ПРЕЛЮДИЯ (I)

Я лежал в постели, уставившись в потолок и пытаясь заставить себя уснуть. Это был ритуал, которому я следовал, сколько себя помню: залезть в постель, закрыть глаза и ждать, пока меня поглотит тьма. Но эта ночь была другой. Сегодня я никак не мог избавиться от бесцельных мыслей, что неслись в моей голове. Впервые в жизни я чувствовал ночное беспокойство. Это было странно, даже тревожно. Я не мог объяснить, почему мой разум отказывался отключаться, почему тело не расслаблялось. Я пытался найти этому рациональное объяснение, списывая всё на дневной стресс, на приближающийся спортивный фестиваль, на который должен был прийти ТОТ человек, на разговоры, которые у меня были с людьми. Но ничто из этого не складывалось в ясную картину. Я всегда умел раскладывать свои мысли по полочкам, откладывать их на следующий день и давать разуму отдохнуть. Но не сегодня. Проворочавшись, как мне казалось, несколько часов, я наконец сдался. Я откинул одеяло и сел, коснувшись ногами прохладного деревянного пола. Я оглядел свою комнату, вбирая взглядом знакомую обстановку: школьные плакаты на стене, стопку аккуратно сложенных книг на столе, разбросанную на стуле форму. Всё выглядело как обычно, но ощущалось совсем иначе. Я встал и подошёл к окну, отдёрнув штору. Сегодня было полнолуние, и луна заливала всё, чего касался её свет, серебристым сиянием. Я на мгновение уставился на неё, мой разум был одновременно спокоен и хаотичен. Но, продолжая смотреть, я заметил, что что-то происходит. Чем дольше я смотрел на луну, тем сильнее чувствовал, как затихают жуткие мысли — ощущение, будто кто-то вмешивается в мой мозг. Словно луна говорила со мной, призывая отпустить все тревоги и просто быть. Это было нелогично, но именно так я это чувствовал. Я сел на стул у окна, не отрывая взгляда от луны. Это было странное чувство — быть настолько притянутым к чему-то, на что я раньше никогда не обращал особого внимания. Я не испытывал каких-то определённых эмоций, но почувствовал, как меня окутывает умиротворение. Словно луна была молчаливым другом, сидевшим со мной в темноте и разделявшим мои мысли. Словно метафорическое «плечо, на которое можно опереться». Сидя там, я позволил своим мыслям блуждать. Я думал о своей жизни, своих мечтах, своих страхах. Я думал о людях, которых встретил, о моих с ними отношениях и о пережитом опыте. Я позволил своему разуму идти, куда ему вздумается, не пытаясь его контролировать или рационализировать. Это было освобождающее чувство, которого я никогда прежде не испытывал. Только когда первые лучи рассвета начали пробиваться в окно, я осознал, как долго я там просидел. Луна всё ещё была высоко в небе, но её сияние померкло. Я встал, чувствуя странный прилив сил, и снова залез в постель. Натягивая на себя одеяло, я понял, что нашёл нечто новое, нечто неожиданное. И всё это — благодаря луне. Следующие несколько ночей я продолжал сидеть у окна и смотреть на луну. У меня не было для этого какой-то особой причины — это просто стало казаться естественным. И каждый раз, когда я это делал, я чувствовал, как меня окутывает спокойствие. Словно луна была молчаливым психотерапевтом, помогающим мне разобраться в своих мыслях и эмоциях без осуждения или ожиданий. Однако тихий шёпот в ушах, голос, говорящий, что скоро что-то произойдёт — дурное предчувствие — никогда меня не покидал. Хоть он и стал намного тише, чем раньше, он оставался со мной, словно фантом. Дни шли, а я продолжал свой ритуал: каждую ночь сидел у окна, а потом, немного посмотрев на луну, засыпал. Воздух был тяжёл от неосязаемого груза, от предчувствия беды, которое, казалось, цеплялось за каждую поверхность в комнате. Закрыв за собой дверь, я почувствовал, как оно окутывает меня, просачиваясь в поры, словно густой маслянистый туман. Словно сама атмосфера ожила, заключая меня в свои объятия и утягивая в бездну неведомой опасности. Я чувствовал, как оно пробегает по моей коже. По коже побежали мурашки. Я огляделся, но мой взгляд не встретил… никого и ничего. Комната была пуста, лишена всяких признаков жизни. Мебель стояла на своих обычных местах, но всё казалось каким-то сдвинутым, будто комнату незаметно переставили в моё отсутствие. Тишина была гнетущей, словно физическая сила, давящая на меня со всех сторон. Казалось, сама комната затаила дыхание в ожидании чего-то. Гнетущая тишина висела в воздухе, как густой, удушливый туман, давя на меня со всех сторон. Я пошатнулся вперёд, ноги внезапно налились свинцом. Энергия покидала моё тело, будто невидимая сила высасывала из меня жизнь. Мои пальцы неуклюже потянулись к телефону, но он выскользнул из рук и с грохотом упал на пол, экран разлетелся от удара, и по его поверхности паутиной разбежались острые трещины. И снова неосязаемый удар пришёлся по моему сознанию, отчего у меня в глазах задвоилось, и я рухнул на пол. Вот оно снова… То же самое раздражающее ощущение. Это чувство стало для меня слишком знакомым — настойчивое и неослабевающее ощущение, которое лишало меня сна несколько ночей подряд. Оно походило на непрекращающееся бормотание в ухо, чей-то голос — раздражающий и неразборчивый поток бессмыслицы, который невозможно было заглушить. Когда тьма начала просачиваться в моё зрение, словно чернила, расползающиеся по белому холсту, я с тоской посмотрел на окно, ставшее моим единственным утешением в последние ночи. Конечно, это было слабое утешение, но я отчаянно цеплялся за него, как за спасательный круг в море неопределённости. Луна, которая, сколько я себя помню, всегда была на небе, сегодня отсутствовала, скрытая за пеленой облаков. Разумеется, это был естественный цикл, но что-то в этом казалось неправильным, словно весь мир сговорился против меня. Даже когда жизненные силы медленно покидали меня, я обнаружил, что снова жажду взглянуть на небо, на сверкающие звёзды, похожие на драгоценности, вкраплённые в угольно-чёрную ткань бескрайнего неба. Но теперь оно казалось лишь предвестником тьмы и неопределённости. Таковы были мои последние мысли, пока я уплывал в гранитно-твёрдые холодные объятия тьмы.