Глава четвертая

Навыки:

Каждый игрок обладает уникальными магическими способностями.

Иначе, как мясорубкой, «Поле уюта» назвать было нельзя. За колючими кустами образовалось море из крови и костей. Хоть Риа и смотрела на него с расстояния, она ощущала, как некая невидимая сила тащит ее на дно, в обитель мертвецов. Взгляд Риа остановился на девочке-подростке. Та с ужасом смотрела на высоких худощавых чудовищ, нависших над ней. Смерть уже стояла за ее спиной. «Не могу», — Риа отвернулась и закрыла глаза. Девочка сжимала меч дрожащими руками, но из-за юного возраста и охватившего ее страха оружие выглядело жалкой игрушкой. Когда из черных лап показались острые когти, она зажмурилась, предпочтя темноту пугающим мордам чудовищ. Тьма была последним, что обычно видели жертвы порождений кошмаров перед смертью. Однако слабый серо-белый свет неожиданно прорезал эту тьму. — Отстаньте от нее! — рассердилась Риа. Храбрость исчезла, когда порождения кошмаров пришли в себя после удара обжигающей магией луны и повернулись в сторону Риа. Хёнгу однажды сказал ей: «Запомни, у каждого игрока своя роль. Не берись за то, с чем не справишься». Риа никогда не сражалась в одиночку. Страх вновь овладел телом. Но Риа была рада хотя бы тому, что девочка-подросток воспользовалась моментом, когда порождения кошмаров были в состоянии ошеломления, и сбежала. Чудовища ступали по кровавому снегу, медленно перебирая тяжелыми лапами. Они приближались к Риа. С каждой секундой ее сердце ускорялось, бешено стучало в ребра, как в запертую дверь. Но Риа не могла ответить ему. Она застыла на одном месте, словно все ее конечности вдруг окаменели. Единственным движением Риа стало ее падение в сугроб. Даже адский холод уступал ужасу, заполнившему мир Риа. Когда острый коготь уколол ее тонкую шею, пустив струйку крови бежать по коже к ключицам, лапа порождения кошмаров обратилась в рубин. Отделившись от остального тела, она рухнула в снег. Хоть владельцы галакуба вечера обладали исключительно магией солнечного света, их навыки отличались. К тому же, у всех игроков была своя изюминка, но не каждый мог ее разглядеть. Если катана Рэйдена светилась закатным солнцем, то магия Мун Хёнгу напоминала рубин и не только по цвету. Она обладала свойством отражать реальность, как драгоценный камень. Поэтому и была узнаваемой.

Базовый навык

Название: Драгоценная тюрьма

Описание: Создание временных твердых оболочек и полых предметов из рубина

Магическая палочка Мун Хёнгу была из дешевых и мало, чем отличалась от обычной тонкой ветки дерева. Но одной из легенд «Лумитукку» мощное оружие и не требовалось. Ведь даже редчайшие магические палочки затмевал талант таких игроков, как Хёнгу. Он положил конец кровавой бойне за считанные минуты, обратив в рубины всех чудовищ.

Имя: Мун Хёнгу

Ранг: S+

Уровень: 90

Галакуб: Вечер

Класс: Поддержка

Здоровье: 60000

Сила атаки: 80000

Защита: 30000

Скорость: 10000

Крит. шанс: 100%

Крит. урон: 100%

— Ты знаешь, что делать, — произнес Хёнгу, взглянув на Рэйдена. Поддерживая свет катаны, самурай принялся разрезать рубиновые статуи на мелкие кусочки. К нему присоединились некоторые выжившие игроки. Хёнгу же поспешил к дочери. Убрав магическую палочку, он протянул Риа руку, чтобы та смогла встать. Поднявшись, она отряхнулась от снега. Раньше неожиданные появления Хёнгу заканчивались драмой. Сегодня все изменилось: закончилось вырыванием большого количества жизней из лап смерти. Риа пришлось еще раз взглянуть на мертвые тела вокруг: их число превосходило количество выживших. Большинство тел принадлежало новичкам. А почти все они… были подростками. Риа почувствовала себя ребенком, потерявшимся в психоделическом сне. Она прижалась к груди Хёнгу. Атласная рубашка пропиталась горячими слезами. Риа хотелось утонуть в аромате роз и кофейных зерен, принадлежащем темно-красной ткани. Но сбежать из этого кошмара, чем бы он ни был на самом деле, не представлялось возможным. Красные игровые окна, ставшие тупиком для игроков, неизменно висели в воздухе. Ночь глубиной в море опустилась на «Лумитукку», словно ткань, закрывающая собой все, что разрушили порождения кошмаров. Но она была полупрозрачной подобно темной воде. Управляя магической палочкой, словно дирижируя, Хёнгу аккуратно создавал рубиновый барьер вокруг «Поля уюта». Риа помогала отцу, водя кругом луны по воздуху. Ее магическая палочка периодически искрилась, как опасный оголенный провод. Риа легонько стучала по ней несколько раз, и оружие возвращалось в норму. Магия Риа обволакивала барьер снаружи. Это была световая иллюзия, делающая «Поле уюта» невидимым для незваных гостей. За спинами Хёнгу и Риа находился лагерь выживших игроков. Он напоминал скорбящую женщину, облаченную в черное, украшенную единственным аксессуаром — блестящей слезинкой, застывшей под глазом. Игроки, которым повезло выжить и не получить тяжелых ранений, оплакивали погибших товарищей. Они похоронили своих напарников и друзей в замерзшей земле «Поля уюта». Надгробия помог создать Хёнгу, поэтому все они были темно-красными. Зону отдыха стали называть «Первым кладбищем». Многие игроки с тяжелым состоянием здоровья оставались в кошмаре, боясь проснуться. Они лежали на покрывалах в палатках, пока целители неустанно заботились о них. Яркий свет излечивающей магии просачивался сквозь стены палатки. Где-то за сияющими тканями и Влад спасал чью-то жизнь. Были и те, кто разводил костры, чтобы отогреть и накормить раненых, а также их спасителей. Все продолжали бороться с самой смертью. — Прости за то, что так легкомысленно относилась к игре, Хёнгу, — Риа виновато опустила голову. — Я не виню тебя. Никто не мог знать заранее, что произойдет… нечто подобное. Риа взглянула на отца. Хоть Хёнгу был сосредоточен на создании барьера, слова, обращенные к Риа, были искренними. Стало тише, но не внутри современного самурая. Рэйден все еще переживал бурю в душе. Он бродил по лагерю, пока не заметил Клару, греющуюся у одного из костров. Рэйден побежал к ней, спотыкаясь. — Клара, ты жива! — Рэйден! — вскочила Клара. — Ты… Вы все живы? Надежда в ее глазах засияла, как звезды. — Да, — ответил Рэйден. — «Тень крыши» в порядке? Клара опустила голову. Она не хотела отвечать. — К тому моменту, когда Влад прибыл на помощь… — Влад? «Значит, все-таки оставил Риа одну», — мгновенно сделал вывод Рэйден. — Когда он прибежал, порождения кошмаров уже убили членов «Тени крыши»... Я не справилась с ними в одиночку. Когда Клара разрыдалась, задыхаясь, буря внутри Рэйдена сменилась жуткой траурной тишиной. Он не знал, какое из этих двух чувств было хуже. Вина острым ножом вонзилась в его горло. Слезы поднялись из глубины, чтобы побежать ручьями по щекам, но застряли где-то в середине своего пути. «Если бы я тогда принял другое решение…», — несмотря на все свое мастерство, Рэйден не успел отразить атаку множества мыслей. Он не заметил, как ушла Клара, как стало ярче пламя костра. Из хаотичного мирка его вырвал образ Влада, исцеляющего Риа. Ревность захлестнула Рэйдена. В попытке взять себя в руки он сделал несколько глубоких вдохов и подошел к напарникам. — Слу-ушай, Рэйден… — протянул Влад, придумывая на ходу, что сказать напарнику. — Давай отойдем. Надо поговорить, — Рэйден не хотел усугублять ситуацию выплеском негатива, накопившегося внутри. — Не драться, я надеюсь, — побеспокоилась Риа. — Если убьем друг друга, — Рэйден опустил голову, — кто же тогда будет сражаться со взбесившимися порождениями кошмаров? — Хочешь заключить союз? — предположил Влад. — Временный. Рэйден и Влад приблизились к границе рубинового барьера. За его пределами простирался лес, в глубине которого теперь скрывалось зло. — Коротышка, я перегнул палку, когда назвал тебя слабаком, — Рэйден даже не взглянул на Влада. Он не любил признавать свои ошибки. — Ничего. Для нас, целителей, слышать подобное — обыденность. — Но ты вылечил много людей. Спасибо тебе за это. — Ты не злишься, что я оставил Риа одну? — Злюсь… — вздохнул Рэйден. — Злюсь и ревную. Но ссориться с тобой не стану. Сейчас мы должны помогать друг другу. — Ты прав, — сказал Влад и сделал паузу. — Мне тоже есть что сказать тебе. Рэйден заинтересованно посмотрел на Влада. — Приглушить твою злость у меня навряд ли получится, но вот ревность… Влад заговорил тише: — Ревность я могу приглушить, потому что мне нравится Клара. — Ого… Рэйден обдумал слова напарника. — Но она же выше тебя, да и… сильнее. — Знаю. Но сердцу не прикажешь. Два члена «Кроличьей шляпы» какое-то время молчали, окутанные тьмой и холодом ночи. Вдалеке сверкали огоньки. Многие игроки, уставшие после тяжелого сражения, уже спали в уцелевших палатках. Кто-то пытался прийти в себя, глядя на умиротворяющее теплое свечение. Некоторых мучили кошмары. А печального Рэйдена — вина, лишающая сна. — Прогуляемся? — предложил он. — С ума сошел? Как только выйдем за пределы барьера господина Муна, тут же помрем. — Пока моя катана со мной, конец не придет, — уверенно ответил Рэйден. — На самом деле, есть… другие погибшие, о которых еще не позаботились. — «Тень крыши». Незачем рисковать собой понапрасну. Порождения кошмаров не оставили тел. — Но мне… — Рэйден сжал рукоять катаны, убранной в ножны, — хотелось бы попрощаться с «Тенью крыши». Влад тяжело вздохнул. — Ладно. Давай рискнем. Выйдя в опасный лес, Рэйден заранее вынул катану из ножен. Он чувствовал ответственность за жизнь Влада. Поэтому, несмотря на свои развитые дыхание и реакцию, решил быть готовым ко всему. К счастью, ни одно порождение кошмаров так и не появилось на пути. Лагерь пустовал. Здесь не только не было тел. Не осталось и следов крови. Все выглядело так, будто у черных углей, бывших ярким костром, никогда и не грелись тела и души. Рэйден упал на колени перед черным пятном ночи. — Простите меня, «Тень крыши»... Я не защитил вас, — слеза, еле заметная в темноте, покатилась по его щеке. — Вина за ваши смерти не оставит меня до самого конца моей жизни. Она будет следовать за мной, слившись с жестокими ветрами и обжигающими снегами. Вечность скорби будет храниться в дождях, подобных слезам. В прошлом Влад ни разу не видел Рэйдена таким поэтичным. Сейчас тот говорил, как самурай из совершенного другого времени. — Как воин, хочу дать клятву. Я стану лучше, чтобы другим не пришлось погибать. А вы… Покойтесь с миром. Рэйден поднялся. После минуты абсолютной тишины Влад сел на бревно. — Я попрощаюсь по-своему, если ты не против. Рэйден кивнул и сел рядом. Влад достал свое оружие из инвентаря. Не все мелодии чудесной электрогитары исцеляли тело. В репертуаре Влада были и те, что служили пластырями, облегчивающими боль на вечных ранах сердец. Меланхоличная мелодия проникала во все живое и неживое: деревья, камни и даже угли. Рэйден ощутил, как она нежно коснулась кожи, аккуратно прошла сквозь ребра и заботливо окутала сердце теплом. — Этой ночью мы посмотрели друг на друга под совершенно другим углом, — произнес Рэйден, взглянув на Влада. — Ага… — А твоей электрогитаре и комбоусилитель не нужен, — заметил Рэйден. — Да. В этом ее плюс. Перед возвращением в безопасную зону отдыха Рэйден все же нашел кое-что, принадлежащее «Тени крыши». В углях, сливающихся с ночью, обнаружить это сразу было невозможно. — Я все-таки нашел… — Что там? — Влад приблизился. — Не уверен. Видимо, галакуб. Только он погас. Не работает. Осмотрев блеклый галакуб вечера, который когда-то сиял оттенками желтого, Рэйден стал одновременно печальнее и спокойнее. Влад тоже взглянул на странный предмет. — Смотри, а здесь есть что-то интересное, — Влад показал Рэйдену крохотного, еле заметного, белого мотылька, вышитого на галакубе. — Ты когда-нибудь видел такое? — удивился Влад. — Ювелирная работа… Но кто ее сделал и зачем? — О погасших галакубах я слышал. До того, как смерть стала возможна в «Лумитукку»… игроки встречали ее в реальной жизни. Впрочем, как и все люди. Их галакубы гасли навсегда и становились памятью об ушедших. Но о вышивках я ничего не знаю. — Ладно. Выясним позже, что да как. Пора возвращаться. Когда Влад вернул Рэйдену погасший галакуб, тот поместил его в свой инвентарь. На обратном пути члены «Кроличьей шляпы» столкнулись с тремя низкоуровневыми порождениями кошмаров, но Рэйден расправился с ними. Он и Влад успешно вернулись в безопасное место. Как только раннее утро коснулось снега, Риа открыла глаза. Клара все еще сопела в спальном мешке. Эмоционально Риа стало лучше после сна. Но одна мысль не давала ей покоя: о судьбе других игроков. Укутавшись в плед, Риа надела очки и вышла из палатки. Растрепанные волосы и отекшее лицо не заботили ее. Она сердито нахмурилась, увидев яркий свет, ощутив боль в глазах. Немногие проснулись в то же время или даже раньше. Они уже завтракали и делились предположениями о том, что сегодня скажет Мун Хёнгу. Как легенда среди игроков, создатель защитного барьера, он поневоле стал лидером выживших. Риа нашла свободный костер, расстелила плед на бревне и села. Она изящно зашевелила пальцами, держа их над своим галакубом. Лунный свет в ладонях то появлялся, то исчезал. Риа настраивала галакуб, чтобы получить доступ в общую сеть взаимодействия между игроками, похожую на интернет, под названием клубок связи. Закончив настройку, Риа нашла видеообращение главы галагильдии «Дом паука» и включила его. — Уважаемые игроки, — Юн Хеджин, женщина с двумя запоминающимися каштановыми хвостами и красными глазами, говорила с экрана, — вчера, ближе к ночи, в системе игры появилась ошибка, которая привела к трагедии. Риа ощутила холод, будто покрылась корочкой льда. Она увидела фото и видео, снятые выжившими игроками в разных местах «Лумитукку». Жестокие расправы порождений кошмаров вызывали ужас. Где-то было больше жертв, чем на «Поле уюта». — Многие игроки погибли. Выжившие не могут выйти из игры из-за ошибки. Решения этой проблемы на данный момент нет. Но я и главы других галагильдий обязательно найдем его. Убедительно прошу игроков, застрявших в «Лумитукку», постоянно поддерживать связь друг с другом. Риа хмыкнула. Ей понадобилось немало времени, чтобы настроить свой галакуб. Мешали помехи, появившиеся из-за ошибки. — Передвигаться по миру игры лишь в том случае, если необходимо найти безопасное место. Многие игроки скооперировались и сумели очистить от порождений кошмаров некоторые территории. Координаты безопасных зон отдыха уже опубликованы в клубке связи. Выжившие игроки, прошу вас, не оставайтесь одни. Посмотрев видео, Риа не задумалась о реакции других. Паника разрослась быстро, как сорняк, породив хаотичное болото, всасывающее все в себя. Риа тонула в густой мешанине из эмоций людей, в голосах, слившихся в грязную какофонию. Глаза не слушались свою владелицу. Мир, который видела перед собой Риа, стал вихрем, имеющим цвет смешения людей, огней и деревьев. Вихрем, в котором никто не существовал отдельно — поглощал и был поглощаем.