Глава 17.

— Итак, что мы ищем? — спросила Сюзетт. — Я не ищу ничего конкретного, — сказал Гарри, оглядывая огромную комнату, полную вещей, оставленных студентами за тысячелетия. — Я подумал, что мы могли бы просто поискать что-нибудь интересное. — Ты уверена, что всё в порядке? — спросила Гермиона, в которой любопытство боролось с совестью. — Я имею в виду, разве это не воровство? — Эти вещи пролежали здесь много веков, Гермиона, — сказал Гарри. — Никто не станет их искать. — Подумай обо всех книгах, которые мы могли бы найти, — добавила Сюзетт, взяв Гермиону за руку и сжав её. Гермиона прикусила губу и долго смотрела на него с противоречивым выражением лица, а потом вздохнула. — Полагаю, ты прав, — согласилась она. Улыбнувшись, Гарри взял её за руку и повёл в лабиринт, которым была Комната потерянных вещей. Насколько хватало глаз, повсюду были груды выброшенных вещей высотой около тридцати футов. В основном это был хлам: сломанная мебель, выброшенные школьные принадлежности, пустые бутылки, старая одежда и многое, многое другое. Среди хлама попадались ценные вещи, такие как редкие бумстеры, старинные мётлы, дорогие украшения и полезные магические артефакты. Просматривая стопку старых мётел, большинство из которых были в ужасном состоянии, Гарри нашёл нетронутый «Нимбус-2000», самую первую метлу, выпущенную компанией почти триста лет назад. Осторожно вытащив её из стопки, он бережно положил её на пол. — Вверх! — скомандовал он. Метла послушно подпрыгнула и ударила его по руке. Гарри широко ухмыльнулся. Исправный «Нимбус-2001» в таком состоянии стоил бы целое состояние для подходящего коллекционера, но его гораздо больше интересовала история этой метлы и то, как она изменила облик квиддича. — Эй, девочки, — сказал Гарри. — Берите метлы. Мы быстрее и проще обыщем это место, если полетим. — Гарри, ты же знаешь, я не люблю летать, — пожаловалась Гермиона, пока Сюзетт выбирала исправную «Комету-7». — Мы будем двигаться медленно и держаться ближе к земле, — успокоил её Гарри и ухмыльнулся. — Если ты так переживаешь, можешь поехать со мной. — Если я полечу с тобой, мы ничего не успеем сделать, — фыркнула Гермиона, и в уголках её губ заиграла улыбка. — Ты всё время меня лапаешь. — Ты так говоришь, будто это что-то плохое, — сказал Гарри. Сюзетт хихикнула, когда Гермиона выбрала более современную модель Комету 120. — Хороший выбор, — улыбнулся Гарри. «Думаю, то, что я три с половиной года слушала, как вы с Роном рассуждаете о квиддиче, пошло мне на пользу», — призналась Гермиона. Сев на мётлы, они втроём взлетели на высоту около трёх метров и медленно поплыли между грудами мусора. Не успели они улететь далеко, как Гермиона заметила стопку книг. Она не нашла ничего интересного, и они снова взлетели. Они летали кругами, не поднимаясь выше пятнадцати метров, пока один из них не заметил что-то, на что хотелось посмотреть поближе. В ходе поисков они нашли несколько интересных вещей. Гермиона и Сюзетт нашли несколько книг, а Гарри обрадовался нескольким интересным зачарованным предметам. Гермиона была особенно рада найти книгу, которой не было даже в библиотеке Хогвартса. — Считалось, что она утеряна много веков назад! — воскликнула Гермиона. — Только подумай, сколько других утерянных книг мы можем здесь найти! Гарри улыбнулся её энтузиазму, и они продолжили поиски. Несмотря на то, что они провели в комнате несколько часов, они осмотрели лишь малую её часть. Глядя на огромные размеры комнаты, Гарри подумал, что на её осмотр уйдут месяцы. — Подожди, — нахмурилась Гермиона, когда они начали уходить. — А вдруг я завтра забуду про книги? — Дамблдор научил меня заклинанию, которое связывает их с тобой, — сказал Гарри. — Книги останутся там, куда ты их положил, но, к сожалению, ты всё равно не вспомнишь, что читал накануне. — Тогда какой смысл их читать? — спросила она, хмуро глядя на книги в своих руках. «Ты могла бы написать краткое изложение прочитанного, а потом прочитать его утром», — пожав плечами, предложила Сюзетт. — Прости, Гермиона, но мы мало что можем сделать, пока я не найду выход из этой проклятой петли, — вздохнул Гарри. — Ни в одной из тех книг, что ты нашла, нет ничего о времени, верно? — Нет, — ответила Гермиона с извиняющимся видом. — Я смотрела, но ничего не увидела. Гарри снял очки и потёр уставшие глаза тыльной стороной ладони. — Мы всё ещё можем что-нибудь найти, — сказала Сюзетт, целуя его в щёку. — Разве ты не говорил, что профессор Дамблдор знал заклинание для обнаружения магии времени? — Думаю, да, — ответил Гарри, задумчиво нахмурившись. — Я спрошу его об этом. Мило улыбнувшись, Сюзетт взяла его под руку и снова поцеловала в щёку. Гарри не смог сдержать улыбку, глядя на потрясающую блондинку. — Итак, что мы будем делать сегодня вечером? — спросила она. — Я предлагаю забыть о бале и остаться здесь на всю ночь, только мы втроём, — сказал Гарри с кривой ухмылкой. — Звучит великолепно, — улыбнулась Сюзетт. Они оба повернулись и посмотрели на Гермиону. Вздохнув, она с тоской посмотрела на свои книги, а затем покачала головой. «Думаю, нет ничего страшного в том, чтобы пропустить бал, о котором завтра никто не вспомнит», — сказала она. Улыбаясь, Сюзетт практически подбежала к Гермионе и страстно поцеловала её в губы. Гермиона вскрикнула от неожиданности и на мгновение замерла, а затем прижалась к Сюзетт и поцеловала её в ответ. — Дамы, — сказал Гарри через несколько секунд, улыбаясь. — Если вы не хотите сделать это здесь, нам, наверное, стоит выйти и сменить номер. Запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они схватили его за руки и вытащили в коридор. После недели поисков, по крайней мере для Гарри, они добились значительного прогресса. Некоторые из найденных ими вещей были просто невероятными. Они нашли первое издание «Истории Хогвартса», которое Гермиона баюкала, как младенца, а также Омуты памяти, горы драгоценностей, в том числе сундук, полный драгоценных камней, и всевозможные ценные артефакты. Поскольку только Гарри мог вспомнить, где они искали и что нашли, а взять с собой они могли слишком много, Гермиона составила карту комнаты, на которой было отмечено расположение всего ценного и интересного. Она пыталась сделать её похожей на карту Мародёров, но даже с помощью Сюзетт это заняло много времени. Когда они наткнулись на сундук, полный драгоценных камней, Гермиона достала свою карту, развернула её и постучала по ней палочкой. Над довольно точным изображением кучи мусора, в которой был спрятан сундук, появился маленький парящий флажок с надписью «сундук с драгоценными камнями». — Ты действительно молодец, Гермиона, — улыбнулась Сюзетт. — Ничего особенного, — скромно ответила она. — Просто топографический амулет и несколько этикеток. — Это лучше, чем всё, что придумали мы с Гарри, — сказала ей Сюзетт. — Из-за тебя мне сложно решить, что лучше. Твой замечательный ум или твоя прекрасная попка. — Сюзетт! — воскликнула Гермиона, когда француженка начала лапать её за попу. — Это сложный вопрос, — ухмыльнулся Гарри, демонстративно глядя на ягодицы Гермионы. Брюнетка покраснела и покачала головой. Каждое утро она наблюдала за воспоминаниями об их совместном времяпрепровождении глазами Гарри и Сюзетты, но ей всегда требовалось время, чтобы они стали казаться ей реальными. Из-за этого Гермиона часто краснела, когда они её дразнили. — Ты спрашивал Дамблдора, можно ли с помощью этого заклинания связать нас друг с другом, как мы делаем с предметами? — спросила Гермиона, явно меняя тему. — Да, — вздохнул Гарри, проводя рукой по волосам. — Он сказал мне, что я могу это сделать, только если у меня не будет другого выхода. Это сработает, но, по сути, это означает, что мы женаты. — Звучит неплохо, — усмехнулась Сюзетт и поцеловала его в губы. — Думаю, я могла бы с тобой смириться. Гарри улыбнулся и поцеловал её в ответ. — Это также означало бы, что если один из нас умрёт, то умрёт и другой, — сказал Гарри. — Мы бы буквально связали наши души. — О, — нахмурилась Гермиона. — Думаю, мне просто нужно будет продолжать оставлять себе записки. — Прости, — сказал Гарри, сжимая её руку. — Как проходит твоя дуэль с профессором Флитвиком? — спросила Сюзетт, когда они вернулись к обыску комнаты. — Очень хорошо, — улыбнулся Гарри. — Он говорит, что теперь я, наверное, смог бы справиться с большинством мракоборцев. Он даже начал брать меня с собой в лес, чтобы научить более мощным заклинаниям. — Правда?! — взволнованно спросила Гермиона. — Это здорово, Гарри. Я всегда знала, что ты молодец, но то, что ты так быстро добился успеха, действительно впечатляет. — Прошло почти четыре года, Гермиона, — сказал Гарри с грустной улыбкой. «А за это время большинство людей как раз заканчивают обучение на авроров и уже могут противостоять своим инструкторам, — сказала она ему. — Я очень горжусь тобой». Гарри улыбнулся и обнял её, когда она обняла его в ответ. — А как насчёт древних рун? — спросила она. «Я только начал изучать материал за шестой класс, — сказал он. — Я уделяю этому не так много времени, как дуэлям». «Это значит, что в следующем году ты сможешь посещать занятия вместе со мной и тебе не придётся ходить на этот бесполезный курс прорицаний», — взволнованно сказала Гермиона. — Да, теперь мне нужно только выяснить, что вызывает временную петлю, которая не должна существовать, а затем разорвать её, — вздохнул Гарри. Он тут же пожалел о своих словах, когда Сюзетт и Гермиона нахмурились. — Прости, — пробормотал он. — Всё в порядке, — сказала Сюзетт, погладив его по щеке. — Мы знаем, что ты, должно быть, расстроен. — Мы просто беспокоимся за тебя, — добавила Гермиона. — Я в порядке, — сказал он, а затем продолжил, увидев их недоверчивые взгляды. — Нет, правда. Я имею в виду, конечно, это расстраивает, но вы двое помогаете мне сохранять рассудок. Со мной всё будет в порядке. Желая сменить тему, Гарри достал палочку и наложил чары обнаружения временной магии, которым его научил Дамблдор. Он накладывал их бесчисленное количество раз, пока они обыскивали Комнату забытых вещей, но до сих пор единственными, кто светился синим, были он и Гермиона. Даже тогда свечение было невероятно тусклым. Гермиона ахнула, широко раскрыв глаза и прикрыв рот рукой, и указала куда-то за его плечо. Гарри и Сюзетт обернулись и увидели, как из огромного купола вырываются волны синего света. — Чёрт, — пробормотала Сюзетт. — Мы нашли его, — прошептал Гарри. Руки Гарри дрожали от волнения и страха. Он крепко сжал палочку и направился к источнику звука. Обойдя груду стульев и старых сундуков, он наткнулся на мраморный бюст с потускневшей серебряной тиарой на голове. На шее бюста висел кулон в виде песочных часов — безошибочно узнаваемый символ путешественника во времени. Осторожно подойдя ближе, Гарри остановился, почувствовав знакомую магию, от которой у него по спине побежали мурашки. Это была та же магия, которую он ощутил от дневника на втором курсе, только гораздо более зловещая. — Это диадема Рейвенкло, — благоговейно прошептала Гермиона. Не сводя глаз с тиары, она попыталась пройти мимо него. — Нет! — закричал Гарри, обнимая её за талию. — Но, Гарри, подумай обо всех знаниях, которые он может хранить, — сказала Гермиона, пытаясь отстраниться от него. Гарри начал оттаскивать её, и она впилась ногтями ему в руку. Зашипев от боли и пытаясь удержать удивительно сильную девушку, он оглянулся на Сюзетт в поисках помощи. Она тоже смотрела на тиару, но, к счастью, не тянулась к ней. — Сюзанна, помоги! — крикнул Гарри. Покачав головой, Сюзетт в замешательстве посмотрела на него, затем перевела взгляд на тиару и попятилась к нему. — Отпусти меня! — закричала Гермиона, вцепившись ему в руку и пытаясь вырваться. — Сюзетт! — закричал Гарри. — Помоги мне! Это Волан-де-морт! Оторвав взгляд от тиары и испуганно вскрикнув, Сюзетт схватила Гермиону с другой стороны и помогла ему увести её. Когда они отошли примерно на шесть метров и тиара скрылась из виду, Гермиона расслабилась и растерянно заморгала. — Что... что случилось? — спросила Гермиона. «Эта штука обладает очень сильным воздействием», — сказала Сюзетт, когда Гарри наконец отпустил Гермиону. — Это было ужасно, — вздрогнула Гермиона. — Мне казалось, что я должна заполучить Диадему любой ценой. — Нам нужно пойти за Дамблдором, — сказал Гарри. Кивнув, Гермиона достала карту, чтобы отметить место, но потом остановилась. «Почему у меня на руках кровь?» — с тревогой спросила она. — Гарри, твоя рука, — сказала Сюзетт, указывая на неё. Гермиона ахнула, увидев глубокие порезы в форме полумесяца, которые она оставила на его коже своими ногтями. Предплечье Гарри было покрыто кровоточащими порезами. Подбежав к нему, Гермиона исцелила его, не сдерживая слёз. — Ты не виновата, — сказал Гарри, вытирая слезу большим пальцем. — Я должна была быть сильней, — пробормотала Гермиона. — Эй, — тихо сказал Гарри, поглаживая её по щеке. — Ты не виновата в том, что случилось с Джинни, так же как и она сама. — С Сюзеттой всё было в порядке, — с грустью сказала она, отпуская его руку. Вздохнув, Гарри притянул его к себе в утешительном жесте. «Я тоже боролась, — сказала ей Сюзетт. — Только моя окклюменция заставляла меня вести себя так же, как ты». Поцеловав Гермиону в лоб, Гарри и Сюзетт обняли всё ещё заметно расстроенную Гермиону и вывели её из комнаты. ~ Через полчаса, рассказав Дамблдору о том, что они нашли, они вместе с директором вернулись в Комнату забытых вещей. Когда они подошли ближе, Гермиона остановилась и обхватила себя руками, словно пытаясь защититься. «Думаю, на этот раз будет лучше, если я останусь», — сказала она. — Я останусь с ней, — предложила Сюзетт. Гарри покачал головой: «Нет. Гермиона, ты должна с этим справиться. Ты знаешь, чего ожидать на этот раз, и я буду рядом с тобой всё это время». Прикусив губу, Гермиона долго обдумывала его слова, прежде чем кивнуть. — Насколько мы близки? — спросил Дамблдор. — Это прямо за углом, — сказала ему Сюзетт, указывая на кучу стульев. Кивнув, он осторожно двинулся вперёд. Гарри оглянулся на Гермиону, которая держалась за руку Сюзетты, и они втроём последовали за ним. — Интересно, — сказал Дамблдор. — Ты был прав. Это совсем как дневник. — Что это? — спросил Гарри. — Всему своё время, — ответил профессор, многозначительно, но незаметно взглянув на девушек. — А пока нам следует сосредоточиться на том, почему время повторяется и, что ещё важнее, как это остановить. — Профессор? — спросила Гермиона. — Разве вы не говорили Гарри, что «Маховик времени» не может этого сделать? — Так и есть, — ответил Дамблдор. — Однако, если вы присмотритесь, то увидите, что песочные часы треснули. Гарри прищурился, чтобы рассмотреть получше, и заметил, что дно песочных часов треснуло и несколько песчинок упали на стол, на котором стоял бюст. «Я считаю, что это происходит из-за влияния Волан-де-Морта», — продолжил он. — Но что он пытается сделать? — спросила Гермиона. — Зачем вообще повторять одно и то же? «Она пытается воскресить лорда Волан-де-Морта, как это сделал дневник, — объяснил Дамблдор. — Эссенция, которую Том поместил в диадему, не такая сложная, как та, что он поместил в дневник. В то время как дневник черпал силу из мисс Уизли, у диадемы нет возможности поглощать столько магии. Вместо того чтобы использовать человека, диадема пытается поглощать магию из помещения». — Чёрт, — выругался Гарри. — Мы должны это остановить! — Не волнуйся, — улыбнулся Дамблдор. — Диадеме потребовались бы столетия, чтобы впитать достаточно магии для воскрешения Лорда Волан-де-Морта. Именно поэтому она использует Маховик времени. Если бы не твоя связь с Томом, у неё бы всё получилось. Мир бы столетиями переживал один и тот же день, не подозревая об этом, а Лорд Волан-де-Морт тем временем медленно набирал бы силу. — А что насчёт Волан-де-Морта? — спросил Гарри, неосознанно потирая пульсирующий шрам. — Я имею в виду того, кто в поместье Риддлов. Как думаешь, он всё помнит, как я? — Это возможно, — сказал профессор Дамблдор, поглаживая бороду. — Но я так не думаю. Тело, в котором сейчас находится Волан-де-морт, крайне слабо. Ему требуются все его силы, чтобы просто оставаться в таком состоянии. То тело, которое вы видели, — всего лишь сосуд для его духа. Он не жив и не мёртв по-настоящему. На данный момент я не верю, что он достаточно силён, чтобы осознать происходящее. Тем не менее, возможно, лучше попытаться выяснить это. — А мы не можем просто уничтожить тиару? — спросил Гарри. — Это диадема, — поправила Гермиона. — Да, это так, — сказал Гарри. — Это возможно, — признал Дамблдор. — Однако это также может привести к тому, что весь замок перенесётся на сотни лет назад. — О, — сказал Гарри, с трудом сглотнув. — И что же нам делать? — Пока ничего, — ответил Дамблдор, поворачиваясь к Гарри. — Я знаю, тебе не терпится вернуться к нормальной жизни. Однако мы должны быть осторожны. Прежде чем мы сможем действовать, мне нужно провести небольшое исследование. Диадема будет защищаться, и одна-единственная ошибка может привести к катастрофическим последствиям. — Я могу помочь? — спросила Гермиона. — Мы будем очень признательны за вашу помощь, мисс Грейнджер, — улыбнулся директор. — Должен признаться, я не слишком хорошо разбираюсь в магии времени. — Приготовь зелье от головной боли, — сказал Гарри. — Я изучал его четыре года, но так и не понял, в чём его суть. — Я тоже помогу, — предложила Сюзетт. — Спасибо, мисс Бомонт, — сказал Дамблдор. Порывшись в кармане, Дамблдор достал серебряные карманные часы и посмотрел на них поверх своих очков-полумесяцев. “К сожалению, мне нужно подготовиться к балу”, - сказал он. “Нам придется начать расследование завтра утром. Гарри, если бы ты мог быть в моем кабинете в восемь, нам нужно обсудить несколько вещей. мисс Грейнджер, мисс Бомонт, если бы вы двое могли прийти в девять, мы могли бы начать. Я должен попросить вас пока никому больше не рассказывать об этом. Лорд Волан-де-Морт - опасный враг, и мы не хотим, чтобы кто-то еще столкнулся с ним неподготовленным. Гарри и девочки одобрительно кивнули. Дамблдор в последний раз оглянулся через плечо на Диадему. В тот вечер Гарри, Гермиона и Сюзетт снова не попали на бал. Они провели ночь в Выручай-комнате, наслаждаясь обществом друг друга и утешаясь им. На следующее утро Гарри направился в кабинет Дамблдора, погружённый в свои мысли. Он испытал облегчение, когда наконец понял, что стало причиной его попадания в ловушку времени, но не мог не беспокоиться. Кто знает, сколько времени потребуется, чтобы понять, как безопасно уничтожить Диадему? Как долго он ещё будет в таком положении? Затем его мысли переключились на девушек, с которыми ему нравилось проводить время. Будут ли они его помнить? Будет ли он их помнить? Что, если, остановив Диадему, Гарри забудет всё, что он делал и чему научился за последние четыре года? Все эти знания, все эти воспоминания, всё, что он узнал о своих одноклассниках, исчезнет в мгновение ока. Гарри подумал о Сюзетт, которая стала одной из его самых близких подруг, о ком-то, на кого он мог положиться, и о том, какой была бы его жизнь без неё. Он подумал о Гермионе и о том, что их отношения снова стали просто дружескими. Затем его мысли переключились на других девушек, к которым он успел привязаться. Кэти, Сьюзен, Дафна, Флёр, эти озорные близняшки Кэрроу, профессор Синистра и другие. Затем Гарри задумался обо всём, что ему ещё предстояло сделать. Он так и не пригласил Парвати и Падму на свидания, которых они заслуживали. Он не попытался объяснить Сьюзен, как сильно она нравится Меган Джонс. Он не нашёл подходящую пару для Рона. Даже спустя четыре года он так и не сделал многого из того, что планировал. А ещё нужно было разобраться с Волан-де-Мортом. Гарри знал, что за Грюма выдавал себя Крауч-младший, где прятались Волан-де-Морт и Петтигрю и что они планировали сделать с ним. Если бы он обо всём этом забыл, то попал бы в их ловушку и погиб после воскрешения Волан-де-Морта. Не успел он опомниться, как ноги сами привели его в кабинет Дамблдора на втором этаже. — Кислотные леденцы, — сказал Гарри горгулье. Когда статуя с тихим скрежетом сдвинулась в сторону, он проскользнул мимо неё на движущуюся лестницу. Поднявшись наверх, он дважды постучал, прежде чем ему разрешили войти. — А, доброе утро, Гарри, — поприветствовал его профессор Дамблдор. — Чем я обязан удовольствию видеть тебя в это чудесное утро? Гарри вздохнул: «Проверьте верхний правый ящик своего стола и прочитайте дневник, который там найдёте». Дамблдор с любопытством на лице сделал то, о чём его просили, и Гарри достал свою палочку. Крутанув её, он без слов превратил деревянный стул с прямой спинкой, стоявший напротив стола, в удобное кресло с откидной спинкой. Фоукс подлетел и с тихим ворчанием опустился на подлокотник. Улыбаясь, Гарри погладил его перья, пока Дамблдор читал свой дневник. Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем он наконец поставил его на место. — Понятно, — сказал Дамблдор, снимая очки и протирая их мантией. — Я надеялся, что смогу отложить это на более долгий срок, но, похоже, я снова не смог тебя защитить. Из моего дневника я узнал, что ты изучала окклюменцию? — Да, — сказал Гарри, с любопытством наклонив голову. — Сюзетт научила меня легилименции и окклюменции. — Хорошо, — кивнул Дамблдор. — С вашего позволения, я хотел бы проверить, насколько вы продвинулись. Гарри пожал плечами, а затем кивнул. Взяв со стола палочку, профессор Дамблдор посмотрел ему в глаза и направил её в его сторону. Гарри почувствовал, как профессор проникает в его разум, и изо всех сил попытался его вытолкнуть. После нескольких мгновений безуспешных попыток проникнуть в его разум Дамблдор внезапно почувствовал резкую боль. Гарри попытался вытолкнуть его, но Дамблдор был неумолим в своих поисках. Когда он понял, что директор ищет воспоминание об их разговоре в больничном крыле в конце первого курса, он начал переключать его на другие, менее важные воспоминания. Это сработало на какое-то время, но в конце концов Дамблдор вернулся к нужному ему воспоминанию. Наблюдая за тем, как оно начинает воспроизводиться, Гарри попробовал сделать то, что у него получалось очень плохо. Он начал изменять воспоминание прямо во время просмотра. Внезапно профессор Дамблдор исчез из его сознания, оставив Гарри с пульсирующей от боли головой. — Впечатляет, — сказал Дамблдор, достал из стола пузырёк с красным зельем и поставил перед ним. — Выпей это. Это зелье от головной боли. Гарри с гримасой на лице проглотил его и тут же почувствовал, как боль утихает. — Мисс Бомонт хорошо вас обучила, — продолжил директор. — То, что я собираюсь вам рассказать, должно остаться в тайне. От этого может зависеть судьба всего мира. Вы можете рассказать об этом мисс Грейнджер и мистеру Уизли, если хотите, но больше никто не должен знать. Мне нужно ваше честное слово. — А что насчёт Сюзетты? — спросил Гарри. Дамблдор задумчиво откинулся на спинку стула. — Можешь и ей рассказать, — сказал он через мгновение. — А теперь скажи мне, ты когда-нибудь слышал о крестражах? Гарри целый час слушал рассказ о том, как Волан-де-Морт разделил свою душу и поместил её части в сосуды. Дамблдор был уверен, что и дневник, и диадема были крестражами. К сожалению, директор не знал, сколько крестражей создал Волан-де-Морт, но полагал, что их было меньше дюжины. Как будто этого было недостаточно, директор ещё и рассказал ему о пророчестве. Это было слишком, и Гарри с трудом мог контролировать свои беспорядочные мысли. — Значит, пока все эти крестражи не будут уничтожены, Волдеморта нельзя будет убить? — спросил Гарри. — О нет, его определённо можно убить, — сказал Дамблдор. Ты сам это продемонстрировал, когда уничтожил его тело в Годриковой Впадине много лет назад. Точнее будет сказать, что он не сможет перейти в мир иной, пока они не будут уничтожены. Может показаться, что это незначительное различие, но оно очень важно. — И что нам теперь делать? — спросил Гарри, чувствуя себя подавленным. — Мы сосредоточимся на решении текущей проблемы, — ответил Дамблдор. — Я считаю, что сложные проблемы решаются проще, если рассматривать их по частям. Сейчас мы сосредоточимся на том, чтобы уничтожить ту, что находится в Комнате забытых вещей, не нарушая ход времени сильнее, чем это уже произошло. Вытащив клочок пергамента, Дамблдор быстро написал записку и поднял её. Фоукс взлетел с подлокотника кресла, схватил записку когтями и исчез в языках пламени. «Полагаю, ваши друзья скоро будут здесь. Вы хотели ещё о чём-то поговорить?» — спросил он. — Как крестраж завладел Маховиком времени? — спросил Гарри. — Отличный вопрос, но, к сожалению, у меня нет на него ответа, — ответил директор. — Возможно, его обнаружил домовой эльф, и Диадема заставила его поместить его на бюст. Может быть, он сделал это сам, а может быть, Диадема обладала достаточной магической силой, чтобы призвать его к себе после десятилетий пребывания в такой магически мощной комнате. Возможно, мы никогда этого не узнаем. Гарри кивнул и откинулся на спинку стула, задумчиво нахмурившись. Несмотря на беспокойство, он почти с облегчением узнал правду. — Надо было раньше сказать, — произнёс Гарри, сам удивившись, что заговорил вслух. «Я хотел дать тебе шанс на нормальное детство, прежде чем возлагать на твои плечи такое бремя», — сказал Дамблдор. — Не думаю, что у меня было нормальное детство, — вздохнул Гарри. — Вы ещё что-то от меня скрываете? Дамблдор замолчал, но прежде чем он успел ответить, в дверь постучали. — Войдите, — позвал Дамблдор. Гермиона и Сюзетт вошли в кабинет и сели по обе стороны от Гарри. Не успел никто ничего сказать, как Фоукс вернулся, взметнув пламя и напугав девушек. Взмахнув крыльями, феникс положил на стол большую стопку книг, а затем облетел его и сел на спинку стула Гарри. Глядя на великолепную красно-золотую птицу, Гермиона и Сюзетт протянули руки, чтобы погладить её перья. — Это самые подробные книги о путешествиях во времени, которые мне удалось найти, — сказал Дамблдор. — Нам нужно найти способ нейтрализовать Маховик времени, прежде чем мы сможем уничтожить Диадему. Порывшись в столе, директор достал три журнала в кожаных обложках и протянул по одному каждому из них. «Я хочу, чтобы ты записывал всё полезное, что найдёшь в этих дневниках. Я уже связался с ними, — сказал Дамблдор. — У нас есть время до двух часов, чтобы провести исследование, а потом мне нужно будет уйти, чтобы подготовиться к балу». Взяв три книги, он раздал их, а затем взял одну для себя. Тишину в комнате нарушало лишь редкое поскрипывание пера. Гарри с трудом мог сосредоточиться на словах на странице, потому что его мысли были заняты другими проблемами. Заметив, что он отвлёкся, Сюзетт потянулась и сжала его руку. Он улыбнулся и сжал её руку в ответ. Мысль о том, что он может потерять прекрасную девушку, которая стала такой важной частью его жизни, придала ему решимости. Он собирался найти способ остановить Диадему и сохранить свои воспоминания, чего бы это ни стоило.