окна, выходившего на внутренний двор. Гермиона взяла один конверт из высокой стопки, заготовленной как раз для таких случаев, убрала в него письмо. На чистом конверте оставила имя получателя. Букля чуть-чуть недовольно ухнула, беря послание в клюв, и Гермиона выпустила её в зимнюю ночь. С Гарри она объяснится уже завтра. Поднявшись в свою спальню, она долго рыдала, прежде чем уснула беспокойным сном. Как она могла так оступиться? Как могла ошибиться, решив, что Виктор — любовь всей её жизни?

***

Распахнув глаза, Гермиона вновь смотрела на улыбающегося Дамблдора, но в этот раз руки были тревожно сжаты в кулаки. — Полагаю, это был насыщенный день? — предположил директор. Теперь вместо чашки чая в его руке был розовый пончик, облапленный разноцветными зефирками. — Я действительно так спокойно реагировала на письма этого придурка? — воскликнула Гермиона, не веря всему, что она только что увидела. — Он же буквально каждым словом убеждал меня, что я всё делаю неправильно, и всё, чем я дорожу — полная ерунда! И умудрялся при этом плакаться мне о том, что это он бедный и несчастный, и я о нём не забочусь! Он же подменял понятия на каждом шагу… Почему я рассталась с ним так поздно? — Мисс Грейнджер, почему вы изначально вступили с ним в отношения? — наклонив голову, спросил Дамблдор. — Потому что… я была влюблена! Я верила, что мы с ним сможем быть вместе, сможем доверять друг другу, выслушивать друг друга. Я даже тогда ошибалась, потому что он не слышал меня с самого начала. Только говорил, что я очень умная, и что всё говорю верно. На самом деле, ему никогда не было интересно, что именно я говорю. — Влюблённость слепа. Пока вы доверяли ему всю себя, и, разумеется, ожидали от него того же, он этого не делал. Мы не ожидаем, что наши близкие способны быть безразличными по собственному решению. Мы до последнего верим в их оправдания. В текущем моменте времени вы не любите вашего давнего ухажёра. Поэтому вы способны смотреть на ситуацию трезво. Гермиона грустно покачала головой. — Значит, Крам не оказался моей судьбой? — Мы имеем основания сделать такой вывод, — утвердительно кивнул Дамблдор. — Вас это расстраивает? — Это точно расстраивает Гермиону на пятом курсе. Я помню, тогда это было очень важным для меня. Я не понимала, как теперь смогу снова быть с кем-то, если уже один раз ошиблась. Это… отличалось от идеальной картинки в моей голове. — Полагаю, отличается и до сих пор, — директор откусил кусочек своего пончика, другой рукой разглаживая длинную бороду. — Тогда кто? Рон? Я не могу разобраться. Ничего не чувствую. — Потому что ответы всё ещё в прошлом, и вам придётся разбираться дальше, — ответил Дамблдор, и очередной вихрь блёсток унёс Гермиону в воспоминания.