Глава 13. Белла. Мост через пропасть

      Я услышала знакомый рык мотора ещё до того, как выглянула в окно. Пикап. Мой пикап! Я вылетела на крыльцо босиком, забыв про обувь, и замерла.       Машина стояла у тротуара чистая, сверкающая, будто только что с конвейера. Ни одной вмятины, ни следа ржавчины. Я не верила своим глазам.       Из кабины вышел парень. Худощавый, высокий, смуглый, с тёмными волосами до плеч. Мы не были знакомы, но я догадалась, что это наверняка один из друзей Джейкоба из резервации. Мы, вероятно, играли вместе в детстве, потому что его лицо показалось мне знакомым. Однако сейчас я не могла вспомнить его имя.       — Белла? — он улыбнулся, заметив моё смущённое лицо. — Принимай работу. Я Эмбри. Эмбри Колл.       Я спустилась с крыльца, всё ещё не веря своим глазам. Обошла пикап кругом. Идеальный. Лучше, чем до аварии. Уверена, что никто не помнит его таким!       — Эмбри, это… Это невероятно! — выдохнула я. — Где Джейкоб? Я должна его отблагодарить.       Улыбка Эмбри стала чуть натянутой, неестественной.       — Джейкоб не смог приехать. Он заболел.       — Заболел? — я нахмурилась. — Сильно?       — Да так, — он пожал плечами. — Думаю, что с ним всё будет в порядке. Просил передать, чтоб ты не волновалась.       Я смотрела на пикап, на идеально выправленные крылья, на свежую краску, на блестящие колёса. Джейкоб сделал это для меня, и даже не приехал посмотреть на мою реакцию. Это было странно! Мы дружили с ним со времен игр в песочнице, чуть ли не с рождения. Я таскалась в этот медвежий угол на каждые летние каникулы только ради него.       Эмбри смутился. Он переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд в сторону старой машины неподалеку, где за рулём сидел ещё один парень из резервации. Тот терпеливо ждал, барабаня пальцами по рулю, и делал вид, что не смотрит в нашу сторону.       — Да не, я с водителем, — Эмбри мотнул головой в сторону друга. — Коллин меня подбросит. А ты… — он запнулся, посмотрел на мои босые ноги, потом на пикап, потом снова на меня. — Ты обуйся сначала. А то Джейк потом меня убьёт, если ты простудишься.       Я опустила взгляд. Пальцы на ногах уже успели замёрзнуть от холодного утреннего асфальта. Я даже не заметила, как выскочила из дома без тапок, так хотелось увидеть пикап.       — Ладно, — улыбнулась я. — Спасибо ещё раз.       — Не за что, — он усмехнулся и быстрым шагом направился к машине друга. На полпути обернулся, махнув рукой.       Мне хотелось спросить что-то еще, но Эмбри уже прыгнул на пассажирское сиденье. Коллин что-то сказал ему, оба посмотрели в мою сторону, потом машина фыркнула и покатила прочь.       Пикап стоял у тротуара, чистый, сверкающий, даже лучше, чем был до. Джейкоб отдраил его до такого блеска, что в капоте отражалось серое утреннее небо. Я провела ладонью по гладкой поверхности, чувствуя под пальцами прохладный металл. Ни следа той аварии, которая должна была отправить его на свалку.       Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.       — Спасибо, Джейк, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, как много это значит.       В доме скрипнула дверь, Чарли, наверное, выглянул проверить, куда я пропала. Я открыла глаза, отступила на шаг и наконец ощутила, как холод асфальта пробирается до самых костей. Пора было возвращаться.       — Белла! — окликнул Чарли с крыльца. — Ты чего босиком на улице? Простудишься!       — Иду, пап!       Я ещё раз погладила капот, потом развернулась и побежала к дому, оставляя на мокром асфальте следы босых ног. Мой пикап. Снова мой.       Чарли ждал меня в прихожей с чашкой кофе и хмурым взглядом, который сразу смягчился, когда я шагнула через порог.       — Ну что? — спросил он, протягивая мне кружку. — Хороша машина?       — Лучше, чем новая, — я взяла кофе, согревая ладони о горячую керамику. — Джейкоб постарался.       — Он парень с руками, — кивнул Чарли. — Джейкоб точно тебе не нравится?       — Пап! — нахмурилась я. — Вообще-то у Джейкоба есть девушка, а у меня парень. Заканчивай! Мы вообще-то лучшие друзья.       Чарли посмотрел на меня и покачал головой:       — Хорошо, дочка. Только обуйся, пока не заболела.       Я фыркнула и наконец сделала глоток кофе. Джейкоб Блэк, ну ты даёшь! Заболел он… Нутром чувствовала, что не всё тут чисто, но решила пока не лезть. Нужно было узнать у Розали, что с ним стало. Она не могла не знать.

***

      Я набрала номер Джейкоба, как только пришла в себя от счастья обладания восстановленным пикапом. Мне просто необходимо поблагодарить его лично. Трубку взяли после третьего гудка.       — Алло? — голос Билли Блэка звучал глухо, будто он не спал несколько ночей.       — Мистер Блэк? Это Белла. Белла Свон. Мне нужно поговорить с Джейкобом. Поблагодарить за пикап. Он сделал невозможное! Можно его?       Пауза на том конце провода была слишком длинной.       — Белла, — сказал Билли, и в его голосе появились какие-то странные нотки. — Джейкоб сейчас не может подойти. Он… болен.       — Заболел? — я нахмурилась. Эмбри говорил то же самое, но почему-то я не верила их словам. — А что с ним? Может, ему нужна помощь? Я могу приехать, привезти вам суп или лекарства…       — Нет! — слишком резко ответил Билли. Потом добавил мягче: — Не надо, Белла. Ему просто нужен покой. У нас всё есть. Спасибо.       — Мистер Блэк, — сказала я осторожно. — С ним всё точно хорошо?       — Всё хорошо, — вздохнул Билли. — Ты не волнуйся, Белла. Он молодой и сильный. Скоро Джейкоб поправится.       Я положила трубку, но чувство тревоги не отпускало. Что-то было не так. Совсем не так. Чем таким он был болен, что просто не мог поговорить со мной по телефону?       Набрала другой номер, который не помню, как оказался у меня в телефоне. Розали ответила после первого гудка, и её голос звучал так же ровно, как всегда, но я уловила в нём непривычные нотки отчаянья. С ней тоже явно тоже было что-то не так.       — Белла? — удивилась она.       — Ты знаешь, что с Джейкобом?       Снова наступила пауза, как в разговоре с Билли Блэком. Они что, все сегодня сговорились? И Билли, и Розали явно знали, что с Джейкобом, но не хотели мне говорить.       — Откуда мне знать? — слишком ровно ответила Хейл.       — Розали, — я старалась говорить спокойно. — Я звонила ему. Билли сказал, что он заболел. Эмбри сказал то же самое. Но я чувствую, что-то не так. Джейкоб мог хотя бы поговорить со мной по телефону, он же не при смерти…       Розали молчала так долго, что я уже было подумала, что она бросила трубку.       — Он не брал трубку, — сказала девушка наконец. — Ни вчера, ни сегодня.       — Ты где сейчас?       — В амбаре.       Хейл хотела что-то возразить, но я нажала кнопку отбоя, сообщив ей, что еду, хватая куртку и ключи от пикапа.

***

      Дверь в амбар была приоткрыта, и я вошла внутрь, и застала странную картину. Розали сидела на старом верстаке, глядя в одну точку. Кажется, девушка даже не шевелилась, словно застыла. Сегодня она не выглядела такой безупречной, как обычно. На ней была простая толстовка, джинсы, а волосы собраны в небрежный пучок. Она была не просто расстроена, Розали Хейл была раздавлена. Я никогда не видела её такой, даже после того, как мы с Эмметом начали встречаться.       — Розали? — тихо позвала я.       Она подняла голову. В её золотых глазах стояла такая боль, что у меня сжалось сердце.       — Он не берёт трубку, — сказала она дрожащим голосом. — Четвёртый день.       — Розали, что происходит? — я подошла ближе, села рядом на верстак.       Хейл посмотрела на меня, и мне стало не по себе от этого взгляда. В её глазах переплелись страх, надежда, отчаяние и любовь — я ясно видела это чувство и не могла ошибиться.       — Он исчез. Я знала, что так будет… — её голос сорвался. Розали Хейл, самая красивая девушка в мире, сидела в пыльном амбаре разбитая и сломленная.       Я обняла её. Она замерла на секунду, а потом обмякла. Прислонилась ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо.       — Он вернётся, — сказала я. — Джейкоб обязательно вернётся к тебе.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что он смотрит на тебя так же, как Эммет на меня. — Я погладила её по спине. — Такое не проходит просто так.       Мы сидели так долго. Розали не плакала, но в её глазах стояла такая боль, что мне хотелось обнять её крепче, спрятать от этого мира, который никогда не был к ней добр. Особенно после того, что Эммет рассказал мне о ней.       Я улыбнулась, вспомнив лицо Джейкоба в тот момент, когда он говорил о Розали. Его глаза сияли, когда он произносил её имя. Джейкоб смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на земле, центром его мира.       — Спасибо, — прошептала Розали.       — За что?       — За то, что пришла и не даёшь мне сойти с ума.       Я усмехнулась.       — После всего, что мы пережили, просто сидеть здесь с тобой — это самое малое, что я могла сделать. Это и есть дружба, Розали. Привыкай.       Она тихо усмехнулась, приподняла уголок губ в едва уловимой улыбке и взглянула на меня. Теперь её взгляд был другим. Не холодным и отстранённым, в нём появилась жизнь.

***

      Я знала, что не должна была лезть. Эммет предупреждал меня, что ее лучше не трогать, когда я заговаривала о Розали, но не могла просто сидеть и смотреть, как она рассыпается.       Это началось не сразу. Первые два дня после нашей встречи в амбаре она держалась — появлялась в школе, отвечала на вопросы односложно, даже пару раз усмехнулась чему-то. На третий день перестала сидеть со всеми в школьной столовой. На четвёртый Эммет рассказал, что её «БМВ» исчез из гаража на несколько часов, а когда Розали вернулась, заперлась в своей комнате и не отзывалась даже на стук Эсме.       На пятый я сдалась, решив поговорить с ней на перемене.       — Не надо, — тихо сказал он.       — Я просто поговорю с ней.       — Белла.       — Она не может продолжать в том же духе. Она…       — Она справится, — сказал Эммет, и в его голосе слышалась искренняя уверенность в собственных словах. А вот я не была так в этом уверенна. — Я знаю её.       Я замерла посреди школьного коридора, упрямо глядя на него. Эммет положил руки мне на плечи и заглянул в глаза.       — Розали не хочет, чтобы её видели такой. Не сейчас. Если ты подойдёшь, она закроется ещё сильнее.       Мне хотелось возразить, но он был прав. Я помнила тот непроницаемый взгляд Розали, которым она встречала меня в школьных коридорах после того, как Эммет ушел от неё ко мне. Она надевала его, как броню, слой за слоем, и с каждым днем становилась всё более недосягаемой. Осталась только идеальная, безупречная маска, за которой невозможно было разглядеть настоящую Розали.       На шестой день я снова нашла её в амбаре.       Розали опять сидела на верстаке, сжав руки в замок, и смотрела на старую фланелевую рубашку, которая висела на гвозде у двери. Судя по размеру, это была рубашка Джейкоба. Она знала, что я здесь, хотя даже не повернула головы.       — Я не буду говорить, что он вернётся, — сказала я тихо. — Ты и сама всё знаешь.       Она молчала.       — И не буду говорить, что надо подождать. Ты и так ждёшь.       Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Остановилась в шаге от неё.       — Я просто хочу, чтобы ты помнила, если тебе понадобится какая-то помощь… Я здесь. Ты всегда можешь поговорить со мной.       Розали не сказала ни слова и даже не обернулась, когда я тихо вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.       Всё шло из рук вон плохо. Я остановилась, прислонившись спиной к двери пикапа. Мысли путались, накатывали одна за другой, не давая за что-то зацепиться. И, как бы я ни пыталась от этого отмахнуться, часть вины лежала на мне. Я была причиной их расставания с Эмметом.       Это давило на меня. Джейкоб уравновешивал нас, снимал с моих плеч непосильный груз. Но теперь он пропадал черт знает где, и чувство вины накрыло меня с новой силой. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, но легче не стало. Иногда даже правильный выбор оставляет после себя слишком много разрушений.       На седьмой день Джейкоб снова не вернулся. Утром я заглянула в амбар и увидела, что рубашки на гвозде нет. На верстаке лежала клетчатая тряпка, очень напоминающая рубашку, пропитанная машинным маслом, и гаечный ключ, который Розали не убрала накануне. Это был ее способ справиться с болью.       Мое терпение лопнуло окончательно. Что бы ни говорил Эммет, видеть такой я ее больше не могла.       — Розали, — сказала я, поворачиваясь к ней. — Надо ехать в Ла-Пуш.       Девушка дёрнулась, будто я ударила её, оторвавшись от какого-то старого мотора, который разбирала на запчасти.       — Зачем?       — Надо поехать и поговорить с ним. С Джейкобом. Ты не можешь просто сидеть здесь и сходить с ума.       — Белла, — её голос звучал ровно, но я чувствовала, как ей тяжело даётся это напускное спокойствие. — Ты не понимаешь. Если он… Я не могу там появиться.       — Почему?       — Просто не поеду и всё! — вырвалось у неё.       Я посмотрела на её безупречное лицо, искажённое болью, которую она с трудом скрывала. Что-то подобного я ждала от нее.       — А если с ним что-то случилось на самом деле? Если ему нужна помощь? Билли что-то не договаривает… Я могу съездить, — предложила я. — Поговорить с Билли. Узнать, что происходит.       — Белла, тоже не стоит туда ехать. Просто поверь.       Розали встала и медленно отошла к противоположной стене, повернувшись ко мне спиной, тем самым давая понять, что разговор закончен. Она остановилась у стеллажа и принялась перекладывать какие-то детали с места на место. Её спина оставалась прямой, словно натянутая струна, но в этом безупречном силуэте чувствовалась внутренняя надломленность.       Она переставила одну деталь. Потом другую. Вернула первую обратно, словно передумала. Движения становились всё резче, рванее, теряя свою прежнюю грацию.       Девушка не оборачивалась.       — Розали… — тихо позвала я, но мой голос повис в воздухе, не дойдя до неё.       На мгновение она застыла, крепко сжав в пальцах небольшую металлическую деталь. Та тихо скрипнула, но девушка продолжала молчать.       Я не знала, как ей помочь, поэтому вышла из амбара и села в свой пикап. Мотор завелся с пол-оборота, спасибо Джейкобу. Выехала на дорогу к Ла-Пуш, надеясь поговорить с ним, несмотря на все ее протесты. Это было просто глупо. Так больше продолжаться не могло.       Дорога до Ла-Пуш заняла всего полчаса, но мне показалась вечностью.       Я гнала пикап быстрее обычного, почти не сбавляя скорость на поворотах. Гравий под колёсами с хрустом разлетался в стороны, а мотор глухо урчал под капотом, будто разделяя моё напряжение. Руки слишком крепко сжимали руль, слегка немея, но я даже не замечала этого.       За окнами тянулся знакомый и в то же время чужой пейзаж. Сначала влажный, тёмный лес Форкса. Высокие ели, переплетённые ветвями, почти не пропускали свет. Дорога была узкой, извилистой, с редкими просветами, через которые пробивалось серое небо. Влажный воздух словно прилипал к коже, даже сквозь стекло чувствовалась тяжесть надвигающегося дождя.       Я знала эту дорогу. В детстве мы постоянно ездили в резервацию с Чарли. Но не была здесь… сколько? Три? Четыре года?       Пальцы на мгновение ослабли на руле, когда за очередным поворотом мелькнул старый указатель. Выцветший, покосившийся, но всё ещё стоящий на своём месте. La Push.       Сердце неприятно сжалось. В детстве всё казалось другим. Тогда эта дорога была приключением, встречей с лучшим другом. Теперь каждый метр этой дороги отдавался внутри тревогой.       Лес начал редеть. Воздух стал солёным, тяжёлым, пропитанным запахом океана. Где-то впереди уже слышался глухой, размеренный шум волн.       Я сильнее нажала на газ.       Домики резервации показались неожиданно быстро: низкие, разбросанные вдоль дороги, с облупившейся краской и пустыми дворами. Всё выглядело… меньше, чем я помнила. Тише. Словно время здесь остановилось, но не в лучшую сторону. И всё же в этом месте было что-то до боли знакомое.       Я сглотнула, замедляя машину. Пикап дёрнулся, когда я резко затормозила у поворота. Сердце билось слишком быстро.       Припарковалась у дома Блэков и выскочила из машины, даже не заглушив двигатель. Билли уже сидел на крыльце в своём инвалидном кресле, сложив руки на груди, и смотрел на меня с таким выражением, будто знал, что я приеду.       — Белла, — сказал он, словно просто констатировал факт.       — Мистер Блэк, — я подошла ближе, пытаясь отдышаться. — Я должна его увидеть.       — Сейчас к нему нельзя, — покачал головой индеец.       — Можно, — упрямо сказала я. — Я не уеду, пока не увижу своими глазами, что с ним всё в порядке.       — Белла…       — Мистер Блэк, — я смотрела ему прямо в глаза. — Джейкоб мой друг. Мы дружим с пелёнок, и сейчас я имею право знать, что с ним.       Билли тяжело вздохнул.       — Он спит, — сказал он. — Вторые сутки почти не просыпается. Организм только начал приходить в себя. У него был мононуклеоз.       — Я подожду, когда он проснётся, — упрямо пообещала я, не желая сдаваться.       Минуя Билли, вошла в дом совершенно наглым образом, прошла в комнату, где, как помнила, была спальня Джейкоба в детстве, и толкнула дверь.       Джейкоб лежал на кровати, раскинув руки. Даже во сне он казался огромным, больше, чем я помнила две недели назад. Наверное, Джейкоб Блэк был однозначно выше Эммета, которой тоже был не маленьким мальчиком. Шире в плечах, мощнее. Простыня сползла на пол, обнажая рельефный торс, и я отвела взгляд, чувствуя, что подглядываю за чем-то личным.       Но потом я посмотрела снова. Его грудь вздымалась ровно, глубоко. Дышал он спокойно, без хрипов. На лбу не было испарины, щёки не горели лихорадочным румянцем. Джейкоб просто спал крепким сном, как спят после тяжёлой работы.       Я глубоко выдохнула. Весь воздух, что задержала в лёгких после разговора с Билли, наконец покинул меня.       — Живой, — прошептала я. — Слава богу.       — Белла? — голос Джейкоба был хриплым ото сна. Парень приоткрыл глаза и уставился на меня мутным взглядом. — Ты… что здесь делаешь?       — Ты не брал трубку! — зашипела я, злобно посмотрев на него. — Мы волновались.       — Мы? — он приподнялся на локтях и поморщился от света, бьющего из окна.       — Я и Розали, — тихо сказала я. — Она места себе не находит.       При имени Розали в его глазах мелькнуло что-то тревожное.       — С ней всё хорошо? — спросил он быстро.       — С ней будет всё хорошо, когда она узнает, что ты в порядке, — ответила я. — А ты, судя по всему, идёшь на поправку. Мононуклеоз, серьёзно? Уж не знаю, что с тобой стало, мог придумать что-то правдоподобней!       Блэк усмехнулся, но как-то криво, а потом сел, и простыня окончательно сползла. Я снова стыдливо отвела взгляд. Господи, я только что видела лучшего друга голым! Я видела его голым и раньше, но тогда нам было, кажется, пять.       — Белла, — сказал Джейк, усмехаясь. — Выйди на минутку. Мне надо переодеться.       — Что? — я уставилась на него, чувствуя такое смущение, что слова доходили с трудом до моего сознания. Щёки горели огнём, я старательно старалась смотреть ему в глаза.       — Пожалуйста, — в его голосе появились просительные нотки. — Я не могу в таком виде… Две минуты, Белла.       Я нахмурилась, но кивнула, поняв, что опростоволосилась. Вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Как же стыдно, чёрт возьми!       За дверью послышалась возня, шорох одежды, какое-то бормотание.       — Заходи, — позвал он.       Я открыла дверь. Джейкоб стоял у окна, уже в джинсах и фланелевой рубашке, не застёгнутой до конца. Он выглядел… как Джейк. Если не считать того, что стал шире в плечах и выше ростом. Мне не показалось.       — Ты как? — спросила я, присаживаясь на кресло.       — Жить буду, — усмехнулся он. — Передай Розали, что со мной всё в порядке.       — Сам передашь, — отрезала я. — Я не курьер.       Он вдруг резко повернулся ко мне, и я увидела, как напряглись его челюсти.       — Ты не знаешь всего, — сказал он, и в голосе его зазвучал металл. — Я не могу тебе рассказать. Но Розали лгала мне с самого начала. И твой Эммет тоже.       Я замерла.       — Лгала? О чём?       — О том, кто они такие, — он почти прорычал это, шагнув ко мне. — Ты хоть знаешь, с кем связалась, Белла?       — Джейкоб, о чём ты? — я испуганно отшатнулась от него.       — Не могу. Это не моя тайна. Но я думал… Розали вовсе не та, кем притворяется, и твой парень тоже. А теперь я знаю правду!       Я встала и подошла ближе, заставляя его смотреть на меня.       — Я знаю об Эммете достаточно, если бы он мог, то сказал. И что? — спросила я. — Она перестала тебе нравиться после этого?       Джейкоб дёрнулся, будто я ударила его.       — Нет.       — Тогда в чём проблема?       — Белла, ты не понимаешь, — он провёл рукой по лицу, запуская пальцы в волосы. — Она… И я… Между нами… это неправильно. Так нельзя.       Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. На него, на всю эту глупую ситуацию. На тайны, на недомолвки, на то, что два человека, которые явно любят друг друга, боятся сделать шаг.       — Слушай меня, Джейкоб Блэк, — сказала я, ткнув пальцем ему в грудь. — Я видела, как она страдала, когда ты исчез. Я сидела с ней в этом в вашем полуразваленном амбаре, который она нашла, потому что ты мечтал о мастерской, и смотрела, как самая сильная девушка, которую я знаю, разваливается на части, потому что боится за тебя.       Блэк молчал.       — А теперь ты стоишь здесь и говоришь мне, что она тебе лгала? — продолжила я. — Не ожидала, что ты настолько боишься сказать Розали всё в лицо.       — Белла…       — Дай договорить, — перебила я. — Ты нравишься ей по-настоящему. И если ты сейчас струсишь и не пойдёшь к ней только потому, что боишься «неправильности», то ты просто дурак. Чтобы они не скрывали, Розали спасла мне жизнь! И это то, что я буду помнить всегда.       Он смотрел на меня, смущённый и пристыженный.       — Иди к ней. Поговори. Выясните всё раз и навсегда. Да, будет больно. Да, будет сложно. Но если вы не попробуете, всю жизнь будете жалеть.       Он молчал долго. Потом выдохнул как-то обречённо.       — Ты жестокая, Свон.       — Я за справедливость, — поправила я. — И за любовь.       Он усмехнулся.       — Ладно. Поговорю.       — Сегодня, — добавила я.       — Сегодня, — согласился он.       Я улыбнулась и хлопнула его по плечу.       — Вот и умница. А теперь дай мне уйти, пока я не начала читать тебе лекции о том, как правильно ухаживать за девушками.       — Ты и так уже прочитала, — фыркнул Джейкоб и расхохотался.       — Это была разминка.       Я вышла из дома, села в пикап и выдохнула. Ну, Джейк, теперь твоя очередь. Я сделала всё, что могла. Остальное за вами с Розали. Я завела мотор и поехала обратно. В голове крутилась только одна мысль: надеюсь, они разберутся.