Дамиан

      Будь у Дамиана Клоуторна выбор, он бы не проплясал весь вечер у зеркала, репетируя своë дефиле для весеннего праздника Ведьмина дерева — также известного как «начало учебного года» для юных чародеев. Он вообще избегал зеркал, и каждый раз, глядя отражению в глаза, подмигивал, чем заставлял стекло идти трещинами.       — Дэми, долго смотреться в зеркало вредно, — подойдя на высоченных каблуках, отметила Идалин Клоуторн. Совиная королева, на которую Дамиан походил как две капли воды (за исключением глубоких морщин, седины и втянувшихся губ — всë-таки ему всё ещё восемнадцать), зажала лицо сына меж своей физиономией и крюком, что был у неё вместо руки, дабы чмокнуть юношу в щëку. — Влюбишься по уши и оставишь весь Хексайд с разбитым сердцем.       Чëрная пуделиха Розмари, суетившаяся вокруг Дамиана, злобно зарычала и, верно, цапнула бы Идалин, не пригрози хозяин ей пальцем.       — Этого я и добиваюсь, Ида, — громко прошептал Дамиан, в реверансе приподнимая подол алой викторианской юбки. Его жëлтые глаза загорелись садистским предвосхищением. — Этого я и добиваюсь.       — Так держать! — взмахнув фалдами чёрного фрака, крикнула Идалин с лестницы на верхний этаж Совиного дома. Так и не скажешь, что ректорша Университета Дикой магии. — Луз была моложе тебя, когда едва не устроила апокалипсис. А ты вон какой ангелочек. Рейнсторм, дай-ка я переоденусь в тот прикид с пятнами крови, чтобы сочетался с нарядом Дэми.       О, как же люто Дамиан ненавидел, когда Ида сравнивала его со своей воспитанницей Луз Носедой, человеком, которая ещё до его рождения попала в царство демонов! Дамиан не был с близок с Луз с тех пор, как убедился, что эта девушка была главной злодейкой в истории Кипящих островов, и что до неё ему расти и расти.       Подхватив Розмари на руки и пряча боль обиды под таинственной ухмылкой, Дамиан направился к фортепиано, чтобы посадить палисманку на инструмент — подпевая его музыке, она многократно усиливала эффект выступления. Сегодня они будут аккомпанировать на майских обрядовых танцах, а это, что не говори, важнее красования и поклонов. Рыжие локоны до плеч завесили длинное золотистое лицо Дамиана. Поправив белоснежные манжеты и жабо, он коснулся костяных клавиш, извлекая из пианино мелодию хаоса, полную душераздирающих имбролио и искусных мелизмов, от которых кровь стыла в жилах. За фортепиано он становился истинным владыкой хаоса, а Розмари вторила ему своим раскатистым воем, напоминавшим гул огромной духовой трубы, как вестница его грядущего царствования.       Вообще, собаки боялись Дамиана. Даже его приëмный брат Король, будучи титаном в облике волка, в конце концов съехал из Дома Совы и отправился путешествовать к звëздам и безымянным мирам, лишь бы не чуять «титанопротивной» вони мальчика. Каково же было удивление Дамиана, когда на церемонии выбора палисманов на руки ему прыгнула этакая моська! С тех пор Розмари спала в кровати мальчика, собирала его книги перед школой в рюкзак, искала там и сям улитковые ассигнации на его дополнительные расходы. Приносила в зубах памфлеты, разоблачающие зло, которое представляла собой Носеда, и вместе с ними — тексты хвалебных од человечихе. Будь Розмари ведьмой, избаловала бы своих ведьмачат до невозможности.       — Ваши наряды и так прекрасно сочетаются! — возразиле Рейн Уисперс, проносясь мимо сына с роскошным букетом аконитов и бузины, завëрнутым в бумажные полотенца. — Прошу, Идалин, это начало выпускного года Дамиана, причём третье по счёту, а не собрание наших друзей с революции. Мы должны выглядеть цивилизованно.       Дамиан уже однажды оставался на второй год за ужасное поведение. В этот раз он завалил учëбу по другой причине, сознаться родителям в которой не позволял кодекс плохих мальчиков.       Идалин деланно-оскорблëнно фыркнула:       — Ты разве забыле, в чëм сам Дамиан пришëл на последний Гром-фест? Вот это я понимаю, шаг против системы!       Нет, этого школа вовек не забудет. Его образ будет преследовать учителей и одноклассников в кошмарах до конца жизни. Луз Носеде и не снилось так шокировать монстров.       — Идëм, совëнок, — позвале Рейн, мягко потянув Дамиана за плечи. Тот захлопнул крышку фортепиано, сотворил круг заклинания и положил многократно уменьшенный инструмент под крышку кулона, который спрятал за ворот рубашки. Розмари грациозно приземлилась на мантикоровый ковёр.       Ну ничего. Он преуспеет в иллюзионизме и музыкальных чарах, в призыве древних духов и укрощении магических чудовищ. Станет гастролировать по городам, начнëт сеять безумие, обращая партеры и балконы в гнëзда паникующих змей… Такие же, как Совиный дом с тех пор, как все принялись метаться в приготовлениях, точно муравьи. Все, кроме Дамиана. Он сохранял достойное Совиного принца самообладание.       — Если я ещё раз услышу имя Луз в этот доме, я убью Идалин, — признался он Рейн, накрыв егë пальцы своими. Дамиан редко моргал и часто улыбался, из-за чего любая его фраза звучала грозно. — Эта Луз и близко не была такой крутой, как рассказывают, раз она вот уже десять лет числится пропавшей без вести.       — У тебя что, переходный возраст до сих пор не кончился? Что за манера — называть мать по имени? — строго отметиле Рейн, толкнув букет ему в грудь. С низким хвостиком белых волос, в красном камзоле и кавелерийских сапогах, концертмейстер явно не быле в настроении поддерживать Дамиана, как обычно.       Дамиан обречённо принял цветы, предназначенные для директрисы школы, и последовал за Рейн наружу. Розмари подскочила и мягко опустилась в ладонь хозяина чëрной тростью с набалдашником в виде собачьей головы. Не то, чтобы трость была ему нужна, просто с ней он выглядел солиднее. Рейн же руках держале обычный деревянный посох, увенчанный лисицей-палисманом, и рядом с сыном казалесь миниатюрныме.       Вечерний воздух приносил древесные, ягодные и помëтные ароматы Кривоборья, за которым воздвигался Совиный дом. Поодаль мягко шумело Кипящее море; над ним в синеве уже зловеще проступало пятнышко Кровавой луны.       То будет ночь костров и духов, когда юные ведьмы и демоны гадают, обмениваются амулетами и играют с тёмными силами на горе Броккен вокруг колдовского дерева, пока не настаёт час битвы за титул весенней королевы.       — А-а-аргх! — раздался с мансарды трубный рык.       Дамиан и Рейн разом обернулись. Силуэт Иды в витражном окне потерял ведьминский облик и стал стремительно обращаться в нечто птицеобразное.       — Вот знале же, что твоя собака снова украдëт все кости из еë корма! — воскликнуле Рейн в адрес Дамиана, рванув обратно в дом.       Дамиан стиснул заточенные зубы и ткнул двумя пальцами в глаза пуделиного набалдашника своей трости.       — Что за мелкие пакости? Да, смешно, когда у Совиного зверя расстраивается желудок. Но мы давно стали выше этого, моя верная прислужница. Какая мне польза от твоей выходки, тем более, что ты взяла вину на себя?       Дамиану не передалось проклятие Идалин. Из-за этого он дулся на мать с тех пор, как узнал, каким образом появился на свет. Специально, чтобы Дамиан не унаследовал проклятие Совиного зверя, родители воспользовались услугами донора из лечебницы для бесплодных, который максимально похож на Иду. Теперь же юноша отдал бы всё, чтобы уметь превращаться в исполинского монстра и в его могучем облике учинять зло по всей Вселенной.       Ведь только став великолепнейшим мерзавцем из живущих ему удастся обратить на себя внимание паладины Сейдж Пак-Блайт, праведной дамы его гнилого сердца.