Часть 2

Утро в Зверополисе было серым и влажным, будто город отмывался после вчерашнего праздника, смывая с тротуаров блёстки и радость. Офицер Джуди Хопс, стоя у окна своей квартиры, смотрела на мокрые крыши и старательно игнорировала тяжёлое, сосущее чувство под рёбрами. Это не было волнением перед засадой или погоней. Это была более изощрённая тревога — тревога учителя перед первым уроком, когда не знаешь, примут ли тебя в классе, и страшнее всего не провал, а безразличие. За спиной послышался мягкий шорох шагов по паркету. — Ты опять не спала, — констатировал голос, лишённый обычной игривости. В нём звучала не упрёк, а усталое узнавание. Ник вышел из мини-кухни с двумя кружками кофе, от которых поднимался едкий, бодрящий пар. Он был уже в своей полицейской рубашке с расстёгнутым воротником, но без жилета, и его обычно безупречный мех казался чуть более взъерошенным, чем обычно, будто он ворочался всю ночь. — Спала, — автоматически возразила Джуди, принимая тёплую кружку. Глина обожгла ладони, и это ощущение было почти приятным — что-то реальное, что можно было почувствовать. — Просто… рано проснулась. Продумывала план на сегодня. — План, — повторил Ник без интонации, отпивая свой кофе. Он прислонился к дверному косяку, и его силуэт на фоне тусклого утреннего света казался усталым. — Морковка, наш «план» на сегодня сводится к тому, чтобы привезти енота из камеры временного содержания в ту самую казённую конуру, которую он возненавидит с первого взгляда. Всё. Остальное — импровизация на тему «как не сорваться и не задушить друг друга». — Не может быть всё так безнадёжно, — Джуди обернулась к нему, и в её глазах, несмотря на усталость, снова вспыхнул тот самый непоколебимый огонёк убеждённости. — У него есть потенциал, Ник. Я видела, как он смотрел на твой браслет вчера. Не со страхом или злобой, а с… анализом. Как инженер на новую схему. — О да, — Ник хмыкнул, и уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но лишённом тепла. — Потенциал обойти систему. Лучшее качество для будущего законопослушного гражданина. Поехали, а то опоздаем на наше собственное, тщательно спланированное фиаско. —————— Общежитие для несовершеннолетних «Новая перспектива» располагалось в районе «Туннель-Вью», который сам остро нуждался в любой перспективе, кроме постоянного полумрака под эстакадой. Высокое, унылое здание из серого, потрескавшегося бетона, с решётками на окнах первых двух этажей. Возле входа, под капающим козырьком, курила тесная компания подростков-сурикатов. Их цепкие взгляды скользнули по полицейской машине, по Джуди, выходящей из неё с подчёркнутой прямолинейностью, по Нику, потягивающемуся с показной небрежностью. Один из них, повыше ростом, что-то хрипло цокнул, и тихий, колкий смех прокатился по группе. — Тёплая компания, — заметил Ник под нос, придерживая тяжёлую дверь с потускневшей стеклянной вставкой. — Надеюсь, наш подопечный не успел вступить в их профсоюз. — Внутри пахло дезинфекцией, дешёвым моющим средством и подвальной сыростью. За столом у входа дремал старый баран-охранник, на стене висел стенд с пожелтевшими правилами. Комната 312, отведённая Эштону, была на третьем этаже, в конце длинного, слабо освещённого коридора. Джуди постучала, выждала три секунды и открыла ключом, выданным администрацией. Крошечное помещение, освещённое одинокой лампой, казалось, вобрало в себя всю безнадёжность этого места. Голые стены цвета грязного мела, железная кровать с тонким матрасом, шаткий стол и шкафчик с заедающей дверцей. Единственное окно, узкое и высоко расположенное, выходило на глухую кирпичную стену соседнего дома, оставляя в комнате ощущение каменного мешка. Эштон сидел на краю кровати, спиной к двери, совершенно неподвижно. Он был в той же поношенной толстовке, капюшон наброшен на голову. На его тонком запястье зелёный огонёк электронного браслета мерно пульсировал в такт тиканью дешёвых часов на стене — навязчивый, нервирующий метроном. — Ну что, оценил вид из окна? — первым нарушил гнетущее молчание Ник, медленно обводя взглядом комнату. Его голос прозвучал нарочито громко в этой каменной коробке. — Почти как номер в отеле с видом на сад. Только сад — кирпичный, и мини-бар, видимо, ещё не завезли. — Эштон медленно, будто противясь каждому движению, повернул голову ровно настолько, чтобы они увидели профиль. Его взгляд, мелькнувший из-под капюшона, был пустым и скучающим. — Обрадовался, что решётки только внизу? — парировал он тем же ровным, лишённым эмоций тоном. — Не переживай. С этого этажа тоже расшибаешься. Проверено мной, — он сделал паузу, — лично. Джуди сделала решительный шаг вперед, заставляя себя игнорировать ледяную волну отчуждения, исходившую от енота. — Это твоё пространство, Эштон. На ближайшее время. Ты можешь его как-то… обустроить. У тебя есть личные вещи? Что-то, что ты хочешь принести? — Эштон наконец развернулся к ним. Он не встал. Его поза кричала о предельной расслабленности, но каждый мускул был под контролем. — О да, целый чемодан с пожитками, — он показал на пустой угол, где на полу лежала одинокая пыльная соринка. — Оставил в своём пентхаусе с панорамным видом. Может, вы сходите, принесёте? — Ладно, — вздохнула Джуди, отсекая сарказм. Она решила перейти к делу, достав из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Вот твоё базовое расписание. Оно может корректироваться. Понедельник, пятница, воскресенье — наши с Ником встречи. Обсуждаем, как дела, решаем вопросы. В остальные дни — обязательные занятия в городском вечернем колледже для твоей возрастной группы. Программа адаптивная. Они уже предупреждены о тебе. Сегодня четверг, так что после обеда мы… — Не пойду, — тихо, но очень чётко прервал её Эштон. В комнате стало ещё тише. Даже тиканье часов словно замерло. — Что? — Джуди заморгала, будто не расслышала. — В колледж. Не пойду. — Он поднял голову, и теперь в его глазах, наконец, появилось выражение — вызов, смешанный с отвращением. — Представляю. Толпа сытых, чистеньких зверюшек, которые будут пялить глаза на нового «проблемного хищника с электронным ошейником». Преподы, которые будут смотреть сквозь тебя или говорить замедленно, как с дурачком. Спасибо, у меня и так развлечений на день хватает. — Это не развлечение, Эштон, это обязательное условие! — Голос Джуди зазвучал твёрже, в нём зазвенели стальные нотки. — Чтобы вырваться отсюда, чтобы когда-нибудь иметь выбор, тебе нужны базовые знания. Бумага об образовании. Без неё ты… — Чтобы устроиться на работу? — Эштон фыркнул, и это был короткий, резкий, безрадостный звук. — На какую, интересно? «Требуется енот-уборщик, опыт работы с ворами и знание слабых точек замков приветствуется»? Или «разнорабочий на склад, готовность к ненормированному рабочему дню и регулярным обыскам»? Ник, до этого молча наблюдавший за трещиной в потолке, вдруг расхохотался. Сухо, беззвучно, лишь плечи слегка вздрагивали. Он вытер несуществующую слезу с щеки. — Браво, — произнёс он, и в его голосе звучало что-то вроде мрачного восхищения. — Отличный сарказм. Прямо в яблочко. Почти как у меня… лет эдак на десять назад. Прямо ностальгия. Джуди бросила на него убийственный взгляд, который мог бы испепелить менее опытного офицера. Но Ник её проигнорировал. Он оттолкнулся от стены и подошёл к Эштону, сокращая дистанцию до полушага — намеренно, агрессивно нарушая личное пространство. — Слушай сюда, гений улиц, — его голос упал до басовитого шёпота, которым обычно поучают менее опытных личностей. — Ты думаешь, ты первый, кто придумал эту удобную мантру «весь мир — дерьмо, и все против меня»? Я носил эту шкуру. Лет на десять дольше, чем ты живёшь на свете. И знаешь, что в ней самое отвратительное? — Он наклонился ещё чуть, так что их морды оказались совсем рядом. — Она становится уютной. В ней можно зарыться, свернуться калачиком и ныть, ныть, ныть, пока мимо проходит настоящая жизнь. Это тёплая, вонючая, знакомая яма самооправданий. И самое сложное — не упасть в неё, а решить из неё вылезти. — Эштон не отвёл взгляда. Он выдержал это давление, но в глубине его тёмных глаз что-то дрогнуло. Не страх. Скорее яростное, животное неприятие того, что его — его боль, его защиту — так легко раскусили и назвали по имени. — Ник, хватит! Прекрати сейчас же! — Джуди вклинилась между ними, буквально оттеснив Ника грудью. Её уши торчали прямо, как штыки. — Что «хватит»? — Ник отступил на шаг, его голос снова стал ровным и холодным, как бетонный пол. Они замерли, уставившись друг на друга. Воздух в крошечной комнате сгустился, зарядился невысказанным: «Я же предупреждал», «Ты всё портишь», «Мы должны быть командой». Это была та самая первая трещина в их едином фронте, которую Ник предвидел и почти ждал. Эштон наблюдал за этой немой ссорой взрослых с ледяным, почти клиническим интересом. «Снова ссорятся,» — констатировал он про себя, и это наблюдение принесло странное, горькое удовлетворение. Ник молча смотрел в грязное оконное стекло, за которым была лишь кирпичная стена. Он понимал каждое слово, брошенное енотом. Слишком хорошо понимал. Он сам когда-то, в самые тёмные свои дни, мог бы произнести ту же фразу, с той же интонацией. Это узнавание обжигало изнутри, как глоток слишком крепкого кофе. — Ладно, — наконец смирился Эштон. Его внутренние стены и устои постепенно рушились. — Вот и славно, — наконец проворчал Ник. — Правила озвучены, аксессуар на месте. Завтра, — он посмотрел на свои часы, — мы за тобой заедем. В десять часов утра. Не проспи. — Как будто у меня насыщенная социальная жизнь, которую можно проспать, — парировал Эштон, наконец опустив лапу и разглядывая браслет уже как свою новую, неизбежную часть. Он повертел запястьем, наблюдая, как свет от зелёного диода играет на стенах. —————— Их первая официальная «встреча по программе» должна была пройти в нейтральной территории. Джуди настояла на кафе «Морковный рай» неподалёку от участка — месте, достаточно уютном, чтобы не напоминать государственное учреждение, и достаточно публичном, чтобы избежать интимности, которая могла бы спровоцировать агрессию. Получилось неловко, натянуто и неестественно тихо первые добрые десять минут. Эштон сидел, сгорбившись на стуле, и ковырял ложкой гигантский шарик ванильного мороженого с брусничным сиропом, который Джуди заказала за него. Он делал это с таким видом, будто проводил биологическое вскрытие инопланетного организма. Ник, сидя напротив, увлечённо строил ажурную, невероятно неустойчивую башню из бумажных пакетиков с сахаром. Это было его способом абстрагироваться. — Итак, — начала Джуди, откашлявшись и окончательно сломав тишину, которая начинала звенеть в ушах. — Давай попробуем установить цели. Не мои, не его, — она кивнула на Ника, который поставил ещё один пакетик, и башня качнулась, — а твои. Не глобальные, не на всю жизнь. Хотя бы на… на ближайшую неделю. Чего ты хочешь? Хотя бы примерно. Эштон, не отрываясь от мороженого, пожал одним плечом. — Выжить. Цель на день достигнута. Поздравляйте. Можно расходиться. — Прекрасно, — вставил Ник, не отрывая глаз от своего архитектурного творения. — Базовый инстинкт освоен. Отметим галочкой. Следующий уровень: перестать быть обузой для системы. Или, на начальном этапе, хотя бы для нас двоих. Цель амбициозная, но достижимая. — Ник! — Джуди зажмурилась, собираясь с силами. — Что? Я же поддерживаю твою методику! SMART-цели, всё такое. Конкретная, измеримая… Джуди глубоко вдохнула, собираясь произнести очередную вдохновляющую речь, но её взгляд упал на лапы Эштона. Пока они с Ником препирались, енот, совершенно машинально, тонкими, быстрыми пальцами разобрал на составные части стеклянную солонку, стоявшую на столе. Винтик, пружинка, пластиковый дозатор — всё аккуратно легло на салфетку в определённом порядке. А затем, за те же несколько секунд, он собрал её обратно. Бесшумно, чётко, с лёгким, едва слышным щелчком последней детали. — Ты… любишь разбирать вещи, — констатировала она, и это прозвучало не как вопрос, а как открытие. Эштон вздрогнул, словно его поймали за чем-то глубоко постыдным. Он быстро сгрёб салфетку с деталями в ладонь и сунул кулак в карман толстовки, покраснев под шерстью. — Это… ерунда. Просто… руки надо чем-то занять. Чешутся. — Это не ерунда, — неожиданно вступил Ник, наконец оторвав взгляд от своей рухнувшей башни. Его глаза, обычно полные сарказма, теперь смотрели на Эштона с чистым, незамутнённым интересом оценщика. — Это навык. Чистый, точный, отточенный. Я знаю, о чём говорю. Не каждый карманник с такими же… хобби… может так работать. Ты что, раньше с механикой возился? Или с электроникой? — Нет, — буркнул Эштон, но его плечи, сгорбленные прежде, развернулись чуть шире. Он не смотрел на них, уставившись в свою тарелку с растаявшим мороженым, но его уши, острые и чуткие, были повёрнуты в сторону Ника. Нечаянная, невыпрошенная похвала, да ещё и от того, кто во всём видел только плохое, сработала сильнее любых увещеваний Джуди. — Просто… когда вещь разобрана, она понятна. В ней нет секретов. Её нельзя обмануть. Ты видишь, как она работает, или почему не работает. И тогда… тогда она твоя. Последняя фраза вырвалась тихо, сорвавшись с языка, будто против его воли. Она повисла в воздухе между ними, неожиданно глубокая и невыносимо грустная. Она была ключом ко всему его мировоззрению, к его страху и его желанию контролировать хаотичный мир. Джуди и Ник переглянулись. В этом взгляде было мгновенное, полное понимание. Джуди первой оправилась. — В центральной городской библиотеке, — начала она осторожно, как будто подбираясь к дикому зверьку, — есть целый отдел технологий и прикладных наук. Не просто книжки, а… старые журналы, схемы, учебники по механике, основам электроники. Вплоть до робототехники. Всё можно брать бесплатно. Просто читальный зал. — Эштон ничего не ответил. Он не кивнул, не отказался. Он просто сидел, уставившись теперь в сиропную лужу на своей тарелке, но его пальцы в кармане, как заметила Джуди, перебирали те самые детали от солонки. —————— Колледж «Новые Горизонты» оказался чуть менее мрачным, чем общежитие, но ненамного. Это было типовое здание из стекла и бетона, где Эштона, как он и предсказывал, встретили смесью любопытства и настороженности. Директор, суровая антилопа в строгом костюме, говорила с Джуди и Ником, кивая и бросая на енота быстрые, оценивающие взгляды. «Мы сделаем всё возможное, конечно. Но вы понимаете, у нас коллектив…» Эштон стоял в полушаге позади них, руки в карманах, браслет на виду, и смотрел куда-то в пол, его лицо было каменной маской. Он прошёл тестирование (оказалось, он знает математику и физику на уровне, сильно превышающем его формальное «образование», почерпнутые бог знает откуда), и его определили в смешанную группу. На первом же занятии по обществоведению, когда преподаватель, добродушный бобёр, начал говорить о «социальных лифтах и равных возможностях», Эштон тихо, но внятно прошипел соседу-барсуку, растерянно смотревшему на него: «Лифт сломан, а шахта завалена. Приятного дня». Барсук отодвинулся. Но на практическом занятии по информатике, в компьютерном классе, когда у всех зависла программа, а учительница не могла найти причину, Эштон, не поднимая глаза с своего чёрного экрана, пробормотал: «Попробуйте сбросить кэш. У вас маршрутизатор в 305-й глючит». Учительница, молодая лисичка, замерла, потом бросилась проверять. Оказалось, он был прав. Она бросила на него удивлённый взгляд. Он сделал вид, что не заметил. Вечером, когда они высадили его у знакомого мрачного здания «Новой перспективы», Эштон уже переступил порог, но вдруг обернулся. Не на Джуди, а куда-то в пространство между ней и Ником. — Завтра… в десять, вы сказали? Заберёте? — спросил он, его голос прозвучал немного хрипло, будто он давно не пользовался им для нормальных вопросов. — В десять утра, — чётко, без лишних улыбок, подтвердила Джуди, и в её груди что-то ёкнуло — маленький, тёплый и очень хрупкий триумф. — Отсюда. — Ясно, — кивнул Эштон и скрылся за дверью, которую тут же захлопнул кто-то изнутри. Когда их патрульная машина тронулась, Ник, глядя в зеркало заднего вида на удаляющееся, освещённое жёлтым светом фонаря здание, произнёс, глядя прямо на дорогу: — Он разобрал и собрал солонку за семь секунд. Я засекал по часам. — И? — спросила Джуди, устало прислонившись к подголовнику. — И… — Ник тяжело вздохнул, и в этом вздохе было что-то, похожее на сожаление. — И это чертовски обидно. Такой ум, острый, аналитический… и он тратит его на поиск слабых мест в дверных замках и на саркастичные комментарии. Такая пустая трата. — Он же не сказал «нет» насчёт библиотеки, — тихо, почти про себя, заметила Джуди, глядя на мелькающие за окном огни. — Потому что библиотека, — усмехнулся Ник, но в этот раз в его усмешке не было злобы, только усталая, неохотная признательность, — это тоже система. Большая, сложная, но система. Книги — это инструкции. А он хочет понять, как всё устроено. Чтобы знать, где обойти. Ты инстинктивно дала ему то, что может его зацепить. Для стартового дня тотального провала — неплохо. — Это что, комплимент, Уайлд? — Джуди не удержалась от слабой улыбки. — Это констатация факта, Хопс. Не испорть его завтра. У меня солнечные очки в бардачке лежат, и я за ними слежу. —————— А в своей каморке номер 312 Эштон сидел на краю железной кровати и смотрел на свои лапы. Он мысленно, снова и снова, проигрывал движение по разборке и сборке солонки. «Семь секунд. Можно быстрее. Мелькнула пылинка на пружине, отвлекла». Потом его взгляд упал на листок с расписанием, который Джуди оставила ему на столе. Он смял его в тугой, злой комок, занёс над жестяной урной у двери… и замер. Медленно развернул смятый листок, разгладил его на коленке, прижимая ладонью, пока бумага не перестала шелестеть. Потом, порывшись в кармане, нашёл обломок карандаша. В графе «Пятница», после строчки «Встреча с офицерами Хопс и Уайлд (10:00)», он вывел мелким, бисерным, недоверчивым почерком: «Б-ка?» Он тут же, с сильным нажимом, зачеркнул эти три знака, оставив лишь нечитабельную кляксу. На всякий случай. Мало ли. Снаружи снова начал накрапывать дождь, застучав по жестяному козырьку где-то далеко над его окном. Ритмично, монотонно. Зелёный огонёк на его запястье пульсировал в такт, как сердце какого-то чужого, холодного, механического зверя, которого он теперь был вынужден носить с собой. Но сегодня это пульсирующее зелёное пятно в темноте вызывало не только злость. Оно напоминало о взгляде лиса, оценивающем его «навык», и о вопросе крольчихи про библиотеку. И этот клубок чувств был новой, непривычной и очень неудобной головоломкой, которую он ещё не научился разбирать на части.