Глава 9. Эммет. Первое свидание

      После уроков мы ввалились в дом всей оравой, и я первым делом направился к лестнице — нужно было переодеться, мы договорились встретиться с Беллой. Но Элис преградила всем дорогу, сверкая глазами так, будто выиграла в лотерею.       — Эдвард, нам надо поговорить! — выпалила она. Вид у нее был, как у маленькой, но воинственной феи.       Я замер. Розали, шедшая следом, тоже остановилась, на ее лице застыло знакомое выражение одновременно любопытства и презрения, которое она берегла для особо идиотских поступков наших родственников.       — Что ещё он натворил? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. После сегодняшнего утра, когда Белла промокла до нитки из-за его выходок, мне совсем не хотелось слушать про Эдварда.       — Он пригласил Джессику на танцы, — выпалила Элис и захихикала. — Джессику! Ту самую, от которой сам же бегал последние два года!       Я моргнул.       — Серьёзно?       — Ты всё слышал. Эдвард идёт на школьные танцы с Джессикой Стэнли. — Элис просто светилась от удовольствия, сообщая эту сенсационную новость. — Я такого даже в самых безумных видениях не видела.       Джаспер, вошедший последним, тихо присвистнул.       — Это довольно неожиданно, — прокомментировал он.       — Это идиотизм, — отрезал я, поворачиваясь к лестнице, где как раз появился объект нашего обсуждения. Эдвард поднимался медленно, с таким видом, будто ничего особенного не произошло. На его рубашке всё ещё виднелось бледное пятно — след сегодняшнего приключения в медпункте.       — Эдвард, — прорычал я. — Какого чёрта?       Он поднял бровь.       — Прости, не уточнил, о чём именно ты спрашиваешь. О моём выборе спутницы на школьное мероприятие или о чём-то другом?       — Не прикидывайся дурачком, — я шагнул к нему, и пол под моими ногами слегка дрогнул. — Зачем ты позвал Джессику?       — Потому что она свободна и, кажется, не против моей компании, — ровно ответил брат. — В отличие от некоторых.       Я стиснул челюсть. Он играл со мной. Знал, что это заденет, и специально тыкал в больное место.       — Это как-то связано с Беллой? — вмешалась Розали. Её голос прозвучал холодно, но в нём по-прежнему чувствовался интерес. — Ты пытаешься её разозлить? Заставить ревновать? Разочарую, она уже занята не тобой.       — Белла Свон, — Эдвард произнёс её имя с нарочитой медлительностью, — вольна делать что угодно и с кем угодно. Мои планы на субботу её не касаются.       — Вот именно поэтому ты преследовал ее?       — Я пытался извиниться, — перебил Эдвард.       — Тише, тише, — Эсми выплыла из гостиной, и её мягкий голос подействовал как ушат холодной воды. — Мальчики, прекратите. Вы оба ведёте себя как дети.       Я отступил, но не сводил глаз с Эдварда. Он стоял с непроницаемым лицом, и это бесило ещё больше.       — Джессика — хорошая девушка. Мы с ее матерью в родительском комитете, она часто помогает нам, — продолжила Эсми, обращаясь к Эдварду. — Но зачем? Ты же знаешь, что это вызовет вопросы. Сплетни. Люди начнут думать…       — Люди всегда думают, — пожал плечами Эдвард. — Это не моя проблема.       — А чья? — вмешалась Элис. — Моя? Потому что именно мне потом придётся разруливать последствия твоих странных решений в будущем, которое я не могу разглядеть из-за всего этого хаоса! Вы все меняете решения каждые пять минут!       — Успокойся, Элис, — Джаспер положил руку ей на плечо. — Ты накручиваешь себя. — Я не накручиваю! Я просто… — Она вздохнула. — Ладно. Но это правда странно, Эдвард. Ты сам понимаешь.       — Это просто танцы, — отмахнулся Эдвард. — Белла права, мне не помешает развлечься.       Наступила тишина. Мы все смотрели на него, пытаясь понять, чего он добавится. Даже Розали, которая обычно делала вид, что ей всё равно, сейчас внимательно изучала его лицо.       — Это не сработает, — отрезала Розали, уходя в нашу бывшую комнату. — Ты только втянешь в наш кошмар ещё одного человека. Джессика очень догадливая девушка, она может что-то понять…       — Я собираюсь просто провести субботний вечер как нормальный человек в компании симпатичной девушки. Или только вам положены такие привилегии?       Последние слова прозвучали так горько, что даже меня немного отпустило раздражение. Я смотрел на брата и видел не всезнающего манипулятора, каким он любил прикидываться, а того Эдварда, который мучился от одиночества, так и не найдя себе пару.       Я всегда думал, что это только его вина. Что он сам виноват, закрываясь от всех, играя в неприступность и загадочность. Сколько раз я говорил ему: «Спустись с небес на землю, познакомься с симпатичной девчонкой».       Только сейчас я понял, что все дело в страхе, который я теперь сам ощущал каждую минуту рядом с Беллой. Страхе причинить боль или потерять контроль, страхе, что природа возьмет верх над волей. У Эдварда этот страх был многократно усилен, потому что он слышал каждую мысль, каждый чужой страх, каждую тайну. И понимал, что рано или поздно любой, кто приблизится к нему, падет жертвой его собственных демонов.       — Ладно, — сказал я, смягчая тон. — Делай что хочешь. Но если Джессика пострадает…       — Я знаю, — перебил он. — Белла сделает мою жизнь невыносимой.       Я моргнул.       — Что?       — Она сказала, что если я трону Джессику, твоя подружка найдёт способ заставить меня пожалеть об этом. — Уголки его губ дрогнули. — У неё талант к драматическим заявлениям в общественных местах.       Я не знал, смеяться мне или бежать к ней прямо сейчас. Белла Свон, хрупкая человеческая девушка, угрожает неуязвимому вампиру. Это было так абсурдно, что я невольно расхохотался.       Мы снова замолчали. Элис и Джаспер тихо переговаривались в углу. Розали отвернулась к окну, делая вид, что её это не касается. Эсми смотрела на нас с особой материнской тревогой, от которой всегда становилось не по себе.       — Знаешь, — сказал я, обращаясь к Эдварду, — если ты действительно хочешь побыть нормальным, может, не стоило выбирать девушку, которую Белла считает своей подругой и которая долгое время тебя раздражала?       Даже по меркам Эдварда это было странное решение. Джессика Стэнли была довольно симпатичной, во вкусе моего брата, который всегда предпочитал брюнеток, но болтливой, поверхностной, вечно крутящейся вокруг школьных сплетен. Брат годами даже не смотрел в ее сторону, потому что мысли Джессики были для него, наверное, самыми утомляющими во всей школе.       Эдвард обреченно кивнул:       — Возможно, ты прав. Но я уже позвал ее.       — Дело твоё. Только потом не жалуйся, когда она начнёт планировать вашу свадьбу после первого танца, — я похлопал его по плечу.       Розали, уже переодевшись в простые джинсы и толстовку, проскользнула мимо нас к выходу, и через секунду мы с Эдвардом услышали, как завёлся её «БМВ». Странно. Обычно она хотя бы делала вид, что ей есть до меня дело.       Мы с Эдвардом переглянулись. В его глазах отражалось то же недоумение, что, вероятно, читалось и на моём лице. Розали? В джинсах и толстовке? Это было так же вероятно, как увидеть Карлайла в ковбойской шляпе или Эсми с татуировками.       — Куда она? — спросил Эдвард. В его голосе звучала неподдельная озадаченность.       Я пожал плечами.       — Не знаю. Это ты у нас читаешь мысли.       — Она мысленно напевала какую-то дурацкую песню. Что-то про любовь и разбитое сердце на испанском… — сухо ответил он.       — Элис? — я повернулся к сестре, которая сидела на подоконнике с самым несчастным видом. — Что происходит?       — Понятия не имею, — обиженно произнесла коротышка, надув губы. — Последнее время я знаю меньше всех. Её будущее стало каким-то… размытым. Я вижу только обрывки. Машина, дождь, какие-то железяки… — она поморщилась. — И эту дурацкую песню, которая застревает у меня в голове, но я не могу понять, к чему она.       Джаспер, молча наблюдавший за всей сценой, тихо заметил:       — Оставьте ее в покое.       Последнее время Розали перестала язвить по поводу Беллы. Иногда я ловил её взгляд, устремлённый в никуда, с каким-то странным задумчивым выражением. Эдвард посмотрел на меня, явно прочитав ход моих мыслей, в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания.       Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я о том, как странно устроена жизнь, что даже в нашей безумной семейке всё может измениться за пару недель, когда, казалось бы, жизнь давно устаканилась.       — Ладно, — сказал я наконец. — Разберёмся. Если Розали захочет, то сама расскажет. А пока… — я посмотрел на часы на стене. — Мне пора.       — К Белле? — с лёгкой усмешкой спросил Эдвард.       — К ней, — не стал отпираться я.       Он ничего не ответил, только кивнул. Я вышел из дома, и вечерний воздух обдал меня прохладой. Где-то вдалеке затихал звук мотора «БМВ», Розали уже скрылась за поворотом. Я сел в свой «Хаммер» и поехал в другую сторону к Белле. К тому единственному человеку, ради которого стоило прожить ещё одну вечность.       А в голове крутилась мысль: может, и у Розали тоже появился кто-то? И если это так, чёрт возьми, я буду только рад!

***

      Белла открыла дверь с таким выражением лица, будто ждала кого-то другого. На секунду в её глазах мелькнуло что-то тревожное, но когда она увидела меня, напряжение тут же исчезло, сменившись тёплой улыбкой.       — Ты ждала кого-то еще? — с усмешкой спросил я.       Она закатила глаза, но улыбнулась шире. Потом Белла оглянулась вглубь дома и сказала чуть тише:       — Чарли дома. Смотрит бейсбол.       Я усмехнулся.       — Это проблема?       — Нет. Да, потому что теперь мне придётся слушать ваши мужские разговоры весь вечер. В общем-то, ты ему понравился.       — Обещаю говорить только о высоком, — я приложил руку к сердцу. — О Родригесе и его провальной статистике в этом сезоне.       Белла фыркнула и втащила меня внутрь за руку.       Чарли сидел в гостиной, развалившись в своём любимом кресле, с банкой пива в одной руке и пультом в другой. Когда я вошёл, он повернул голову и смерил взглядом, полным настороженности, с которой отцы обычно смотрят на парней своих дочерей.       — Эммет, — кивнул он. — Бейсбол любишь?       — С детства, — ответил я, и это было почти правдой.       Почти — потому что моё человеческое детство закончилось больше семидесяти лет назад, в лесах Теннесси, где мы с братьями играли в бейсбол на расчищенной от камней лужайке за домом. У нас не было настоящей формы, перчатки были старые, передающиеся от старших к младшим, а мяч мы заматывали изолентой, когда он разваливался. Но те вечера, когда отец возвращался с работы пораньше и мы разбивались на команды — старшие против младших, свои против соседских, — были лучшими в моей короткой человеческой жизни.       Я помнил вкус домашнего лимонада после игры. Помнил, как пахло скошенной травой и потом, и как мама кричала с крыльца, что ужин стынет. Помнил, как мой старший брат Джозайя учил меня правильно держать биту, и как я впервые выбил мяч за воображаемую границу поля.       Они все умерли. Давно. Я даже не знаю, где их могилы.       А потом были игры с Калленами. Другие правила, другая скорость, другой масштаб. Мы играли в грозу, потому что только раскаты грома могли заглушить звук удара мяча, летящего со скоростью пули. Эдвард читал мысли соперников, Элис видела, куда полетит мяч, Джаспер чувствовал наше возбуждение и подстёгивал его. А я просто играл. Как в детстве, только теперь моё тело не знало усталости.       Бейсбол остался единственной ниточкой, связывающей меня с тем мальчишкой из Теннесси. С тем, кто не знал, что такое быть монстром, и просто радовался жизни.       — Садись, — он мотнул головой на диван. — Третий иннинг, «Маринерс» опять сливают.       Я сел, стараясь не думать о том, сколько раз за последние годы видел, как «Маринерс» сливают. Белла устроилась рядом, закатив глаза с таким выразительным видом, что я едва сдержал улыбку.       — Ты какую команду поддерживаешь? — спросил Чарли, не отрываясь от экрана.       — «Маринерс», — соврал я. На самом деле я перестал болеть за команды ещё в сороковых, когда понял, что игроки меняются быстрее, чем я успеваю запомнить их имена. Но Чарли явно хотел поговорить о бейсболе, а не о моей экзистенциальной усталости от спорта.       — Хороший выбор, — одобрительно кивнул он. — Хотя в этом году у них состав слабоват. Питчер вообще никуда не годится.       — Согласен, — подхватил я. — Два хоум-рана за игру — это перебор.       Мы углубились в обсуждение, и я поймал себя на том, что мне это нравится. Чарли был прямым человеком, который не пытался казаться умнее, чем есть. С ним было легко.       Белла сидела рядом, молчала и только закатывала глаза каждый раз, когда мы начинали обсуждать очередной неудачный бросок. Я чувствовал тепло её тела, и это постоянно отвлекало от игры на экране.       — Кстати, — вдруг сказала Белла, поворачиваясь ко мне. — Джаспер сказал, что тебя звали в школьную бейсбольную команду. Что тренер интересовался тобой.       Я замер на секунду. Не ожидал, что эта информация дойдёт до Беллы. Тренер действительно звал меня в команду второй год, и второй год я отказывался по понятным причинам.       И каждый раз, проходя мимо спортзала и слыша стук мяча, я ловил себя на том, что мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки. В ушах возникал свист трибун, то особенное напряжение последних секунд матча, когда от твоего броска зависит всё. Я скучал по этому чувству. По азарту, по борьбе, по чистому адреналину, который не имел ничего общего с охотой. Я мог бы прыгнуть выше любого кольца, бегать быстрее ветра, забивать мячи с закрытыми глазами, но это не имело смысла без достойного соперника, без духа соревнования. Но мой главный приз сидит рядом на диване в дешёвой фланелевой рубашке и закатывает глаза на отцовские комментарии. В любом случае я счастливчик.       — Было дело, — осторожно ответил я.       — И? — девушка посмотрела на меня с любопытством. — Взяли?       Я перевёл взгляд на экран, где очередной игрок промахнулся по мячу.       — Пришлось отказаться, — сказал я как можно более будничным тоном. — Старая травма колена. Врачи сказали, что лучше не рисковать.       — Спортивная карьера — это всегда риск, — философски заметил Чарли. — Я в молодости тоже играл, пока колено не вылетело. С тех пор только с дивана болею.       Я мысленно усмехнулся. Травма колена. Самая человеческая отговорка, которую я только мог придумать.       — Жаль, — сказала она просто. — Ты бы классно смотрелся в форме.       — Ты думаешь? — я повернулся к ней, и в моём голосе невольно прозвучали тёплые нотки.       — Угу, — Белла улыбнулась. — Но на диване ты тоже неплохо смотришься.       Чарли кашлянул, напоминая о своём присутствии, и Белла тут же отвернулась к экрану, делая вид, что её интересует игра. Я спрятал улыбку и тоже уставился на мелькающие фигурки игроков.       Шериф Свон что-то комментировал, размахиваясь банкой с пивом. Белла сидела рядом, и её плечо касалось моего. Тепло разливалось в груди от мысли, что я нахожусь в этом маленьком доме с этими людьми. Возможно, это самое близкое к нормальной жизни, что мне довелось испытать за последние девяносто лет.       Чарли допил пиво и отставил банку в сторону, бросив взгляд в окно. Дождь наконец-то прекратился, и сквозь тучи пробивались робкие лучи заходящего солнца.       — Слушайте, — сказал он, поворачиваясь к нам. — Дождь вроде кончился. Чего вы дома сидите? Шли бы погуляли, пока опять не зарядило.       Я почувствовал, как Белла рядом со мной слегка напряглась. Она явно не ожидала такого поворота от отца.       — Пап, мы тут… — начала она.       — Тут ничего интересного, — перебил Чарли, кивая на экран. — Игра всё равно провальная. Идите, проветритесь.       Я посмотрел на смущённое лицо Беллы, на лёгкий румянец, который появился на щеках. И вдруг понял, что Чарли дал мне идеальный шанс. Тот самый, который я искал, но не знал, как оформить.       — Знаешь, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Твой отец прав.       Она удивлённо подняла бровь.       — В смысле?       — В прямом. — Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Дождь кончился. Вечер хороший. Может, сходим куда-нибудь?       Белла смотрела на меня так, будто я заговорил на древнегреческом.       — Ты… — она запнулась. — Ты приглашаешь меня на свидание?       — А что, плохо звучит? — я усмехнулся. — Да, Белла Свон, я приглашаю тебя на свидание. В кино, в кафе — выбирай.       Чарли за нашими спинами довольно хмыкнул и снова уставился в телевизор, делая вид, что ничего не слышит. Но я видел, как уголки его губ дрогнули в довольной улыбке.       Белла всё ещё смотрела на меня с выражением неподдельного удивления, радости и лёгкого испуга.       — Эммет, — тихо сказала она. — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — ответил я, беря её за руку. — Мы всё время прячемся. Мне это надоело… Розали всё равно всё давно знает. Почему бы нам не сходить на нормальное свидание?       Она в очередной раз за вечер закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.       — Ладно, — сказала Белла наконец. — Уговорил. Но только если мы не пойдём в «Домик». Там будет весь класс. Джессика и Анджела уже несколько раз звали меня туда.       — Тогда точно надо пойти, чтобы у старины Ньютона не было никаких претензий на мою девушку…       — Дурень, — прищурилась она. — Меня не интересует ни Майкл, ни твой брат…       — Знаю, — сказал я тихо, накрывая её руку своей. — Я просто… иногда не могу поверить, что мне так повезло.       Девушка прищурилась, но в глазах плясали тёплые искорки.       — Повезло? Тебе? Ты — Эммет Каллен. Ты мог бы выбрать любую девушку в школе.       — Мне нужна только та, которая закатывает глаза на мои шутки, храпит по ночам и готова пройти пару миль под дождём, лишь бы не садиться в машину к моему брату.       — Я не храплю, — машинально ответила она и тут же покраснела, вспомнив записку.       Я рассмеялся, притягивая её ближе. Чарли, кажется, что-то пробурчал про молодёжь, но я уже не обращал внимания. В этот момент была только она и это дурацкое счастье, которое разрывало меня изнутри.       — Чарли, мы вернёмся через пару часов! — крикнул я через плечо, подталкивая ее к двери.       — Только без глупостей! — донеслось из гостиной.       — Пап! — возмущённо воскликнула Белла, краснея.       Я только шире улыбнулся, выходя на крыльцо. Воздух после дождя был свежим и чистым, где-то вдалеке пели птицы, а рядом со мной стояла девушка, которую я любил больше жизни. Этот вечер был слишком идеальным, чтобы быть настоящим.       — Куда мы? — спросила она, когда мы сели в машину.       — В Порт-Анджелес, — ответил я, выруливая с её улицы. — Ты же не хочешь идти в «Домик». Там есть одно место. Старый кинотеатр, который переделали в зал с игровыми автоматами. Пинбол, аэрохоккей, всякая ретро-ерунда…       — Ты хочешь поиграть со мной в аэрохоккей? — девчонка приподняла бровь с таким скептицизмом, что я рассмеялся.       — Я хочу смотреть, как ты проигрываешь мне в аэрохоккей. Есть разница.       — Самонадеянно, — фыркнула Белла, но в уголках её губ уже дрожала улыбка. — Я играла в детстве. Мама водила меня в такие места, пока мы жили в Аризоне. Это единственный вид спорта, где я не спотыкаюсь на ровном месте.       — Значит, у тебя есть шанс, — подмигнул я. — Небольшой такой шанс, если тебе повезёт.       Белла только рассмеялась.

***

      В зале было почти пусто — будний вечер, середина месяца, все нормальные люди сидели по домам. Идеально. Только мы, неоновые огни и бесконечные ряды старых автоматов, которые гудели и мигали, создавая иллюзию жизни.       Белла остановилась у автомата с изображением какой-то рок-группы, которую я не узнал. Пальцы легли на стекло, и в отражении я видел, как загорелись её глаза.       — Никогда не понимала, как в это играть, — призналась она. — Просто дёргаешь рычаги и надеешься, что шарик не упадёт?       — Примерно, — я встал за её спиной, положив руки ей на плечи. — Смотри. Вот эти штуки отбивают шарик, а эти меняют направление. Главное — смотреть и успевать.       — Я не успею.       — Я помогу.       Я показал ей. Мои руки легли на её, направляя, и она вскрикивала каждый раз, когда шарик метался по полю, звеня и зажигая лампочки. Когда игра закончилась, Белла развернулась ко мне с таким выражением восторга на лице, что у меня перехватило дыхание.       — Ещё! — потребовала она.       Я рассмеялся.       — Как скажешь.       Мы играли во всё подряд. В стрелялки, в аэрохоккей, где я специально проиграл пару раз, чтобы видеть, как Белла прыгает от радости, в старые гоночные симуляторы, где она врезалась во всё, что только можно. Я купил ей хот-дог в автомате, и она ела его, стоя у музыкального автомата, выбирая песни.       — Это «The Cure»! — воскликнула Белла, когда заиграла мелодия. — Мама слушала их, когда я была маленькой. Говорила, что это музыка для дождливых городов.       — Подходит Форксу, — заметил я.       — Подходит, — согласилась она и вдруг посмотрела на меня с тем самым выражением, с которым эта девчонка толкала на самые безумные поступки в моей жизни, вроде поцелуев посреди спортивного зала. — Потанцуй со мной. Но учти, я совершенно не умею танцевать и оттопчу тебе все ноги…       — Здесь? — я оглянулся на пустой зал с мигающими автоматами. — Я тоже не особо отличный танцор.       — А что? Кто нам запретит? Просто захотелось и момент подходящий. Ты ведь не идешь на танцы со мной в эту субботу, и мне придется оттоптать ноги Майку, а это не совсем справедливо…       Я шагнул к ней, обнял за талию, и мы просто топтались на месте в танце под грустный голос Роберта Смита. Белла прижималась ко мне, положив голову мне на грудь, туда, где не билось сердце, и я молился, чтобы она не заметила этой тишины.       Но она не замечала. Или ей было всё равно.       — Знаешь, — прошептала Белла. — Я никогда не думала, что буду танцевать в зале с игровыми автоматами с парнем, который… ну, с тобой.       — С парнем, который что? — усмехнулся я.       — С парнем, который смотрит на меня так, будто я единственное, что имеет значение. Вообще не думала, что кто-то может на меня так смотреть. Хочешь тайну, после которой ты решишь, что я сумасшедшая? Я кивнул. — Ты мне приснился. Мы гуляли по лесу. Лица я не видела, но знала, что это ты. Тогда я решила переехать в Форкс, так как в Аризоне нет лесов…       Я остановился, приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в эти тёмные, бездонные глаза.       — Ты не сумасшедшая, — сказал я тихо, проведя пальцем вдоль ее лица. — Ты единственное, что имеет значение.       И поцеловал её.       Под неоновым светом, под музыку «The Cure», в этом дурацком зале с игровыми автоматами. Её губы были тёплыми, пахли хот-догом и детством, а я вдыхал этот запах, как самый драгоценный в мире.       Мы «танцевали», пока автомат не перестал играть, а потом пошли к машине, держась за руки. Луна вышла из-за туч, и её свет серебрил мокрый асфальт.       — Спасибо, — сказала она, когда мы остановились у её дома, не вылезая из машины.       — За что?       — За то, что сделал этот вечер незабываемым. Это было весело. Идеальное первое свидание.       Мы сидели в машине, припаркованной перед её домом. Тишину нарушало только наше дыхание. Белла дышала часто и взволнованно. Я заставлял себя дышать, чтобы чувствовать себя хоть немного живым рядом с ней.       — Не хочу уходить, — прошептала Белла, глядя на меня из-под опущенных ресниц.       — Тогда не уходи, — ответил я, и мой голос прозвучал хрипло, совсем не так, как я планировал.       Она потянулась ко мне сама. Её губы нашли мои в темноте салона, и я забыл обо всём. О том, что мы на виду. О том, что Чарли может выглянуть в окно. О том, что я вообще когда-то умел думать.       Я отвечал на поцелуй, и мои руки сами потянулись к ней. Одна легла на талию, притягивая ближе, другая скользнула в волосы, путаясь в мягких прядях. Белла выдохнула мне что-то неразборчивое в губы. Мои пальцы сами нашли край её футболки. Я хотел больше. Хотел чувствовать её кожу под своими ладонями, хотел убедиться, что она настоящая, что это не сон, что я действительно могу быть так близко к ней. Я хотел ее всю для себя.       — Эммет… — прошептала девушка, когда мои губы переместились на её шею.       Это имя, произнесённое ее чуть охрипшим голосом, заставило меня замереть на секунду. В её голосе не было страха, только желание и полное доверие. И это доверие обожгло меня сильнее любой страсти.       Я отстранился слишком резко. Мои руки дрожали впервые за сотню лет. Я сжал руль, чтобы они перестали тянуться к ней, и уставился прямо перед собой, на тёмное окно её дома.       — Эммет? — её голос дрогнул. — Что случилось? Я сделала что-то не так?       — Нет, — выдохнул я. — Ты всё сделала идеально. Ты… — я зажмурился. — Ты просто не понимаешь, как сложно остановиться.       Наступила тишина. Я чувствовал её взгляд на своём лице, но не мог повернуться.       — Я тебе доверяю, — тихо сказала Белла, касаясь моей руки.       — Именно поэтому я и должен остановиться, — я повернулся к ней. Взял лицо в свои ладони, заставив заглянуть в глаза: — Потому что я не хочу, чтобы наше первое свидание… Чтобы всё это случилось в машине, как у каких-нибудь сопливых подростков, которые не контролируют собственные гормоны. И потому что если я не остановлюсь сейчас, я могу не остановиться вообще.       — Я не боюсь.       — А я боюсь, — признался я. — Боюсь себя. Боюсь, что однажды это доверие сыграет с тобой злую шутку.       Я не договорил. Она прижалась щекой к моей ладони и закрыла глаза.       — Ты никогда не причинишь мне боль, — произнесла она с такой уверенностью, что моё мёртвое сердце сжалось. — Я знаю.       — Откуда?       — Потому что я вижу, как ты смотришь на меня. Ты боишься меня больше, чем я тебя.       Она была права. Чёрт возьми, она всегда была права!       — Иди в дом, — сказал я хрипло. — Пока я снова не забыл, почему это важно.       Белла улыбнулась тёплой улыбкой, от которой я таял, и чмокнула меня в щёку.       — Спокойной ночи, Эммет.       — Спокойной ночи, Белла.       Я смотрел, как она идёт к крыльцу, как оборачивается на пороге и машет рукой, как дверь закрывается за ней. И только тогда позволил себе откинуться на сиденье и закрыть глаза.       — Я люблю тебя, — прошептал я в пустоту машины. — И это самая трудная вещь, которую я когда-либо делал.       Холодная кожа, горячее сердце. И тысяча причин бояться собственных желаний. Я пропал. Совершенно и бесповоротно пропал.