Часть 1

      Тони, наверное, ещё ни разу в жизни не ехал с такой скоростью, как после звонка из детской больницы Морган Стенли. К счастью, у него была Пятница, которая взяла управление машиной на себя, иначе бы он точно врезался в кого-то. Ему сигналили, но Старк даже не слышал этого — его сын, его bambino… пытался покончить с собой.       Едва Пятница припарковала автомобиль, Тони помчался в больницу. Он не мог поверить в произошедшее. Его Питеру всего десять лет, о каком суициде могла идти речь?!       — Здравствуйте, мне сообщили, что к вам привезли моего сына. Питер Старк, десять лет, — задыхаясь от бега, прерывающимся голосом сообщил Тони у стойки регистрации. В глазах медсестры миллиардер различил что-то, похожее на скорбь или сочувствие. Сердце мужчины упало вниз. Нет, только не это…       — Мистер Старк, — Тони даже не заметил, как девушка позвала врача. — Меня зовут доктор Торрес, я лечащий врач Вашего сына.       — Что с ним? — прохрипел Энтони. Он одновременно хотел поскорее узнать, что произошло с его мальчиком, и боялся услышать самое худшее.       — Несколько часов назад Питер поступил к нам с попыткой суицида: выпил все имеющиеся в аптечке таблетки. Сейчас его жизни и здоровью ничего не угрожает.       Тони шумно выдохнул и прикрыл глаза, чтобы не дать пролиться нахлынувшим от облегчения слезам. Питер — самое лучшее, что случилось с ним в жизни, и Старк не смог бы пережить его смерть.       — Могу я увидеть сына? — спросил он, тяжело навалившись на стойку регистрации: ноги предательски дрожали и так и норовили вообще перестать держать его.       — Конечно. Его палата в левом крыле второго этажа, Вас проводят. Скорее всего там Вас будет ждать полицейский, чтобы поговорить о произошедшем.       Тони кивнул. Конечно, подобные случаи должны расследоваться полицией, особенно если в них замешан такой маленький ребёнок, как Питер.       У палаты, как и сказал доктор, ждал сотрудник правопорядка.       — Добрый день, мистер Старк, я капитан Рид. Я бы хотел поговорить с Вами, если Вы не против.       — Да, конечно, — Тони попытался взять себя в руки, но эти самые руки безбожно тряслись от страха за своего ребёнка.       — Вы с Вашей женой развелись два года назад, верно? — Старк кивнул. — После этого Вы поддерживали связь с сыном?       — Да. Не так часто как хотелось, но да, — Тони начало крупно трясти: он чувствовал, что ему неспроста задают эти вопросы, и его сердце уже сейчас сжималось от не лучших предположений. — Мэри не давала нам часто видеться, я приезжал только несколько раз в год. Но мы с Питом обязательно созванивались три-четыре раза в неделю. Он рассказывал мне обо всём, что с ним происходило, и я даже представить не мог, что… — горло свело спазмом, и Тони не смог продолжить.       Капитан Рид отнёсся с пониманием и предложил сесть.       — Питер тяжело воспринял Ваш развод? — дав Старку немного времени, спросил полицейский.       — Да, — тяжело выдохнул Тони. Вспоминать о том времени до сих пор было для него непросто. — Как и я, на самом деле. Питер хотел остаться со мной, ему не нравился новый… возлюбленный Мэри. Но суд решил, что для него будет лучше остаться с матерью. — Старк раздражённо стиснул в руках стаканчик с водой, который дал ему капитан.       Суд повёлся на хорошую репутацию Мэри. Если бы они только знали, сколько измен прощал своей жене Тони, терпя всё это, только чтобы Питер рос в полной семье.       — Питер не говорил, что ему не нравится жить с матерью, не просил Вас забрать его? — спросил капитан, на что Старк покачал головой.       — Если бы он только намекнул на это, я бы в ту же секунду забрал его, — горячо ответил Энтони и, чуть помедлив, спросил, — это Мэри довела Пита до… — страшные слова вновь застряли в горле.       — Питера нашла домработница и сразу вызвала скорую. Рядом с мальчиком была вот эта записка, — уклончиво ответил полицейский и протянул миллиардеру листок с таким знакомым детским почерком.       «Мамочка, ты сказала, что жалеешь о том, что родила меня. Что я принёс вам с папой только беды. И что было бы лучше, если я никогда не рождался или умер ещё маленьким.       Сегодня День Матери и хочу порадовать тебя, мама. Я исполню твоё желание и больше не буду мешать тебе. Я очень-очень люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива»       Тони перечитал записку несколько раз, но всё никак не мог понять её. Мозг отказывался верить написанному его сыном. В нижнему углу листа строчки немного расплывались, будто Пит плакал, пока писал, и Тони рефлекторно потёр пальцами это место. Словно хотел стереть слёзы своего bambino.       — Как Мэри могла сказать ему, что лучше бы он никогда не рождался? Он же… Он же наш сын! — Тони так резко обернулся к капитану, что тот растерялся.       — Возможно, Ваша жена не имела это в виду, — попытался немного успокоить Старка полицейский. — Она выглядела шокированной, когда узнала о произошедшем. Вряд ли она желала смерти Питеру.       — Замолчите, — резко остановил его Тони, — пожалуйста.       Капитан Рид прекратил свои попытки, и некоторое время они сидели в тишине. Старк так и не выпустил записку сына из рук, продолжая цепляться за неё. Его взгляд был расфокусирован — Тони всё ещё не мог до конца осознать произошедшее. Он же звонил Питу несколько дней назад, и мальчик был полон жизни и детской радости. Так почему…       Спустя некоторое время капитан попытался опять заговорить со Старком, но тот попросту не слышал его, устремив всё своё внимание на дверь палаты, где лежал его ребёнок и где до сих пор находились медики. И как только мед сестра приглашающе открыла эту дверь, Тони мгновенно подорвался с места.       Его маленький Питер на большой больничной кровати выглядел совсем крошечным. Старк присел на кресло рядом с ним и осторожно взял сына за руку. Детская ладошка показалась ему похожей на фарфор — неловкое движение и она разобьётся. Сам Питер тоже выглядел необычайно хрупким: такой ранимый и беззащитный, заботящийся исключительно о благе других.       Тони вспомнил о зажатой в руке записке, и по его щеке скатилась горячая отцовская слеза. Несмотря на явную вину Мэри, Старк ни сколько не обелял себя. Наоборот, ему казалось, что у него были все шансы предотвратить случившиеся. Тони не мог точно сказать, что он должен был сделать, но всё, что угодно, только бы его Питер не чувствовал себя виноватым из-за своего существования.       Поддавшись вперёд мужчина трепетно коснулся щёки сына. Питер не рассыпался и не разбился, как хрупкий тонкостенный фарфор, от его прикосновения, и Тони провёл пальцами по скуле, носу, а затем и лбу сына, убирая выбившийся длинный локон. Питер всегда забавно фыркал, когда отросшие волосы падали ему на лоб и щекотали нос. Сейчас он не фыркал, а лежал в больничной палате, окружённый трубками и приборами. Лицо Тони исказилось и, чтобы не заплакать вновь, он начал шептать Питу о какой-то чепухе.       Когда Питер всё же пришёл в себя, Старка оттеснили медики, но миллиардер не жаловался: главное, чтобы с его ребёнком было всё в порядке. Питер выглядел потерянным, но постепенно начал понимать происходящее и где он находится. Что-то, очень похожее на вину пробежало по его лицу. И когда Тони разрешили подойти к сыну, он сразу же твёрдо произнёс, глядя в глаза сыну:       — Я люблю тебя, Пит. Для меня ты — главное сокровище всей жизни. И я никогда не радовался больше, чем в тот день, когда ты появился на свет.       Питер потянулся к нему слабой рукой, а потом вжался в грудь осторожно обнимающего его отца. Послышался всхлип. Потом второй, третий, переросший в тихий плач, в котором чувствовались боль и облегчение одновременно. Тони прижался щекой к макушке сына и прикрыл глаза. Только сейчас, держа в объятиях своего живого ребёнка, он смог немного расслабить до крайности напряжённое тело, готовое в любое мгновение бежать, бороться за его tesoro.