часть первая она же последняя

голод был везде, в каждом уголке пространства, где он находился. голод занимал все сознание. иногда ему казалось, что даже во сне он жаждал такого человечно - простого – прикосновения. забавно, что за человека он себя не считал, хотя имел самое человечное.

еще похожего на человека его делала в̶л̶ю̶б̶л̶е̶н̶н̶о̶с̶т̶ь̶. хотя он не давал этому какое либо название, ибо не имел на это права. она была всем: и светом, и миром, и его вселенной, хоть признавать и не хотелось. разве мог он, трус и кукла, что то иметь к такому светлому **человеку**? нет. конечно нет.

когда он находился рядом с ней голод вопил сильнее. иногда в особое обострение голода у него мелькали мысли о ней. вдруг, на следующей их встрече она услышит его внутренний вой и прикоснется? может, даже обнимет?

чушь! как он может даже думать об этом? просто находится рядом – уже само благославление свыше! разве ему не достаточно сидеть рядом и дышать одним воздухом с ней? (хотя дышать ему и не надо. . .)

***

будучи почти что на грани изза вездесущного голода, он просто пялил в одно место на стене, жадно наслаждаясь воображением. он бы и дальше продолжил, если бы не. . она? почти дикие глаза метнулись чуть выше, и точно! он был готов поклясться, там была она! не взирая на внутреннюю радость от ее появления в голову пришел, казалось бы, самый логичный вопрос: откуда она тут? в следующую секунду стало ясно по ее взгляду: обычно усталого и наивного, сейчас же совсем сфокусированный и будто знающий – галлюцинация. или, может, сон? не имеет значения.

она в миг оказалась перед ним и, как ему сначала показалось, накрыла его чем то. но в следующее мгновение пришло осознание – его обнимают. первый рефлекс был оттолкнуть ее но. . разве он способен? она сжимала его так сильно, что казалось раздавит. давление нарастало, ребра трещали, словно еще чуть чуть и откажут. разве могла она быть. . настолько сильной? даже во сне это казалось абсурдным. но какое дело, если вой голодающего зверя стих? впрочем, этот зверь об этом и мечтал, пожалуй, целую вечность. он постоянно слышал, казалось, от кожи «сожми так крепко, чтоб сломать». это ли не счастье?

вдруг что то хрустнуло. это она? вряд ли. резкая и долгожданная боль пронзила тело. воздух вылетел из, кажется, проткнутых легких. сознание мутнело, в глазах появлялись то черные пятна, то искры. на языке вертелся одновременно мерзкий, но в то же время приятный металлический вкус. это ли не дар свыше, когда твой объект симпатии ломает тебе кости?

упиваясь контактом он не обращал на это внимания. разве это не самый лучший момент в его никчемной жизни? разум вопрошал еще: «сломай, сломай словно хлипкую куклу. разорви как лист. избавь от всего этого. чего ты ждешь?»

чуть погодя давление исчезло, но он, кажется, не проснулся. ребра ломило так, что мама не горюй. он лежал на полу пытаясь отдышаться, при этом кашляя и задыхаясь от крови. глаза безумные, но удовлетворенные, метались из стороны в сторону, пытаясь сфокусироваться.

но в момент все прекратилось. глаза сами открылись и бросились искать ее по комнате. безуспешно, конечно.

на что он надеялся? хотя грудь еще ломило. . могло ли это все же быть наяву?