2.

Сигареты она никогда не покупала. Во-первых, ребёнку не продадут. Во-вторых, где б она на это взяла деньги. Серьёзно, где? Пособия по потере родителей едва хватает на продукты - спасибо, родная Коноха, за щедрость. Поэтому Юма очень умело крадёт. Что-нибудь из лавки зазевавшегося торговца, пачку сигарет у самодовольного взрослого. Чаще всего у Асумы. Крала. После его смерти сигареты стали отдавать вкусом крови. Тошнит. Да что ж такое?! Привыкнуть надо было за все года, что организм, спасибо генетике пропоиц, выдаёт одни проблемы! Додумать она не успевает, потому что на улице, на которую выскочила, спотыкается взглядом о человека. Асума. Это плохо. Он здесь. Он жив. Он прямо сейчас стоит и покупает что-то, успевая перекинуться с продавцом парой фраз. Юма ловит себя на когнитивном диссонансе, потому что уже лет пять как для неё Асума Сарутоби мёртв и гниёт в земле. Она на него не просто смотрит - пялится. Не может двинуться, будто если она сделает шаг, то мужчина исчезнет, как галлюцинация. Два образа - тело в гробу из её реальности и живой, дышащий Сарутоби из этой - накладываются. Она почти видит, как из его рта сейчас потечёт кровь, как глаза помутнеют, как... - Эй, мелкая. Если ты сигареты ищешь, то у меня самого нет, закончились. - Асума поворачивается и хмурится лишь слегка, когда смотрит на застывшую девчонку. Танаку он знает по многочисленным кражам из своего кармана. В первые разы прощал, потом один раз пообещал уши открутить. Потом узнал у Ируки побольше о ней, и решил, что хрен с ними, с кражами. Пусть развлекается ребёнок, даже если так неправильно. Юма поднимает на него такие испуганные глаза, что Асума сам начинает беспокоиться. - Эй, чего ты? - делает шаг вперёд, только чтобы увидеть, как девочка с недетской отчаянной ловкостью отпрыгивает на добрые два метра. - Чего ты?.. Он никогда не видел у детей такой боли в глазах. Никогда не видел эту девчонку такой зашуганной. - Ничего. - срывается с губ, и Юма резко разворачивается, в следующий момент уже сбегая по крышам, оставляя Асуму в шоке. Мужчина за ней бы последовал, но не знает, чем мог бы помочь. Дура, дура! Она не может вдохнуть. Нужно успокоиться, как ей успокоиться?! Никак. Она давно не была в таком состоянии, проводя почти всё время в алкогольном забытье. Как ей успокоиться, если регуляция поведения никогда не была адекватной, если она всегда беспокойна и глушила тревогу, тошноту и истерики исключительно алкоголем?! Она сворачивает к лесу, пробирается по веткам деревьев, чтобы сбежать достаточно далеко от людей. В висках стучит, а в груди будто змея сжимает холодными липкими оковами ноющее от нагрузки сердце. Она умирает? Уже умерла? Что с ней, что с ней, что?! - Где я?! - хочет крикнуть, но голос едва различим. Где она? Это реальность? Ад? Ногти впиваются в руку до красных полукружий, металл кастета холодит кожу бедра через карман. Потом холодит тонкие пальцы. Удар кулаком по стволу отдаётся звоном в ушах, костяшки вспыхиваются привычной болью. Очнись, очнись, очнись! Боль слишком реальна. Дрожащие пальцы, сложенные в печатях для выхода из гендзюцу не помогают. Воздух слишком чистый, птицы слишком громкие, а она слишком, слишком трезвая. - Почему я здесь? Зачем? Ками, за что?.. Вдох. Выдох. Вдох. Спокойно, спокойно, твоя истерика не сделает лучше абсолютно ничего, ты просто потратишь силы зря, заподозрят, проследят... Она в последний раз врезается кулаком в дерево, прежде чем машинально убрать кастет в карман. Слабые ноги не держат, приходится упасть на колени на землю и сжать пальцами густую траву. Вдох. Выдох. Спокойно. Терять голову нельзя, надо вспоминать. Итак... Что она помнит? Ну, кроме войны, которая в данный момент маячит далеко-далеко за горизонтом. Команда Семь. Какаши Хатаке с его проблемами с психикой и с бывшим... Сокомандником. Хотя она какое-то время думала, что они были любовниками, но потом отмела мысль как неправдоподобную. Дальше? Ну, экзамен на чуунина, вроде. Она не может не помнить, что на экзамене Орочимару оставил Саске метку, отчего тот, и так мститель до мозга костей, позже вообще чокнулся. Ну, у Учих же эта ёбнутость семейная... Начиная от Мадары, продолжая Обито и Итачи, заканчивая сейчас ещё нормальным Саске. К слову о Итачи. Тот же еблан из-за приказа перерезал клан, да?.. Ну, а позже Саске его пришил, понял, что проебался и очень мило напал на Коноху. Да. Учихи - это главный пиздец Конохи от начала времён. Что ещё? Ну, Акацуки тоже пиздец. Под руководством псевдо-Мадары. Учихи, снова. Где вообще в пиздеце не фигурировали эти шаринганистые уроды?! Ближайшие проблемы? Мира - создание команды семь. Её личные - попытка сидеть и не отсвечиваться. Один раз провалилась, благо, Ирука всегда был наивным. Как вообще хорошо после панической атаки голова очистилась от шлака. Даже курить не тянет. Надо вернуться в деревню, что-нибудь съесть и составить список померших по памяти. Авось, кого-то получится под шумок избавить от смерти. Если её саму не прибьют раньше. Ох, зачем она лезет, куда её несёт? Она что, Наруто с его верой в доброту и справедливость? Или что? Ох, Юма-Юма, чего ж тебе не сидится смирно и не умирается, как всем нормальным... В мозгу образовалась блаженная лёгкая пустота, будто ничего не сможет её больше напугать. Она поднимается на ноги и бредёт в сторону деревни с чувством, будто пережила бурю. Взгляд спотыкается о оранжевые - вызывающе яркие в тёмной зелени лесной глуши - цветочки. Растут себе, и не знают, что цветом так сильно похожи на маску одного ублюдка, почти погубившего мир в будущем. В голове зреет план, который можно счесть самоубийством, оскорблением или осквернением памяти мёртвых. Но в мыслях блаженное ничто, и задумываться о своих вероятных бедах и проблемах (в том числе с головой) не получается. Цветы девочка собирает в букет, такой же паршивый, как и всё в этом мире. Через двадцать минут, убедившись, что в округе нет никого из взрослых, Юма роняет цветы на мемориал памяти. Те, не скреплённые ничем, рассыпаются у подножья оранжево-зелёным уродливым ковром. - На долгую память. - бормочет она, вытирая руки о штаны. - Они, вроде, успокоительные. Если, конечно, они на том свете нужны. Она, к сожалению, об этом так и не узнала.