Глава Тринадцатая. Колыбельная в облаках

      Полёт оказался гипнотическим. После первого шока от высоты и скорости наступило странное умиротворение. Ритмичные, мощные взмахи крыльев под ней были похожи на биение огромного сердца. Ветер свистел в ушах, но не яростно, а ровным, монотонным гулом. Тепло, исходящее от тела дракона, согревало её даже в разреженном холодном воздухе на высоте.       Гермиона не заметила, как напряжение дней, проведённых в тревоге, и бессонная ночь перед отлётом взяли своё. Веки её отяжелели. Сознание начало уплывать, смешиваясь с белой пеленой облаков под ними и безбрежной синевой над головой. Последнее, что она помнила, — это ощущение абсолютной безопасности, странное и новое, ведь она была привязана к спине существа, которое ещё недавно считала своим похитителем.       Она проснулась от вибрации. Не от порыва ветра, а от глубокого, низкого звука, исходившего из самого тела дракона. Это было не рычание. Это было… мурлыканье. Глухое, мощное, похожее на отдалённый рокот работающего двигателя или на гул самой земли. В нём угадывался ритм, мелодия — те самые гортанные, протяжные ноты древней колыбельной, которую пел Драко на утёсе. Зверь пел свою песню во сне или в медитативном трансе полёта.       Она не шевелилась, прислушиваясь. Этот звук убаюкивал, но и будил в голове вопросы, которые раньше тонули в более насущных проблемах выживания.       «Почему именно сейчас?» — подумала она, глядя на плывущие под ними облака. Почему кровь Малфоев спала веками и проснулась в самый, казалось бы, неподходящий момент — на её свадьбе с Роном, в мирное время? Почему не во время войны, когда Тёмный Лорд, чья магия была извращённой и чужеродной, мог бы считаться той самой «Тьмой Извне»? Почему Драко не превратился тогда, чтобы защитить себя, свою семью, Хогвартс?       Что-то изменилось. Не в мире. В нём.       Осторожно, чтобы не потревожить его, она заговорила. Не крича, а почти шёпотом, зная, что его слух, острый слух зверя, уловит каждое слово сквозь шум ветра.       — Ты слышишь меня? — начала она. — Я знаю, ты не человек сейчас. Но ты… часть его. И ты помнишь. Должен помнить.       Мурлыканье на мгновение затихло, затем возобновилось, чуть тише, словно в знак внимания.       — Что случилось тогда, давно? Что за опасность была такой большой, что понадобился этот договор? — она закрыла глаза, пытаясь представить. — Тени извне… пожирающие магию и память. Похоже на дементоров, но… древнее. Сильнее. Может, они и были первыми дементорами? Или чем-то ещё, что забыла история? Вы трое… Дева, Герой и ты… вы стали щитом. Но почему щит уснул? Почему ты уснул?       Дракон под ней вздохнул глубоко, и его бока вздыбились под её ногами. Он не ответил, но его молчание казалось задумчивым, а не игнорирующим.       — А может, опасность не исчезла, — продолжила она свои размышления вслух. — Может, она просто отступила. И ждала, пока щит ослабнет. Пока люди забудут. Пока драконья кровь остынет и забудет о своём долге и начнёт презирать тех, кого должна защищать… — она говорила о его семье, о его воспитании, и понимала это.       Он снова заурчал, и в звуке появилась нотка… боли? Признания?       — А потом ты посмотрел на меня, — её голос стал ещё тише. — И в тебе что-то дрогнуло. Не потому что я какая-то особенная. А потому что… ты увидел, что мир, который ты презирал, может быть хрупким. Что его можно потерять. И что тот, кого ты ненавидел, может быть… ключом. Частью того, что ты, в глубине души, всегда должен был охранять. Не чистокровных, а саму магию. Саму жизнь. И это пробудило тебя. Долг, который был в твоей крови. Не гордость за имя. Не страх. Долг.       Дракон перестал мурлыкать. Он летел теперь в полной тишине, если не считать свиста ветра. Он слушал. И в этом была вся тяжесть осознания.       — И свадьба… — Гермиона почти прошептала. — Это был не просто обряд. Это было обещание. Союз. Зов. Может, древняя магия почуяла, что ты готов наконец услышать зов. И что я, случайно, оказалась той, кто мог этот зов… сформулировать. Не умом. А просто… будучи собой.       Вдали, на востоке, показалась тонкая тёмная полоска. Материк. Шотландия. Их путь подходил к концу.       Она знала, что не получит ответов. Дракон не заговорит с ней человеческим языком. Но в тишине, последовавшей за её словами, был какой-то иной ответ. Понимание. Принятие. Зверь внутри Драко Малфоя, пробудившийся от долгого сна ненависти и страха, наконец-то осознал не только что он должен защищать, но и почему. И, возможно, с кем.       Дракон начал плавно снижаться, описывая широкую дугу. Он направлялся не к населённому побережью, а к дикому, скалистому участку, где сосны спускались к самой воде, а высокие утёсы могли скрыть их от любопытных глаз. Они летели уже несколько часов, но он не выказывал ни малейшей усталости.       Когда до земли оставалось совсем немного, Гермиона собралась с духом. Она сосредоточилась на самом светлом, самом тёплом воспоминании — не о прошлом, а о том, что было здесь и сейчас. О доверии в тишине подземного зала. О колыбельной на утёсе. О нежности драконьего прикосновения. Из кончика её воображаемой палочки вырвался серебристый свет и принял форму выдры — её патронус, такой же живой и любознательный, как и она сама.       Выдра поплыла в воздухе рядом с драконьей головой, и Гермиона вложила в послание все свои мысли, сжав их в простой код, понятный Гарри:       «Прибыли. Северный берег, в трёх лигах к западу от мыса Визжащей Ведьмы. Ущелье Молчаливого Камня. Ждём с наступлением темноты. Будь один. Принеси то, что нашёл. Опасность близка.»       Выдра кивнула ей маленькой головой и ринулась вперёд, опережая их, растворяясь в дневном свете на пути к Гарри Поттеру.       Дракон коснулся земли с лёгкостью и грацией, едва взметнув облако пыли и хвои. Его крылья сложились. Он обернул шею, чтобы посмотреть на неё, и в его огромном глазе она увидела усталость, но и решимость.       Они были здесь. На родной земле, но в самом её диком, забытом углу. Следующий шаг принадлежал Гарри. А им… им нужно было снова стать людьми, спрятать следы и приготовиться к последней, самой важной встрече. К той, что должна была либо навсегда сковать их магическими оковами, либо дать им крылья для настоящей, осознанной защиты.