Глава 9. Правда или действие

Тео вернулся следующим вечером — слегка загорелый, воодушевлённый, с этим своим особенным блеском в глазах, который появлялся всякий раз, когда он привозил с собой новые впечатления. Квартира быстро наполнилась людьми. Джинни пришла первой с бутылкой огневиски и победной улыбкой. За ней — Рон и Лаванда, уже спорящие о чём-то по дороге. Блейз и Пэнси появились почти одновременно, как будто это было заранее отрепетировано. Малфой пришёл последним, у него была вечерняя тренировка. Гермиона поймала себя на том, что слишком остро чувствует момент, когда он проходит мимо неё. Ни взгляда. Ни слова. Почти демонстративная нейтральность. — Предлагаю сменить формат, — протянула Пэнси, когда первая бутылка огневиски была выпита, и все уже были достаточно расслаблены. Она вытащила из сумки маленький флакон с прозрачной жидкостью. — Правда или действие. Но с нюансом. Блейз сразу оживился. — О, мне уже нравится. — Это сыворотка правды, — спокойно добавила Пэнси. — Ослабленная. На один вопрос как раз хватит, — она улыбнулась. — Отказ — и неделю ходишь с гнойной сыпью на лице. Заклятие неснимаемое. — Я пас, — мгновенно сказала Лаванда, отодвигая стул. — Абсолютно пас. — Слабачка, — беззлобно бросила Джинни и тут же рассмеялась. — И слава Мерлину, что Гарри сегодня не с нами. Все засмеялись. Тео поднял брови. — Это вообще законно? — Нет, — честно ответила Пэнси. — Но весело. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она посмотрела на Тео — он колебался секунду, потом пожал плечами. — Ладно. Один вечер. Малфой молча взял флакон, покрутил в пальцах. — Начнём, — сказал он. — Кто первый? Первые раунды были сравнительно безобидными — по меркам компании. — Правда или действие? — спросил Блейз у Джинни. — Правда. — Самый неловкий поцелуй? Пара капель — и Джинни, не моргнув, выдала: — Самый неловкий поцелуй в моей жизни был с Роном. — ЭЙ! — возмутился Рон, а все расхохотались. Рону досталось действие — прошептать на ухо Лаванде, которая не играла, но осталась смотреть, что именно он считает самым привлекательным в её теле. Он покраснел до ушей, но выполнил. Лаванда ушла в ванную, сияя. Напряжение росло. Вопросы становились смелее. Действия — откровеннее. Гермиона старалась держаться спокойно, но каждый раз, когда флакон оказывался ближе к ней или к Малфою, внутри всё сжималось. — Следующий вопрос, — сказал Тео. Очередь дошла до Малфоя, Пэнси даже не скрывала улыбки. — Правда или действие? — Правда, — ответил он спокойно. Капля. — Ты когда-нибудь хотел кого-то из присутствующих, зная, что это разрушит слишком многое? Он не отвёл взгляд. — Да. И посмотрел прямо на Гермиону. Не демонстративно. Не вызывающе. Честно. Кто-то неловко рассмеялся. Кто-то сделал вид, что ничего не заметил. Тео медленно выдохнул, будто убеждая себя, что это просто игра. Просто алкоголь. Просто сыворотка. Игра продолжилась — но теперь каждое слово, каждый взгляд были опаснее любого действия. Пэнси наблюдала за ними, как шахматист за партией, которая наконец стала интересной. А Гермиона подумала: возможно, самое страшное в этой игре — не вопросы и не действия. А то, что правда уже прозвучала. — Давайте уже начнем по-настоящему, — сказал Малфой и щёлкнул пальцами, возвращая внимание к игре. — Джинни. Правда или действие? — Действие, — не задумываясь ответила та. Малфой усмехнулась. — Покажи грудь. В комнате повисла секунда тишины. — О, да без проблем, — весело сказала Джинни — и сделала это так буднично, будто речь шла о новом маникюре. Рон подавился глотком. — ДЖИННИ?! — Расслабься, — фыркнула она, усаживаясь обратно. — Это просто тело. — Я… я не был готов, — пробормотал Рон, красный до корней волос, чем вызвал взрыв смеха. Флакон перешёл к Тео. — Правда, — сказал он, пожав плечами. Джинни прищурилась. — Самое необычное сексуальное желание. Сыворотка подействовала мгновенно. — Секс втроём, — спокойно ответил Тео. Повисла пауза, а потом кто-то прыснул, потом ещё. — Ну, — протянул Блейз, — теперь понятно, почему вы такие… открытые. Гермиона фыркнула, Тео рассмеялся и поднял руки: — Эй, я просто отвечаю на вопрос! Очередь Пэнси. — Правда. — Самый необычный эксперимент? — тут же спросила Гермиона. — Секс с девушкой, — ответила Пэнси без тени смущения. — И нет, я не собираюсь уточнять. — Уважаю, — кивнул Блейз. Когда очередь дошла до Драко, в комнате стало заметно тише. — Правда или действие? — спросил Блейз. — Правда. Он даже не улыбнулся. — Самое необычное место, где ты занимался сексом. Сыворотка блеснула. — На метле, — сказал он. — В воздухе. На секунду все замерли. — Подожди… — медленно сказал Рон. — В воздухе? — Я ловец, Уизли, — пожал плечами Малфой. — Высота располагает к экспериментам. Комната взорвалась смехом, комментариями и возгласами. Игра продолжалась, алкоголь тек, компания шумела. — Ладно, — Рон уже был заметно навеселе и потому опасно смел. — Гермиона. Правда или действие? Она вздохнула. — Задавай. Он на секунду задумался, а потом выдал — слишком громко, слишком прямо: — С кем бы из этой комнаты ты хотела заняться сексом… кроме Тео? Тишина повисла мгновенно. Флакон с сывороткой мягко звякнул о стол. Пэнси резко повернула голову к Гермионе и беззвучно прошептала одними губами: «Мерлин, прости меня». Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Сыворотка уже действовала — не резко, не насильно, а как тёплое давление изнутри, не оставляющее пространства для манёвра. Она могла бы попытаться пошутить. Могла бы сказать что-то абстрактное. Но язык уже не слушался. Она подняла взгляд. — Драко, — сказала она чётко. Одно слово. И этого оказалось достаточно. Повисла пауза. Никто не засмеялся. Даже Рон, осознав, что именно он сделал, замер. Тео улыбнулся — автоматически, привычно. Но улыбка не дошла до глаз. Он сидел неподвижно, будто стараясь не делать лишних движений. Первой среагировала Джинни. — Ну вот! — слишком бодро сказала она. — Зато теперь ясно, кто у нас потенциальный третий. Гермиона поддерживает Нотта во всех его начинаниях. — Да, — тут же подхватила Пэнси, хлопнув в ладоши. — Ответ Тео только что получил наглядное подтверждение. Блейз коротко рассмеялся, поддерживая тон, Рон кашлянул и потянулся за бутылкой. — Ну… игра есть игра, — пробормотал он. Но напряжение никуда не делось. Тео всё ещё улыбался. Вежливо. Натянуто. — Честность — наше всё, — сказал он наконец. — Особенно когда мы под сывороткой. Он посмотрел на Гермиону — мягко, внимательно. — Всё в порядке. И от этого «в порядке» ей стало только хуже. Гермиона чувствовала, как горят уши, как внутри всё проваливается куда-то вниз. Хотелось исчезнуть. Раствориться. Провалиться сквозь пол — куда угодно, лишь бы не оставаться в этой комнате. Она не смотрела на Малфоя. Не могла. Но слишком хорошо понимала, он ничего не сказал — и это было громче любых слов. Игра продолжилась. Смех вернулся — нервный, чуть громче обычного. Но Гермиона уже не слышала вопросов. Она сидела и думала, что иногда правда — это не освобождение. Иногда это точка невозврата. *** Дом опустел быстро. Сначала ушли Рон и Лаванда — слишком поспешно, будто спасаясь бегством. Джинни обняла Гермиону крепче обычного, что-то шепнула ей на ухо и ушла вместе с Пэнси. Блейз задержался на минуту, но Малфой уже был у двери. Он даже не посмотрел на Гермиону. — Пойдём, — коротко сказал он Блейзу. И они аппарировали. Тишина, оставшаяся после вечеринки, была оглушающей — будто в квартире внезапно стало слишком много пустого воздуха. Гермиона стояла посреди гостиной, всё ещё чувствуя на себе остаточное действие сыворотки, алкоголь и собственный стыд. Тео молчал. Он убрал со стола флакон, аккуратно сложил игры, как человек, которому срочно нужно занять руки. — Тео… — начала она. — Не надо, — мягко, но твёрдо сказал он, не оборачиваясь. — Пожалуйста. Она замолчала. — Я не злюсь, — продолжил он спустя пару секунд. — И я не считаю, что ты сделала что-то… ужасное. — Он наконец посмотрел на неё. — Но мне нужно побыть одному. — Я не хотела… — голос сорвался. — Это сыворотка, я… — Гермиона, — перебил он снова, всё так же спокойно. — Я знаю, — он слабо улыбнулся. — Именно поэтому я не хочу сейчас это обсуждать. Если мы начнём, я либо скажу лишнее, либо услышу то, к чему не готов. Она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я уеду во Францию, — сказал Тео. — На какое-то время. У меня все равно там кое-какие дела. — Надолго? — спросила она почти шёпотом. Он пожал плечами. — Не знаю. Он прошёл в спальню, собрал сумку быстро, почти механически. Когда вышел, остановился у двери, оглянулся. — Я тебя люблю, — сказал он просто. — Но сейчас этого недостаточно. И ушёл. Гермиона осталась одна. Она долго стояла на том же месте, слушая, как в квартире оседает тишина. Потом медленно опустилась на диван, обхватила себя руками и позволила себе не сдерживаться. Не было истерики. Даже слезы пришли не сразу. Только пустота — ясная, холодная, неизбежная. Она понимала: это не конец истории. Но это был конец той версии, в которой всё ещё можно было сделать вид, что ничего не происходит.