Последняя капля страха

В тот вечер Лили ощущала, как тревога липким туманом сгущается вокруг, ещё до того, как повернула ключ в замочной скважине. Предчувствие беды, как ледяные пальцы, касалось её спины. Телефон в дрожащей ладони пульсировал недобрым предзнаменованием: три пропущенных от Чана, два сообщения, каждое короче и злее предыдущего. «Ты где?» «Почему не отвечаешь?» «Нам нужно поговорить.» Она не успела сбросить туфли, как грубый, настойчивый звонок в дверь разорвал тишину квартиры, словно выстрел. Лили вздрогнула, сердце болезненно сжалось. «Чан?» — мелькнула паническая мысль. Она всегда была рассеянной. Вечно что-то теряла, забывала, оставляла. Коллеги шутили, что её талисман — неоплаченный штраф или потерянная карточка. Но сегодня эта рассеянность сыграла с ней злую шутку. Возвращаясь домой, она так вымоталась, что даже не проверила, закрыла ли дверь за собой. Обычно она автоматически поворачивала ключ — два оборота, привычное движение. Но сегодня... сегодня она просто зашла, бросила сумку и рухнула на диван. Замок щёлкнул не от её руки. Дверь была не заперта. — Лили, открой, — голос Чана был обманчиво ровным, но за этой ровностью таился холод. Она не успела ответить. Не успела встать с дивана. Чан повернул ручку — и дверь бесшумно открылась. Он вошёл, словно к себе домой. Медленно, тяжело ступая по прихожей. Лили отшатнулась. — Ты... как ты вошёл? — Дверь была не заперта, — сказал он, и его улыбка стала ещё шире. — Ты же всегда такая невнимательная, Лили. Я волнуюсь. Вдруг кто-то чужой зайдёт? Кто-то чужой уже зашёл, — подумала она, но не произнесла вслух. Чан сделал шаг к ней. Потом ещё один. — Почему ты меня игнорируешь? — его голос дрожал от ярости, дыхание стало тяжёлым, звериным. Он сделал шаг к ней – слишком быстрый, слишком близкий, от него пахло дешёвым одеколоном и чем-то пугающе незнакомым. — Я… работала, — прошептала она, чувствуя, как язык прилипает к небу. — Телефон разрядился… — Опять оправдания! — он схватил её руку, сжал пальцы, словно в тисках. — Ты думаешь, я слепой? Я вижу, что происходит! Ты избегаешь меня! — Чан, больно… — выдавила она, пытаясь вырвать руку из его хватки. В горле встал ком. Он сжал сильнее, его глаза горели нездоровым огнем. — Ты моя девушка! У нас отношения! И ты не имеешь права… Он наклонился, грубо схватил её за локоть свободной рукой и дёрнул к себе – резко, зло, от этого движения из груди вырвался крик боли и страха. — Чан, хватит! — Лили отшатнулась на полшага назад, пытаясь отдышаться. — Ты меня пугаешь! Эти слова стали последней каплей. Его лицо исказилось гримасой ярости. Маска доброты, которой он так искусно пользовался, дала трещину, обнажив хищный, ледяной взгляд, от которого у Лили по коже побежали мурашки, а во рту появился привкус крови. — Пугаю? — тихо, почти шипя, переспросил он. — Тогда пойдём. Мы поговорим у меня. Он снова схватил её, на этот раз мёртвой хваткой за запястье – и потащил к выходу. Лили споткнулась, ударилась о край тумбы, из горла вырвался болезненный стон. Её маленькие безделушки, бережно расставленные на тумбе, попадали на пол: фарфоровый ангелочек и брелок с розовым кроликом покатились по полу. — Чан… пожалуйста… отпусти… — Хватит ныть! Ты сама меня довела! Лили, судорожно пытаясь ухватиться за ускользающую надежду, второй рукой нашарила в кармане телефон. Пальцы дрожали. Она нажала на единственный контакт, который мозг выдал автоматически. Минхо. Того, кому она не собиралась звонить. Того, кто, казалось, всегда появлялся в тот момент, когда ей было хуже всего. Гудок. Ещё один. Третий. — Алло? — голос Минхо звучал напряжённо, будто он уже знал, что случилось что-то страшное. — Минхо... он здесь... он... — Лили не могла договорить. — Я уже рядом, — ответил он коротко. — Держись. Она не поняла, что это значит. Не успела. Потому что через десять секунд раздался удар в дверь — снизу, с лестничной клетки. Не Чан. Кто-то другой. Дверь в квартиру Лили распахнулась с оглушительным грохотом. Минхо влетел внутрь, словно ураган — но тихий, сосредоточенный, смертельно опасный. В его глазах не было паники. Только холодная, выверенная ярость. Он не ждал звонка. Он уже был в её подъезде. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за Лили – за её запястье, стиснутое рукой Чана, за испуганное лицо, за дрожащие пальцы, цепляющиеся за телефон. Затем взгляд Минхо обратился к Чану. И что-то в этом взгляде было таким ледяным, что Чан на мгновение ослабил хватку. Этой секунды хватило. Минхо шагнул вперёд, выхватил Лили из его рук, оттолкнув Чана так резко, что тот потерял равновесие и отлетел назад. — Не трогай её, — сказал он тихо, но его голос был подобен звенящей стали. В этой тишине была такая угроза, что по комнате, казалось, пробежал мороз. Чан выпрямился, его лицо исказила злобная гримаса. — Ты кто такой? Что ты себе позволяешь? Она моя! Это не твоё дело! Лили вздрогнула от этих слов, но Минхо лишь медленно повернул к нему голову. — Она не твоя. Никогда не была твоей. Каждое слово – точное, спокойное, словно удар клинка. — А теперь – отойди от неё. — Или что? Ты ударишь меня? Минхо не ответил. Он просто сделал это. Удар – быстрый, резкий, короткий – пришёлся Чану прямо в скулу. Тот отлетел к стене, бессильно сползая по ней. — Это за то, что ты с ней сделал, — произнёс Минхо ровно, словно констатируя факт, не повышая голоса ни на полтона. Чан зарычал и рванулся вперёд, но Минхо встал между ним и Лили, выставив руку в её сторону, защищая её, словно сокровище. — Ещё шаг в её сторону – и мы продолжим, — прозвучал тихий, опасный приговор. Лили впервые видела его таким: не спокойным, не молчаливым, не замкнутым в себе. А сильным. Решительным. Готовым защищать её любой ценой. Маска Чана окончательно рухнула, обнажив чудовищную пустоту. — Ты всё испортила, Лили, — прошипел Чан, вытирая кровь с разбитой губы. — Я был идеальным! Я делал всё, чтобы у нас было будущее! А ты… ты предпочла этого… Он презрительно кивнул на Минхо, в его взгляде плескалась ярость, смешанная с ненавистью. — Ты думала, он лучше? Да он просто… — Хватит, — перебил Минхо, его голос звучал твёрдо и властно. Чан замолчал, словно голос Минхо придавил его к земле. — Ты манипулируешь, давишь, пугаешь и бьёшь тех, кого называешь «любимыми», — продолжил Минхо. — Это не любовь. Это собственничество. Он сделал полшага вперёд. — И этому пришёл конец. Сегодня. Чан снова попытался кинуться на него – но взгляд Минхо пригвоздил его к полу. Лили стояла за Минхо, дрожа, но впервые за долгое время ощущая себя в безопасности. Запах, исходящий от парфюма Минхо, успокаивал. Будто вокруг неё выросла стена – непоколебимая, надёжная, тёплая. Чан выдохнул – резко, зло. В последний раз бросил взгляд, полный ненависти, на Лили. И сбежал, хлопнув дверью так, что в квартире задребезжали стёкла. Едкий запах страха всё ещё витал в воздухе. Лили смотрела на дверь, которая всё ещё была слегка приоткрыта. Её собственная рассеянность чуть не стоила ей жизни. Она больше никогда не оставит дверь незапертой. Никогда. Лили осталась стоять в тишине, не понимая, как дышать. Минхо медленно повернулся к ней, словно боялся спугнуть. — Всё кончено, — сказал он мягко, коснулся её щеки тыльной стороной ладони. — Я больше не позволю ему тронуть тебя. И впервые Лили увидела в его глазах не ярость, а боль. Боль за неё. И за всё, что она пережила.